— Я вижу, куда попал, — отвечал Артус, и голос его звучал твердо, но невесело.
— Очень хорошо, — проворковала старуха. — Я знаю, что ты замышляешь ограбить этого Ансельма. И готова сделать три подарка. Они помогут тебе достичь желаемого. За всё это я попрошу только амулет Хеймо. Тебе он без надобности: он сам выбирает, кому служить. Ну что, по рукам?
— Ты умеешь читать мысли, госпожа? — спросил Артус. — Что ж, мне и правда хотелось бы навестить Ансельма. Но что, если амулет выберет меня?
Старуха захихикала.
— Тогда оставишь его себе. Если же нет — принесешь сюда. — И добавила тише, почти прошептала: — Ну? Решайся.
Туррис разрешил себе посмотреть — и увидел, как Артус обхватил руками уродливую голову старухи и поцеловал в губы.
— Я готов принять твой вызов, — сказал Артус, отпуская ее. — Я принял бы его, даже если бы ты не обещала даров.
— О! — сказала старая колдунья. — Да сопутствует тебе удача, отважный воин. — И обратилась к Туррису: — А не пойти ли тебе вон?
И Туррис подчинился. Через некоторое время он увидел патрона — тот шел, шатаясь как пьяный.
— Старуха выпила из меня все силы, — пожаловался он. — Туррис, дотащи меня до постели.
Туррис довел его до спальни, уложил в постель и остался охранять его сон, потому что Артус совершенно упал духом, дрожал и боялся, но не говорил, чего. Он проспал весь день и всю ночь, а Туррис всё это время сидел на пороге его спальни с обнаженным мечом.
Утром же, проснувшись, Артус легко вскочил с кровати и перевернул ее — массивную, дубовую — на бок так легко, словно она была из тоненьких дощечек.
И это был первый дар колдуньи. Артус получил силы пяти человек, и никто в его отряде не мог противостоять ему.
Одеваясь, Артус подошел к круглому бронзовому зеркалу. И вдруг исчез. Зато почти сразу же с того места, где он только что стоял, раздался крик:
— Туррис, ты меня видишь?
— Я и себя не вижу, патрон, — откликнулся Туррис, вытянув пуки и пытаясь их рассмотреть.
Когда Артус и Туррис вышли к воинам, те стонали, гневались и жаловались. Все они стали невидимыми и считали это вражескими происками. А это был второй дар колдуньи.
За обедом старая хозяйка обращалась к гостям, ориентируясь по голосам.
— На сколько времени рассчитаны твои дары? — спросил Артус.
— Тебе придется поторопиться, — ответила она. — Но здесь тебе поможет третий мой дар. Ты говорил, что Ансельм отобрал у Растуса сосуд с силой, собранной в здешних лесах. И силы там много. Так вот, я наделила тебя даром чувствовать силу. Ты почувствуешь большое ее скопление, как старуха со слабой головой чувствует изменения погоды. Так ты найдешь Ансельма. Но этот дар проявится у тебя только за пределами наших владений. — Ее глаза под косматыми бровями сверкнули неожиданно зло. — Я не хочу, чтобы ты здесь мучился от головной боли.
— А где Алиса? — спросил Артус. — Я хочу проститься и с ней тоже.
— Для Алисы прощанье было бы слишком тяжелым. Она будет ждать тебя. Мы обе будем ждать.
Старуха объяснила, как добраться до усадьбы лагмана. От ее объяснений в голове у Турриса всё перевернулось. Выходило, что они, желая попасть на юго-восток, забрались далеко к северу. Если верить местным, в эту сторону до самого моря ничего нет, кроме лесов и болот.
Когда они перевалили через холм по лестницам, дал о себе знать третий дар колдуньи: у Артуса разболелась голова. Но чем дальше они уходили от холмов, окружающих удивительный дом, тем легче ему становилось. Силу, рассеянная по лесам, он чувствовал гораздо слабее. Видимо, в кольце холмов ее было собрано огромное количество.
В заброшенной деревне устроили привал. И здесь пятеро воинов, пораженные неведомой хворью, разлеглись и стали просить, чтобы их оставили здесь или убили на месте. Тогда Артус устроил охоту. Им повезло убить лося, и Артус чуть не насильно пихал больным куски полусырого мяса. И остальным велел есть побольше. Ну, какая сытость может быть от колдовской еды? Может быть, кто-нибудь видел рядом с домом коровник? Свинарник? Овчарню? Огород или сад, увешанный плодами? Или охотников? Откуда, как они думают, взялась эта еда?
После еды больные заснули, а проснулись и впрямь бодрее, чем были. Артус хотел знать, что за хворь приключилась с ними, и они рассказали, что старая колдунья ночами приходила то к одному, то к другому и вымотала их настолько, что они боялись скончаться от истощения.
— Старая оторва! — сказал Артус Туррису. — А мне она дала силу. Может статься, это сила моих воинов?
Артус о многом еще говорил. О том, что за собранную в этих лесах силу Ларций обеспечит ему положение до конца дней. Амулеты же сделают его равным самому Ларцию, если, конечно, использовать их с умом.
— Здесь водятся непонятные твари — «лесные», — говорил Артус. — Может, люди, а может, и нет. Когда-то Старый народ общался с ними накоротке, но теперь лесные — сказка. Кто их видел? Хельга, дочь лагмана? Она говорила, что сбежать от колдунов ей помог лес… А что, если сила, выпущенная из богини, ушла не в лесных, как рассказано в легендах, а целиком в лес? Пропитала его собой, очеловечила? Ведь сила эта связана с людьми, веками верившими в свою богиню. С их восторгами, надеждами, мольбами. И лес обрел человеческий разум, понятные людям стремления и страсти.
Мысль эта Атрусу нравилась, и он вертел ее так и эдак: