22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Некоторое недоумение, о котором было сказано выше, вызывает, вежливо говоря, и то обстоятельство, что не могла, ну никак не могла легендарная разведчица, сохранявшая абсолютную ясность ума и памяти до последних дней своей жизни, забыть тех правил 1941 года.

В-четвертых, не меньшее недоумение вызывает и другая часть описания возвращения Фитина на Лубянку: «Фитин достаточно выразительно бросил сброшюрованный документ на журнальный столик Журавлеву.

— Хозяину доложил. Иосиф Виссарионович ознакомился с вашим докладом и швырнул его мне. “Это блеф! — раздраженно сказал он. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь”».

Практически все, кто знал Павла Михайловича Фитина, безоговорочно подтверждают, что он был очень вежливым, очень выдержанным и тактичным руководителем, не позволявшим себе резкости в отношении подчиненных. А тут «достаточно выразительно бросил сброшюрованный документ на журнальный столик»?! Честно говоря, как-то не вяжется с его образом, сформированным на основе и личных воспоминаний старых чекистов-разведчиков, которые автор этих строк имел честь слушать еще на заре своей оперативной деятельности, и на базе мемуаров, о которых сейчас идет речь.

Но ладно бы только это. Тут ведь приведена также совсем иная реакция Сталина на доложенную руководителем разведки информацию, причем, судя по всему, не только и даже не столько в отношении сообщения из Берлина, сколько на тот самый то ли доклад, то ли обзор, то ли и вовсе какую-то аналитическую записку. И сама реакция Сталина текстуально достаточно серьезно отличается от того, что собственноручно указал в своих воспоминаниях Павел Михайлович Фитин. Там вердикт Сталина прозвучал как «Дезинформация! Можете быть свободны», а тут «Это блеф! — раздраженно сказал он. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь». Да к тому же еще и швырнул Фитину принесенный им для доклада Сталину некий сброшюрованный документ.

И в это тоже трудно поверить. О выдержке Сталина в любых обстоятельствах до сих пор ходят легенды. Да к тому же не было у него привычки швырять документы своим визитерам, даже если и документ ему не понравился, и визитер был не по душе. Ни в одних мемуарах не встречал ничего подобного о Сталине.

Короче говоря, странное это описание по ряду своих обозначенных выше параметров, потому и вызывает, вежливо говоря, некоторое недоумение.

Но, опять же, заметьте, что и в этом описании тоже нет даже тени глухого намека на какую бы то ни было письменную, тем более матерную резолюцию Сталина!

3. Несколько особняком в исследуемой истории стоят мемуары также покойного ныне широко известного аса советской разведки П.А. Судоплатова, лично курировавшего в статусе заместителя начальника разведки деятельность германского отделения. Речь идет о двух прижизненных изданиях его мемуаров — «Разведка и Кремль» (М., 1996) и «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы» (М., 1996). Но и его описание этой истории вызывает, по крайней мере и вежливо говоря, некоторое недоумение.

Во-первых, в опубликованных на русском языке только в 1994 г. мемуарах Судоплатову удалось ошибиться с датой документа, поскольку он указал 16 июня вместо фигурирующей на документе даты 17 июня 1941 г. (дата подтверждена публикациями ФСБ и СВР)?! Ладно, это можно списать за давностью лет.

Во-вторых, Судоплатов почему-то назвал представленный Сталину документ «докладом Меркулова». Между тем искусственно развязанный фальсификаторами сыр-бор крутится вокруг всего лишь одного документа — сообщения из Берлина, которое было подписано П.М. Фитиным. Меркулов же подписал только сопроводительное письмо. Разница очевидна, к тому же принципиальная, не знать и не понимать которую Судоплатов не мог, поскольку до конца жизни сохранял и ясную память, и здравый ум.

В-третьих, поразительно, но факт, что на стр. 139 мемуаров под названием «Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля» (М., 1996) Судоплатов глухо и вскользь упомянул о неких грубых пометках Сталина, а уже на стр. 140–141 той же самой книги — между прочим, всего-то на другой стороне страницы! — указал совершенно иное: «…Ясно помню последние предвоенные дни… 16 июня из Кремля вернулись Фитин и Меркулов, народный комиссар госбезопасности — оба чем-то встревоженные. Фитин тут же вызвал меня и Мельникова, своего заместителя по Дальнему Востоку, и сказал, что Хозяин (так между собой мы называли

Сталина) нашел его доклад противоречивым и приказал подготовить более убедительное заключение по всей разведывательной информации, касавшейся вопроса о возможном начале войны с Германией».

