22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В примечании под № 121 и того проще указано: «За пять дней до начала Великой Отечественной войны внешняя разведка получила достоверные данные о намерении Германии с минуты на минуту напасть на СССР. Подобная информация, конечно, не могла пройти незамеченной».

Вот где тут матерная резолюция или заявление Сталина о том, что представленные сведения являются дезинформацией, а агент — «дезинформатор»?!

Не могу не напомнить, что публикация осуществлялась в 1995 г., когда в России еще царила атмосфера шизофренического антисоветизма и антисталинизма и очень многие, кому было не лень, соревновались лишь в одном упражнении — кто больше грязи выльет на Советы и на Сталина. И тем не менее в этой публикации профессионалы ФСБ, СВР и Мосгорархива ничего подобного не допустили. Показанная ими реакция Сталина вполне естественная и объективная — любой ответственный руководитель государства поступил бы на его месте точно так же, ибо в вопросах войны и мира нужна абсолютная точность, так как малейшая оплошность или неточность могут привести к крайне негативным последствиям.

И еще об одном проколе фальсификаторов. Согласно опубликованной на страницах сборника «Секреты Гитлера на столе у Сталина» копии сопроводительного письма, там присутствует не только третий адресат — Л.П. Берия, но и указание в следующем виде: «Основание: сообщение Старшины и Корсиканца № 4261 и № 4262 от 16.VI.41 г.». Однако на представленном фальсификаторами на выставке варианте сопроводительного письма такого указания нет! Прокол, в который уже раз… Да и рассылка документа показана как примечание, и то только двум адресатам — Сталину и Молотову, хотя должно было быть трем адресатам.

Если бы матерная резолюция действительно имела место быть еще тогда, 17 июня 1941 г., то, по крайней мере, о ней сообщили бы составители «Очерков Истории Российской Внешней Разведки». Третий том очерков, где говорится об этом сообщении «Старшины», вышел в свет в 1997 г., но и в этом, вышедшем под редакцией директора СВР РФ, к сожалению, ныне покойного академика Е.М. Примакова, солидном издании также нет даже иллюзорной тени намека на матерную резолюцию. А ведь и тогда, как и в 1995 г., никто и ничто не могло помешать публикации матерной резолюции, но ее ведь там нет.

Тем не менее фальсификаторы не унимались — им же надо было довести дело до конца, то есть укоренить заявленную ими подлую и грязную фальшивку как объективно существующий исторический факт, который документально зафиксирован в соответствующем авторитетном архиве.

Выдержав фактически трехлетнюю паузу после выхода в свет сборника «Секреты Гитлера на столе у Сталина» и по факту спустя восемь лет после первой публичной засветки якобы начертанной рукой Сталина матерной резолюции в «Известиях ЦК КПСС», фальшивку с гордым видом преподнесли под К- 570 со страниц 382–383 второго тома известной публикации под названием «1941 год. В 2-х книгах» (М., 1998), более известной среди историков и всех, кто интересуется историей войны, под прозвищем «Малиновка» (из-за цвета обложки этих двух фолиантов), издателем которой был некий Международный фонд «Демократия», причем в выходных данных было прямо указано, что сие произведение вышло в свет под общей редакцией академика А.Н. Яковлева (на излете СССР он умудрился стать еще и академиком АН СССР), а в готовивший оба фолианта к изданию редакционный совет входили такие одиозные и поныне крайне негативно воспринимаемые и в обществе, и в трезвомыслящей части научно-исторического сообщества личности, как сам А.Н. Яковлев в статусе председателя, Е.Т. Гайдар, В.П. Наумов, Р.Г. Пихоя, А.Н. Сахаров, С.А. Филатов, А.О. Чубарьян, В.Б. Юмашев и некоторые другие.

