Заранее нажав на пульте кнопку, открывающую автоматические ворота, он скинул вызов и переключился на нейтралку. Во двор буквально влетел, едва не снеся декоративные туи со снежными шапками на макушках.
С крыльца ему навстречу кинулся бледный как смерть Алексей в одной приталенной легкой рубашке и брюках, продолжая сжимать в руке телефон Кира.
Владлен выскочил из машины и поймал его за локоть, даже через ткань ощущая, насколько у него ледяная кожа.
— Я поставлю машину в гараж, — отстукивая зубами, с трудом проговорил он, но мужчина только головой мотнул и потащил его в дом.
Стоило бы, наверное, приказать ему подбросить дров в камин и сесть у огня, а самому рвануть к Киру, только вот Владлен объективно понимал, что ничего толком не сможет сделать при передозе, что здесь нужен врач, а вот согреть Алексея, который минут пятнадцать дожидался его на морозе в одной лишь легкой рубашонке, он вполне мог.
— Ты вообще соображаешь? — проворчал Владлен, подтаскивая тяжелое резное кресло к самому камину и усаживая в него сенешаля, которого уже колотила крупная дрожь. — Воспаление легких, обморожение — не слышал?
— Но… — он взглянул в сторону лестницы ошалелым взглядом, а когда мужчина принялся подкидывать дров в огонь, дернулся вперед, пытаясь помочь. Владлен с трудом сумел усадить его обратно и, взяв с дивана теплый шерстяной плед, накинул ему на колени и только потом пристально посмотрел в глаза сумрачным голодным взглядом, нависая сверху, упираясь руками в подлокотники кресла.
Сам того не желая, он пугал Алексея своей мощью, властью, суровостью. Да, он честно пытался сдерживаться, контролировать это на самом-то деле неконтролируемое влечение, но какой ценой!
Нужно было отступить, сбежать, ведь он осознавал, что выглядит угрожающе для того, кто от людей, в общем-то, хорошего и не видел, но он… не мог.
Так и замер, глядя в широко распахнутые карие глаза, видя в них свое отражение. Владлен знал, как выглядит. Распаленный желанием, с растрепанными темными волосами и яростным блеском в глубине черных глаз. В такие моменты в его лице проявлялись резкие черты, унаследованные от предков с гор, и это в себе он ненавидел. Ведь он же, черт возьми, обладал мягким сердцем и был как пес предан тем, кого любил и уважал!..
Но Алексей почти испуганно вжался в спинку, а когда мужчина одним плавным движением опустился на колени перед ним, сел на пол и сжал пальцы на его щиколотке, вдруг занервничал, таращась диким затравленным взглядом.
Эти эмоции на обычно бесстрастном лице было видеть так непривычно, что Владлен поспешил пояснить:
— У вас совсем промокли ноги, — возвращая себе прежнее спокойствие, произнес он, расшнуровывая белые теннисные туфли, которые Алексей носил в качестве домашней обуви.
— Не нужно, прошу вас! — снова взмолился сенешаль, подтягивая выданный плед до самого подбородка, будто пытаясь спрятаться под ним. — Я сам могу!
— Я в этом не сомневаюсь, — хмыкнул Владлен, приняв окончательное решение что имеет полное право в награду за все переживания сегодня и проявленное самообладание в предыдущие дни позволить себе подобную блажь. Он осторожно стянул с озябших ног Алексея обувь, потом медленно освободил ледяные стопы от мокрых из-за растаявшего снега белых носков и взял в ладонь одну ногу, согревая теплом своей распаленной желанием кожи ледяные пальцы мужчины.
Ему доставляло невероятное удовольствие невыносимое смущение на лице сенешаля, то как он пытался ненавязчиво освободиться, и разумеется то, что его ноги в руках Владлена медленно теплели.
И плевать уже было, жив Кирилл или нет. Если жив, то хорошо, то протянет еще немного, а если нет… ну, нет так нет. В конце-то концов всех ожидает одна и та же бесконечная ночь.
Тем более он вдруг осознал, что сорвался с работы не чтобы спасти несносного мальчишку, а потому что хотел успокоить Алексея. Он просто не мог ему позволить самому справляться с дерьмом, которое наворотил сын его хозяина!
Владлен посмотрел в лицо сенешалю и поднялся с пола только когда понял, что хоть немного, но сумел его согреть. Мужчина слабо улыбнулся, инстинктивно в полусонном состоянии протягивая босые ноги к огню и потягиваясь всем телом, даже растопыривая пальцы, будто выпускающий коготки котик. Потрескивания в камине убаюкивали его в поистине сладостной дремоте, и смотреть на него, такого уютного и естественного, оказалось верхом блаженства для Владлена. Но нужно было идти проверять проклятого наркомана.
Вздохнув, Владлен с трудом оторвал взгляд от созерцания засыпающего Алексея, а потом скинул с себя пиджак на диван и направился к лестнице на второй этаж, на ходу закатывая рукава.
Кирилл был жив. Он лежал на полу, свернувшись клубочком, и пускал кровавые пузыри носом. Его знобило, кожа была ледяная, к его холодному и липкому телу прикасаться было противно.
Скривившись от омерзения, Владлен с расчетливой деловитостью направился в ванную комнату и включил горячую воду. Пока вода набиралась, он вернулся в спальню и принялся раздевать не сопротивляющееся тело. Сердце Кира бешено колотилось, дыхание было поверхностное, но предпринимать что-то серьезное мужчина не спешил, почему-то уверенный, что глупый мальчишка отойдет сам.
Он перенес обнаженного парня в ванную, которая едва ли набралась на треть, и усадил на дно.
Нужно было смыть кровь, но Кир вдруг очнулся и, выхватив из его рук шланг, принялся жадно глотать воду, почти захлебываясь.
Смотреть на это было гадко, но Владлен не препятствовал. Вода в ванной окрасилась кровью, мальчишка весь затрясся, запрокидывая голову и поливая свое лицо из шланга.
— Не утони, — проворчал мужчина, присаживаясь на край. Убедившись, что тот приходит в себя, строго спросил: — Кокс?
— Мгхм, — промычал в ответ Кирилл, снова принимаясь глотать воду.
Так продолжалось полчаса. Владлен не уходил, опасаясь, как бы придурок не утонул в ванной, хотя его невыносимо тянуло вниз, к камину. Стоило бы еще подкинуть дров…
Когда Кирилл окончательно пришел в себя, Владлен перенес его на руках на кровать и закутал в одеяло. Он вдруг вспомнил, что от интоксикации следует принять какой-то абсорбент, но здесь мальчишка ему помог: ткнул пальцем в ящик комода.
Там, помимо различных наркотиков, аккуратно и бесстыдно расфасованных по пакетикам, лежали те самые злосчастные капли для глаз, стеклянные бонги и таблетки абсорбента.