22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для Берлина сие означало, что он не должен рассчитывать на легкий победоносный бросок на Восток, что победы ему не видать, как, впрочем, и «революции» в СССР тоже (нацистские преступники на самом деле рассчитывали на это — увы, свидетельств на эту тему много, и все по данным разведки). И уж особенно не получится вариант хотя бы и почти освободительной войны — по аналогии с преступным бредом Энгельса.

Если уж совсем примитивно, то этой публикацией Адольфу попросту напомнили, что в высшей мировой политике без учета фактора СССР (как и прежде России) ничто не возможно. Можно только учитывать этот планетарного масштаба фактор, считаться с ним, причем не переоценивая отдельные негативные в восприятии Запада стороны его существования и проявления во внешнем мире, страсти вокруг которых умышленно нагнетались (и, увы, нагнетаются до сих пор!) на Западе. Кроме того, содержание письма ясно давало понять, что со стороны СССР Германии ничто не угрожает, что СССР не планировал и не планирует инициативно начинать войну против Германии.

Параллельно это было еще и послание, адресованное Турции (помните, Шуленбург и ее упоминал во время беседы с Деканозовым), которую Берлин тогда активно провоцировал на совместное с ним нападение на СССР, а как минимум на разрешение на пропуск германских войск. Проще говоря, Анкаре ясно дали понять следующее, что все попытки — вне зависимости, от кого они исходят, — подтолкнуть Турцию к нападению на СССР или как минимум согласиться на пропуск германских войск под предлогом того, что-де Москва планирует захватить Черноморские проливы и Константинополь (в то время уже Стамбул), беспочвенны и бессовестны. Потому как это безосновательная переоценка роли стремления России к проливам и Константинополю.

Учитывая же, что за проблемой проливов и Константинополя однозначно стоит проблема Балкан, то тем самым Сталин одновременно давал понять и Гитлеру, что не стоит переоценивать стремление СССР к Балканам. В том числе не стоит переоценивать и последние — апрельские 1941 г. — события в Югославии. Здесь надо отчетливо иметь в виду, что в тот конкретный период времени у Сталина была одна сверхзадача — не унижая достоинства СССР и не унижаясь самому, любыми путями, средствами и методами оттянуть насколько возможно отчетливо осознаваемую им неминуемую неизбежность нападения Германии на СССР в самом ближайшем тогда будущем.

По сути дела, это была квинтэссенция прелюдии Сталина к знаменитому Сообщению ТАСС от 13 июня 1941 г.

В связи с резко усилившимся потоком конкретизирующих время и дату нападения Германии разведывательных данных — к середине июня поступило уже 63 разведывательных донесения хотя и с плавающей, но все-таки с конкретизацией времени нападения на июнь, в том числе и в 20-х числах, — а также буквально шквалом поступавшей особо тревожной разведывательной информации по другим, но связанным с вопросом о нападении проблемам, 13/14 июня 1941 г. Советское правительство осуществило выдающийся по своим стратегическим последствиям глобальный разведывательно-политический маневр, выпустив ставшее впоследствии легендарным Сообщение ТАСС.

Поразительно, но факт, что именно этому выдающемуся по своим стратегическим последствиям глобальному разведывательнополитическому маневру в виде Сообщения ТАСС выпала более чем грустная судьба — мол, за неделю до нападения правительство опубликовало столь дезориентирующее страну и армию Сообщение. Уж кто только не засветился на этой неправедной стезе, не отдавая себе отчета в том, что откровенно клевещет. Нет практически ни одного исследования о начале войны, на страницах которого авторы не прошлись бы свирепо злобной критикой в адрес Сталина и Советского правительства именно из-за этого Сообщения ТАСС. Нет чтобы сначала подумать, взвесить на исторических весах всю ту сложнейшую международную обстановку накануне войны и только потом заходиться в шизофренической истерии злобной антисталинской критики. Ведь все же лежало на поверхности, и заметить все было не столь уж и трудно, если, конечно, мозги нормальные…

Во-первых, никакого Сообщения ТАСС от 14 июня 1941 г. в природе не существовало и в помине! В действительности же 14 июня 1941 г. на страницах центральных советских газет всего лишь было опубликовано Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г.! Именно поэто-му-то и была указана двойная дата этого выдающегося документа.