Но если ясно помнишь тот самый день, хотя на самом деле он откровенно перепутал даты, что, подчеркиваю, можно списать за давностью лет и не обращать внимания, то откуда же генерал-лейтенант разведки в отставке взял факт якобы неких грубых пометок Сталина, о которых глухо и вскользь упомянул, если, исходя из только что приведенного описания, ясно вытекает, что Фитин возвратил им тот самый документ, который Судоплатов назвал докладом, а, следовательно, он должен был бы воочию увидеть эти грубые пометки, а со страниц своих мемуаров подать их как уникальную сенсацию. Между тем само только что процитированное им же приведенное описание еще раз ясно свидетельствует, что и здесь тоже нет даже тени глухого намека на какую бы то ни было письменную, тем более матерную резолюцию Сталина! Потому как глухое упоминание о якобы имевших место неких грубых пометках приведено Судоплатовым в другой части текста, причем в сопровождении каких-то его личных рассуждений на политические темы со странной привязкой к «докладу Меркулова», что в очередной раз свидетельствует о том, что он что-то напутал — Меркулов, подчеркиваю это еще раз, подписал только сопроводительное письмо, а само сообщение по информации двух агентов подписал Фитин.

Тогда откуда же взялось это глухое упоминание о неких якобы грубых пометках Сталина — ведь получилось-то, что со страниц своих мемуаров Судоплатов высек себя, как та самая унтер-офицерская вдова?! На одной странице так, а на обороте той же страницы — совсем иначе, да еще с указанием, что ясно помнил тот день!?

Едва ли опытный разведчик, в течение нескольких лет лихо водивший за нос следствие, сам бы себя высек, как та самая унтер-офицерская вдова. Тут надо иметь в виду, что его мемуары составляли и готовили к печати некие «литературные негры» в лице некой семейной пары эмигрантов-журналистов. Отчего, собственно говоря, наиболее рационально будет использование кавычек применительно к слову мемуары, то есть вот так — «мемуары Судоплатова». А вот в отношении «литературных негров» вполне резонно и обоснованно можно даже категорически утверждать, что они то ли знали об упомянутой выше публикации в «Известиях ЦК КПСС» с приведением якобы начертанной рукой Сталина матерной резолюцией, что мало вероятно, то ли, что скорее всего и имело место быть, краем уха слышали о чем-то похожем, но, поскольку самого журнала «Известия ЦК КПСС» не видели, ограничились лишь глухим упоминанием о неких грубых пометках Сталина якобы на докладе Меркулова. Если бы точно видели эту публикацию в «Известиях ЦК КПСС», то обязательно процитировали бы ее, так как «мемуары Судоплатова» первоначально готовились для издания за рубежом, а для зарубежных издателей и читателей такая «резолюция» самого Сталина была бы как манна небесная — сам «дядюшка Джо» по матушке послал донесение разведки! Уж такую сенсацию никто из них не пропустил бы! Вот, собственно говоря, и все объяснение по данному поводу.

Вот такая ситуация сложилась к концу 90-х гг. прошлого века, но именно с этого момента анализируемую фальшивку стали использовать уже везде, где только можно. Из наиболее одиозных случаев использования этой фальшивки:

1. 20 апреля 2015 года тогда директор Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) доктор исторических наук С.В. Мироненко — тот самый, что входил в состав редакционного совета двухтомного издания «1941 год»/«Малиновка», — дал интервью кореспон-денту газеты «Коммерсант» Виктору Хамраеву, в котором еще раз «затвердил» якобы подлинное архивное происхождение этой фальшивки. И вот как он это проделал, отвечая на вопрос корреспондента: «…в 1998 г. был издан двухтомник “1941” (“Малиновка”)? в котором эта матерная резолюция представлена:…АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 415. Лл. 50–52. Имеется резолюция: “Т[овари]щу Меркулову. Можете послать ваш “источник” из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не “источник”, а дезинформатор. И. Ст[алин]”. Подлинник»[302].

Кстати говоря, Мироненко не был бы Мироненко, если бы не навешал корреспонденту, а заодно и читателям лапшу на уши. Дело в том, что в процессе интервью он произнес, что «нарком назвал дату (нападения Германии. — А.М.), сославшись на сообщение информатора — нашего агента в штабе люфтваффе», чего в сообщении этого источника не было и в помине! А чего следовало ожидать от подручного Яковлева?!

