— Вы хотите, чтобы я говорил вам «ты»?
Улыбка на лице Владлена стала еще шире. Он сделал глоток глинтвейна и шутливо произнес:
— Я настаиваю!
Но Алексею его веселье не передалось. Он стал еще более сосредоточенным, будто для него все это имело очень большое значение. Он тоже поднес стакан к губам, задумчиво глядя в пылающий камин, а потом сильнее натянул на себя плед и спустя какое-то время, снова спросил:
— И на людях?
— Тем более на людях! — уверенно ответил мужчина, спуская руку ниже, проведя ладонью по плечу сенешаля до локтя. Ненавязчиво опустил на бедро…
Алексей, который все это время о чем-то размышлял, потягивая глинтвейн, вдруг вздрогнул и смущенно свел колени, еще сильнее прижимая их к груди.
Его и без того рассеянный от алкоголя взгляд затуманился еще сильнее, и Владлен, не в силах устоять перед искушением, отставил пустой стакан подальше, протянул руки к такому желанному мужчине, заставляя развернуться к себе, и коснулся его чувственных розовых губ кончиками пальцев.
— Не надо, — выдохнул Алексей, но вопреки своей же просьбе, прикрыл глаза ресницами и подался вперед.
Робкая надежда, мерцающая в его голосе, окончательно сорвала стоп-кран. Владлен высвободил из его ослабевших пальцев казалось бы намертво стиснутый стакан и, схватив за воротник рубашки, потянул к себе, вновь желая испробовать на вкус его мягкие и неумелые губы.
— Нет… нет… — продолжал шептать Алексей, пытаясь уворачиваться, но определенно не в полную силу.
Он уперся ладонью в грудь мужчине, настойчиво отталкивая, но Владлен взял ее и переплел их пальцы, а потом прижал его руку к дивану, продолжая неторопливый односторонний поцелуй. И лед наконец-то треснул.
Выдохнув в очередной раз свое заветное «нет», Алексей вдруг перестал дергаться и нерешительно, осторожно, приоткрыл рот и сделал ответное движение губами, чем привел мужчину в восторг.
Зарычав, как дикий зверь, который наконец-то сумел завладеть понравившейся самкой, Владлен запустил пальцы свободной руки ему в волосы, окончательно растрепав пряди, и подался весь вперед, вжимая сенешаля в кресло. Он прикусил нежные губы, потянул на себя, и Алексей, который вел себя до того бесшумно, вдруг простонал ему в рот, сладко выгибаясь, будто желал прижаться ближе.
Владлен почти с остервенением откинул назад мешающийся плед, отчего мужчина напрягся, испуганный агрессией, ну а когда крепкая горячая ладонь легла ему на пах…
— Нет, пожалуйста! Только не… — прохрипел он, пытаясь ускользнуть.
Глядя в его встревоженные умоляющие глаза, Владлен был готов отступить и отпустить, но… но у робкого неискушенного Алексея уже крепко стояло.
— Тш-ш, я не сделаю больно, — пообещал мужчина, наваливаясь на него еще сильнее, подминая под себя и попутно расстегивая ширинку строгих брюк.
— Пожалуйста! — снова повторил сенешаль и сдавленно охнул, когда крепкие пальцы сжались на его члене. Он завозился, тяжело задышал, а потом опустил руку вниз, пытаясь неловко высвободить свою плоть.
Владлен сосредоточенно смотрел ему в лицо, отмечая малейшие изменения, стараясь не допустить в эмоциях настоящего панического страха. Да, ресницы Алексея были мокрые, дыхание прерывистое, на щеках растекался румянец, и он безостановочно умолял отпустить его, при этом бесстыдно толкаясь в кулак.
Смутное ощущение какого-то непозволительного бесчинства над практически непорочным созданием, к счастью, охлаждало Владлена. У него у самого в штанах уже все истекало смазкой, и единственная причина, почему он еще не трахнул этого распаленного извивающегося под ним мужчину, был страх. Страх навредить, страх испугать, страх оттолкнуть от себя.
Он воспользовался моментом и, когда Алексей вновь опустил руку, чтобы перехватить ладонь Владлена, мужчина вдруг действительно отпустил его член и, схватив за запястье, заставил коснуться себя.
— Сожми его, — промурлыкал он в порозовевшее ушко, целуя напряженную шею. — Давай, сделай себе приятное.
— Н-н… — Алексей вскинул на него блестящие от рефлекторных слез глаза и закусил губу, а потом… потом действительно стиснул в кулаке свой член.
Говорить всякие пошлости в постели Владлен не любил. Он вообще не любил разговаривать во время секса, но его неопытного любовника от этих словечек определенно вело.
— Ты делаешь это сам? — сладким голосом спросил он, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица Алексея. — О чем думаешь, когда трогаешь себя?..
Мужчина вскинул на него обжигающие карие глаза, но ничего не ответил, только дрожал, взволнованный собственной распущенностью.
Ухмыльнувшись, довольный результатом, Владлен накрыл своей ладонью стиснутые на члене сенешаля его же изящные пальцы и помог в пару движений дойти до края, поймав губами приглушенный стон.
Алексей тяжело дышал, потому Владлен не стал его мучить поцелуями. Быстро коснувшись губами его щеки, он чуть отстранился, продолжая сжимать в своей руке его, испачканную семенем, а потом поднес к губам, в каком-то неясном ему самому порыве собирая языком жемчужные капли, стекающие в ладонь.
Как любил делать Кир.