Во-вторых, текст Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 г. тогда же, 13 июня 1941 г., ровно в 18.00 по московскому времени был озвучен и передан в открытый эфир московским радио, в том числе и в первую очередь на заграницу[232].

В-третьих, одновременно с передачей содержания Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 г. по московскому радио, тогда же, примерно в указанное выше время, его текст был передан наркомом иностранных дел СССР Молотовым германскому послу графу Вернеру фон Шулен-бургу[233]. И не только ему. В то же самое время заранее получивший по телеграфу текст этого документа посол СССР в Великобритании И. Майский вручил текст Сообщения премьер-министру Великобритании У. Черчиллю (передача состоялась как бы неофициально, в ходе встречи И. Майского с министром иностранных дел Великобритании 13 июня 1941 г.).

Сталин осознанно торопился озвучить Сообщение ТАСС именно 13 июня 1941 г. и выпустить его в открытый эфир московского радио вечером того же дня, а одновременно вручить его текст германскому послу фон Шуленбургу и британскому премьер-министру Черчиллю, потому что 13 июня 1941 г. Сталин уже располагал разведывательными данными о том, что командующие группами армий вторжения получили приказ Гальдера № 1170/41 от 10 июня о назначении 22 июня датой начала нападения на СССР. Кроме того, разведка погранвойск проинформировала, что гитлеровцы назначили начало выдвижения своих войск на исходные для нападения позиции именно на 13 июня 1941 г. (а командующий ГА «Север» такой же приказ получил и того ранее), которое и началось, правда, в тот же день приказом из Берлина выдвижение внезапно было отменено[234].

К числу основных причин, обусловивших появление этого Сообщения ТАСС, следует отнести еще одну. Как известно, в ночь с 12-го на 13 июня нацистское руководство осуществило пропагандистскую акцию стратегического влияния, которой придавалось огромное дезинформационное значение (оно муссируется до сих пор). По согласованию с Гитлером Геббельс подготовил статью под названием «Крит как пример», содержавшую не столько косвенный намек на возможность вторжения германских войск в Англию в ближайшее время, сколько очередной блеф на эту тему. Статья была опубликована в главном печатном органе НСДАП и Третьего рейха — «Фёлькишер беобахтер». Суть акции состояла в следующем. «По личному распоряжению Гитлера» этот номер «Фёлькишер беобахтер» был в «срочном» и «совершенно секретном порядке» конфискован до поступления в розничную продажу. Однако нацистские власти умышленно допустили попадание этого номера в иностранные посольства. Одновременно по Берлину был пущен мгновенно распространившийся слух о том, что-де Геббельс якобы попал в большую немилость у Гитлера из-за публикации этой статьи. В отчете «бюро Риббентропа» и дневниковых записях Геббельса впоследствии отмечалось, что «дело “Фёлькишер беобахтер”» имело большой резонанс. А ставившаяся этой акцией политическая цель была достигнута. Тевтоны полагали, что англичане укрепятся во мнении:

— что германское вторжение на Британские острова все-таки состоится;

[Хотя к этому времени даже английская пресса, не говоря уже о спецслужбах Англии, была абсолютно уверена, что Гитлер нацелился только на СССР. В то время английская пресса без обиняков указывала, что «… только одно бесспорно — от Финляндии до Черного моря Гитлер сконцентрировал силы значительнее тех, которые необходимы для любых оборонительных нужд» — именно так, писала, например, Manchester Guardian в номере от 20 июня 1941. А уж английская разведка вообще прекрасно знала, что нападение на СССР назначено на утро 22 июня 1941 г.]

— что между Германией и СССР якобы существует некий тайный сговор.