«Естественно», что вся эта братва из ОПИГ (организованной политико-исторической группировки) не мудрствуя лукаво, выражаясь языком великого Аркадия Райкина, «пришпандорила» документально оформленной фальшивке архивный номер — Архив Президента Российской Федерации (АП РФ). Ф. 3. Оп. 50. Д. 415. Лл. 50–52. Естественно, что была процитирована и сама якобы начертанная рукой Сталина резолюция — «Т[овари]щу Меркулову. Может послать ваш “источник” из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не “источник”, а дезинформатор. И. Ст[алин]». И вот что характерно для этой выходки фальсификаторов — сразу после цитирования этой якобы начертанной рукой Сталина резолюции поставили слово «Подлинник», хотя по всем правилам цитирования архивных документов этот термин должен быть применен только по отношению к самому публикуемому архивному документу. Проще говоря, проделав эту нехитрую манипуляцию, фальсификаторы фактически ненавязчиво создали впечатление, что подлинником является также и факт резолюции, и тем более ее содержание! Вот же жулье из международного фонда «Демократии»! Видать, прав был великий Альфред Нобель, премии имени которого каждый год раздают — «демократия — это господство подонков»!

Вот так и появилось это самое архивное откровение аж из Архива самого, понимаете ли, Президента РФ!

Еще раз обращаю внимание на то, что описанная выше технология — это традиционная «технология» введения в исторический документооборот фальшивок при одновременном окончательном сокрытии выводящих напрямую к первоисточнику того или иного факта концов. Проще говоря, все концы в воду или, если точнее, в недра такого архива, куда просто попасть — и то колоссальная проблема.

Общественную психологию, а по-простому — психологию обывателя — мошенники-фальсификаторы прекрасно знали и знают. Прежде всего то, что, во-первых, в обстановке не прекращающихся особо злобных критических нападок на Сталина обыватель, образно говоря, все «схавает». А, во-вторых, обыватель смотрит прежде всего, увы, на обертку, в данном случае на громкое название — Архив Президента РФ! Да и другой расчет у них был тоже верный — все, что связано со Сталиным, интересует буквально всех. Но разве головы обывателей посетит простенькая мысль о том, что высокое название и не менее высокий статус учреждения отнюдь не 100-процентная гарантия того, что это не фальшивка?! Между прочим, пресловутый А.Н. Яковлев, под патронажем фонда которого и стряпалась «Малиновка» (и не только этот сборник), до самой своей смерти имел возможность прямого контроля над всеми основными архивами Российской Федерации. Но кто сейчас помнит об этом…

Короче говоря, с той поры фальшивка, как отпетая девица «с резко пониженной социальной ответственностью», вовсю загуляла по всем историческим весям. Хуже того. Везде и кем не попадя цитируется в статусе некоего якобы безусловного доказательства того, что-де вследствие своей якобы параноидальной (чего не было и в помине) подозрительности Сталин настолько никому и ничему не верил, что данные разведки воспринимал лишь матерно.

Но фальсификаторы все равно не унимались, причем по той простой причине, что у них по-прежнему не было ни малейшей зацепки для подтверждения такой фальшивки. И вот в 1999 г. выходит четвертый том «Очерков Истории Российской Внешней Разведки», в котором публикуются процитированные выше вроде как собственноручно написанные Павлом Михайловичем Фитиным воспоминания, которые он подготовил в 1970 г. к 50-летию советской внешней разведки. И только тогда у фальшивки появилось некое подтверждение в виде упоминания в воспоминаниях Фитина, что с уст Сталина вроде как слетел вердикт — «Дезинформация».

Но удивительное, как всегда, рядом. В третьем томе ни о матерной резолюции, ни о резкой оценке Сталина ничего нет, как, впрочем, до этого и в сборнике «Секреты Гитлера на столе у Сталина» тоже ничего нет, напротив, показана абсолютно нормальная и объективная реакция ответственного руководителя государства, а в четвертом томе вдруг откуда ни возьмись появляется крайне резкая оценка Сталиным доложенной ему разведывательной информации, причем в воспоминаниях лично Павла Михайловича Фитина, который умер еще 24 декабря 1971 г., а письменные воспоминания подготовил еще в 1970 году?! А что, при подготовке третьего тома редакционная коллегия этого специфического издания ничего не знала о том, что Фитин в свое время подготовил письменные воспоминания?!