А в целом же следует отметить, что, как доктор исторических наук, Мироненко крайне ангажирован политически и потому всегда вызывает серьезнейшие сомнения в собственном профессионализме. Более того. Он давно прославился тем, что на пустом месте постоянно и сознательно, умышленно городит всевозможные, политически крайне ангажированные «рассказы», которые всякий раз вызывают крайне резкое отторжение в обществе, и только либеральные ублюдки и прочая дерьмократическая шваль все время его цитируют. Потому как он им мил своим умопомрачительно зоологическим антисталинизмом. Тому, кто хочет более глубоко понять, что это за тип историка Сергей Владимирович Мироненко, рекомендую прекрасную статью одного из самых блестящих писателей и публицистов, увы, недавно покинувшего этот несовершенный мир, Владимира Бушина — «Пустили козла в огород», которая была опубликована в № 36 за 2015 г. газеты «Завтра». Кстати говоря, уважаемый В. Бушин, да будет ему пухом родная земля, которую он защищал с оружием в руках, от души прошелся и по упомянутому выше интервью Мироненко.

2. К 70-летию Великой Победы «Комсомольская правда» издала в 2015 г. огромный по формату и весу (ТРИ КИЛОГРАММА!) великолепно иллюстрированный сборник под названием «Главные документы Великой Отечественной войны 1941–1945». И туда тоже воткнули фото «сопроводиловки» с якобы начертанной рукой Сталина матерной резолюцией. Вот что должен делать обычный читатель, который столкнется с такой солидной в целом, великолепно иллюстрированной публикацией?!

А что уж говорить о всевозможных походя упоминаниях этой фальшивки в различных документальных фильмах, выступлениях якобы историков на различных форумах, их интервью, статьях и исследованиях, посвященных кануну войны или истории советской разведки?!

Однако в 2011 году неожиданно грянул гром, да еще какой. Правда, его не сразу услышали. В связи с 70-летием начала войны был издан ныне хорошо известный всем историкам и просто интересующимся историей начала войны сборник документов «Агрессия. Рассекреченные документы Службы Внешней Разведки Российской Федерации. 1939–1941» (М., 2011), составителем которого явился ветеран СВР РФ генерал-майор Л.Ф. Соцков.

Суть грянувшего вследствие этой публикации грома ясно показана на стр. 7: «Документы из архива СВР России публикуются без каких-либо изъятий, в том виде, как они отложились в оперативных делах. Если агентурные сообщения и подготовленная на их основе информация государственному руководству в чем-то разнятся, например, по причине некоторых сокращений, то помещены оба текста».

В силу именно такой оговорки в сборнике «Агрессия. Рассекреченные документы Службы Внешней Разведки Российской Федерации. 1939–1941» публикации копий архивных документов именно в этом сборнике есть все прямые, законные по всем параметрам основания рассматривать как эталонные.

Так вот в этом, закономерно воспринимаемом как эталон сборнике, на стр. 455–457 приведены копии исследуемых документов. Но к ним нет никаких ни сносок, ни примечаний, ни резолюций! К ряду других, опубликованных в этом же сборнике документов, они есть, причем указаны также тексты резолюций и их авторы. А вот к анализируемым документам, особенно к сопроводительному письму за подписью Меркулова от 17 июня 1941 г., ни сносок, ни примечаний о каких бы то ни было резолюциях нет!

Более того. Хранящаяся в архиве СВР РФ копия анализируемого документа, опубликованная в сборнике «Агрессия…», безоговорочно свидетельствует о жутком, многоаспектном проколе фальсификаторов.

Во-первых, потому, что публикация в закономерно расцениваемом как эталон сборнике «Агрессия…» еще раз ясно показывает, что были указаны все три адресата — Сталин, Молотов и Берия, а на постоянно предъявляемой фотокопии якобы документа два адресата — Сталин и Молотов, и то — один указан как основной, но оба показаны в рассылке.

Во-вторых, потому, что публикация в закономерно расцениваемом как эталон сборнике «Агрессия…» ясно показывает, что адресаты указаны именно так, то есть именно в той очередности и в том виде, как это было изначально — именно в столбик:

ЦК ВКП(б) тов. Сталину

[302] http://www.kommersant.ru/doc/2712788.