Этому служил также и пущенный по Берлину одновременно с публикацией статьи Геббельса слух, как бы развивавший мысли, высказывавшиеся в английских газетных публикациях, о том, что германским и советским правительствами найдена, наконец, «хорошая основа для переговоров» в обрамлении не менее лживого слуха о возможном визите Сталина в Германию.

Одновременно тевтоны полагали, что в Москве поймут все наоборот — что-де «пробритански настроенный» Геббельс и его сторонники (к ним причислялись Г. Гиммлер, Г. Геринг, В. Кейтель и другие) пытаются сорвать планы усиливающейся антибританской группировки и добиться германского выступления против СССР. И что, возможно, пробританская группировка уже ведет тайные переговоры с Лондоном и Вашингтоном[235]. Но это то, что не к месту грезилось нацистам.

На самом же деле именно к 12 июня 1941 г, британская разведка наконец-то получила неопровержимое документальное доказательство того, что 22 июня Германия начнет свою агрессию против СССР. Именно к этому сроку, который впоследствии подтвердил в своих мемуарах и сам У. Черчилль, Центр перехвата и дешифровки в Блетчли-парке перехватил и расшифровал распоряжение главнокомандующего сухопутными войсками Германии о назначении даты наступления на Советский Союз — упомянутый выше приказ Гальдера от 10 июня с указанной датой и временем нападения на СССР. Благодаря этому успеху своих дешифровальщиков Англия невероятным чудом в последний момент удержалась от реализации плана бомбардировок советских нефтяных месторождений в Советском Закавказье, о чем, кстати говоря, советская внешняя разведка своевременно проинформировала Кремль. Более того. Именно благодаря этому успеху, в Лондоне наконец-то окончательно поняли, что германское вторжение Англии не угрожает. По крайней мере, в ближайшее тогда время.

В свою очередь Сталин благодаря разведке еще до 12–13 июня знал о назначении 22 июня днем начала агрессии, а в указанные дни было получено также и документальное подтверждение от ставшего впоследствии легендой советской военной разведки нелегального резидента Яна Черняка, что открыто признало руководство ГРУ. Кроме того, военная разведка зафиксировала, что после прилета Гесса в Англию интенсивность налетов на Британские острова и количество участвующих в них бомбардировщиков люфтваффе очень резко снизились, как, впрочем, и ответные налеты британской авиации на Германию.

Короче говоря, Сообщение ТАСС явилось в итоге еще раз глубоко зондирующей подлинные намерения Берлина реакцией Сталина и на тревожные сведения разведки, и на провокацию Шуленбурга. Проще говоря, по реакции официального Берлина на Сообщение ТАСС Сталин намеревался еще раз проверить достоверность информации об угрозе нападения Германии в ближайшие дни, в том числе и то, что кроется за фокусом с изъятием главной газеты Третьего рейха. Потому что к моменту возникновения решения прибегнуть к такому приему, как зондирующее Сообщение ТАСС, Москва уже обладала данными не только о том, что нападение состоится в 20-х числах июня, но и данными о точной дате нападения. Одновременно в равной степени преследовалась цель заранее пригвоздить А. Гитлера и его Третий рейх к позорному столбу Истории как вероломного и подлого агрессора, если он никак не отреагирует на зондаж!

По сути дела, Сталин второй раз за 8 лет очень жестко загнал Гитлера в угол (впервые еще в 1933 г.), поставив его перед абсолютно неразрешимой дилеммой:

А. Либо официально, во всеуслышание разделить изложенную в Сообщении ТАСС позицию, то есть от имени германского государства подтвердить высказанную в нем беспочвенность слухов о нападении. Проще говоря, вместо навязывавшегося ему Шулен-бургом варианта «инициативно-спонтанного срочного письма» на имя Гитлера, в котором Сталин должен был расписаться даже не столько в дружественном отношении СССР к Германии, что однозначно подорвало бы даже намек на возможность установления остро необходимых СССР союзнических отношений с США и Англией, сколько, по сути дела, признать якобы верховенство Германии в Европе и ее «нового мирового порядка», что неизбежно нанесло бы колоссальный урон авторитету СССР и едва только начавшим вырисовываться контурам будущей антигитлеровской коалиции, Сталин в противовес создал абсолютно безвыходную для фюрера ситуацию, когда уже он, Адольф Гитлер, должен был инициативно-спонтанно реагировать. Но для Гитлера такая реакция на это Сообщение ТАСС означала бы:

а) отказ от нападения или же как минимум перенос даты нападения на более поздний, а, следовательно, и более выгодный для СССР в плане подготовки к отпору врагу срок;

б) либо, не меняя уже назначенную дату нападения, расписаться в том, что в случае нападения после такого, официально выраженного согласия с содержанием Сообщения ТАСС, а, по сути-то, заявления правительства СССР, именно он, коричневый шакал, и есть вероломный и подлый агрессор. Ведь по состоянию на 13 июня 1941 г. Сталин уже точно знал о 22 июня.

Б. Либо вообще никак не реагировать, что в свою очередь означало бы:

а) что он, Гитлер, понял, что сделал Сталин;

б) что своим красноречивым молчанием фюрер умышленно игнорирует совершенно отчетливо прозвучавшее приглашение к диалогу;

в) и, следовательно, именно он, Адольф Гитлер, своим молчанием собственноручно расписывается в том, что и военное, и, особенно, политическое решения о нападении на Советский Союз 22 июня приняты окончательно и бесповоротно и соответствующе подтверждены командующим группировками вторжения. Подчеркиваю, что в этот момент Сталин уже знал, что по указанию Гитлера Гальдер издал и направил в войска директиву о назначении даты 22 июня датой нападения! Но еще не принял именно окончательного политического решения о нападении (оно было принято только 14 июня. — А.М.)\

Любой из этих вариантов абсолютно обоснованно выставлял Гитлера и Третий рейх именно подлым и вероломным агрессором, который заслуживал не только всеобщего осуждения, но и самого сурового возмездия. Для Сталина же, особенно второй вариант, означал ответ на главный вопрос — о подтверждении даты нападения.

В Берлине прекрасно поняли, что сделал Сталин. Не случайно уже 15 июня 1941 г. в дневнике колченогого министра пропаганды Геббельса появилась очень красноречивая запись: «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны»[236]. В своем упомянутом выше исследовании Е.М. Ржевская приводит такую цитату из дневника Геббельса: «Опровержение ТАСС оказалось еще резче, чем в переданном о нем сообщении. Очевидно, путем тщательного соблюдения договора о дружбе и утверждения, что ничего на самом деле не происходит, Сталин хочет показать возможного виновника войны»[237]. Ай да Геббельс, ай да сволочь нацистская — надо же, признал-таки, что именно нацистская Германия станет виновником войны! Сволочь-то он сволочь, сомнений нет, но вот как называть наших, с позволения сказать, либерастов-историков, которые и поныне пытаются утверждать, что-де Сталин намеревался напасть на Германию!?

[232] Внешняя политика СССР: Сборник документов. М., 1946. Т. IV. Док. 519.

[233] Орлов А. Сталин: в преддверии войны. М., 2003. С. 365; «Коммунист». 1968. № 12. С. 6.

[234] Пограничные войска СССР, 1939–1941 гг.: Сборник документов и материалов. М„1970. С. 397.

[235] Вшилёв О.В. «...Может быть, вопрос еще уладится мирным путем». В сборнике «Вторая мировая война. Актуальные проблемы». М., 1995. С. 49, с массированными ссылками на Политический архив МИД ФРГ, дневник Геббельса и архив Риббентропа.

[236] Die Tagebuchervon Joseph Goebbels. Samtliehe Fragmente / Hrsg. von E. Fron-lich. Munchen etc., 1987. Teil I: Aufzeichnungen 1924–1941. Bd. 4. S. 692–693.

[237] Ржевская Е.М. Указ. соч. Приводится по Интернету.