Но заметьте при этом, что даже в четвертом томе никакого упоминания о какой бы то ни было матерной резолюции в воспоминаниях Фитина все равно нет, есть только констатация вроде как устно прозвучавшей резкой оценки Сталина. Волей-неволей на память приходит известная пословица, относящаяся к известному изобретению китайцев, которое обладает способностью все стерпеть…

Короче говоря, как так получилось у составителей этого специфического издания — не знаю и даже предположить что-либо и то не могу…

Поразительно, но факт, что к моменту выхода из печати четвертого тома «Очерков Истории Российской Внешней Разведки» на свет божий появились мемуары еще трех экс-разведчиков той поры, которые имели прямое отношение к деятельности германского отделения советской внешней разведки и дружили с П.М. Фитиным. Поразительно именно в том смысле, что описание одного и того же события лицами, имевшими непосредственное отношение к работе германского отделения советской внешней разведки и лично к Фитину, сильно разнятся.

1. В 1996 г. в свет вышли мемуары генерал-майора разведки Е.Т. Синицына под названием «Резидент свидетельствует». Е.Т. Синицын был личным другом П.М. Фитина. Возвратившись после начала войны из загранкомандировки, он встретился с Фитиным, который и рассказал ему о визите к Сталину и что там тогда произошло. Десятилетия спустя Синицын изложил ту беседу с Фитиным, подробно описав — со слов Фитина же! — спокойный, деловой тон разговора Сталина, интересовавшегося различными деталями информаций и их источниками, а также его окончательный вердикт, обращенный к Меркулову: «Перепроверьте все сведения и доложите»[300].

Проще говоря, опубликованное Синицыным описание той встречи Меркулова и Фитина со Сталиным, сделанное им со слов самого Фитина, вовсе не свидетельствует о каком бы то ни было пренебрежительном отношении Иосифа Виссарионовича к разведывательной информации. Напротив, показан характерный для Сталина деловой тон разговора, его интерес к различным деталям и нюансам, а окончательный вердикт в этом изложении — доказательство адекватной реакции ответственного руководителя государства на тревожную разведывательную информацию.

И, заметьте, нет даже тени глухого намека на какую бы то ни было письменную, тем более матерную резолюцию Сталина!

2. В 1997 г. и 1998 г. были опубликованы мемуары легендарной советской разведчицы Зои Ивановны Воскресенской/Рыбкиной, причем под разными названиями — соответственно «Под псевдонимом Ирина. Записки разведчицы» и «Тайна Зои Воскресенской//Те-перь я могу сказать правду», — да к тому же в разных издательствах. Но в обоих случаях описание одного и того же интересующего нас факта идентично: «Наша аналитическая записка оказалась довольно объемистой, а резюме — краткое и четкое: мы на пороге войны. 17 июня 1941 года я по последним сообщениям агентов “Старшины” и “Корсиканца” с волнением завершила этот документ. Заключительным аккордом в нем прозвучало: “Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время”. Подчеркиваю, это было 17 июня 1941 года. Обзор агентурных данных с приведенным выше выводом начальник Главного разведывательного управления Павел Михайлович Фитин повез лично Хозяину — И.В. Сталину.

Трудно передать, в каком состоянии мы — члены группы ждали возвращения Фитина из Кремля. Но вот Фитин вызвал к себе Журавлева и меня. Наш обзор мы увидели у него в руках. Фитин достаточно выразительно бросил сброшюрованный документ на журнальный столик Журавлеву.

— Хозяину доложил. Иосиф Виссарионович ознакомился с вашим докладом и швырнул его мне. “Это блеф! — раздраженно сказал он. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь”.

— Еще раз перепроверьте и доложите, — приказал Фитин Журавлеву.

Недоумевающие, ошарашенные, мы вернулись в кабинет Павла Матвеевича. Мы не могли понять реакции Сталина. Как и бывает в таких случаях, снова и снова принимались все взвешивать и разбирать. Наконец Павел Матвеевич высказал предположение:

— Сталину с его колокольни виднее. Помимо нашей разведки он располагает данными разведки военной, докладами послов и посланников, торговых представительств, журналистов.

— Да, ему виднее… — согласилась я, — но это значит, что нашей годами проверенной агентуре нельзя верить.

— Поживем — увидим, — как-то мрачно заключил Павел Матвеевич»[301].

Но вот что вызывает, вежливо говоря, некоторое недоумение: во-первых, работу над рукописью своих мемуаров легендарная разведчица завершила в 1991 г. в Переделкино, из жизни Зоя Ивановна ушла 8 января 1992 г., причем еще за полгода до смерти стала серьезно готовиться к уходу в иной мир. Следовательно, в целом рукопись была готова где-то к середине 1991 г., максимум к началу осени 1991 г. А вот опубликованы они были лишь в 1997 и 1998 гг. Не имея ни в малейшей степени даже тени намека на какое бы то ни было желание бросить даже иллюзорную тень каких бы то ни было подозрений или сомнений в чей бы то ни было адрес, не могу в то же время не обратить внимания на то, что уж больно солидный промежуток времени разделяет момент окончания работы над рукописью и временем публикации…

Во-вторых, и сразу же, в-третьих. Если исходить из приведенного выше описания Зои Ивановны Воскресенской/Рыбкиной, то получается, что Фитин отправился на доклад к Сталину с каким-то объемистым документом — ведь она же описала момент возвращения Фитина так — «Фитин достаточно выразительно бросил сброшюрованный документ на журнальный столик Журавлеву». До этого во всех описаниях речь шла только о том, что Сталину докладывался якобы только один документ — «Сообщение из Берлина», составленное по агентурным сообщениям «Старшины» и «Корсиканца». А это всего лишь один лист. Сброшюровать же можно несколько листов, начиная как минимум с трех листов. Следовательно, получается, что Сталину докладывался какой-то аналитический документ как минимум на нескольких страницах, а не только одностраничное сообщение из Берлина. Да, собственно говоря, и из текста опубликованных мемуаров разведчицы вытекает, что это был какой-доклад (по словам Фитина), а по словам Зои Ивановны — то ли аналитическая записка, то ли обзор, однако ни название этого документа, ни тем более его содержание, если так оно и было на самом деле, — неизвестны и теперь уже никогда не установить. Как, впрочем, не понять и другого. В те времена во внешней разведке еще не возникла постоянная практика подготовки для Сталина аналитических сообщений. Не было такой практики даже эпизодически. Напротив, в то время Сталин требовал докладывать ему разведывательную информацию только в необработанном виде, естественным образом допускался лишь перевод на русский язык. Это ясно видно по всем ныне рассекреченным и опубликованным документам внешней разведки и контрразведки. Но в таком случае автоматически возникает вопрос — что за обзор, доклад (или аналитическая записка) был подготовлен в разведке для состоявшегося 17 июня 1941 г. визита Фитина к Сталину, а самое главное, зачем, если прекрасно знали, что в то время Иосиф Виссарионович требовал совсем иной формы подачи разведывательной информации. В то время нарушать установленные лично Сталиным правила никто не осмеливался, тем более руководящий состав Лубянки.

[300] Синицын Е.Т. Резидент свидетельствует. М., 1996. С. 132–133.

[301] В данном случае цитируется по: «Тайна Зои Воскресенской // Теперь я могу сказать правду». М., 1998. С. 13.