Очевидно, из-за давности лет в памяти Судоплатова произошел сдвиг в хронологии (тут явно и «литературные негры» оплошали), обусловивший в свою очередь наложение факта репрессий против командования ВВС на факт этого прилета. В действительности же руководство ВВС РККА, и прежде всего сам начальник ГУ ВВС РККА Рычагов, было снято с должности по постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 9 апреля 1941 г. «Об авариях и катастрофах в авиации Красной Армии». А поспособствовали этому, как свидетельствуют сохранившиеся в архивах документы, именно Тимошенко и Жуков, которые в начале апреля докладывали Сталину о том, что «из-за расхлябанности ежедневно при авариях и катастрофах гибнут в среднем 2–3 самолета. Только за неполный 1-й квартал 1941 г. произошли 71 катастрофа и 156 аварий, при этом убит 141 человек и разбито 138 самолетов»[195]. А в год разбивалось от 600 до 900 самолетов. Без всякой войны в год разбивались целые воздушные армии…
Самолет же, как известно, прилетел 15 мая, так что нет ничего удивительного в том, что за давностью лет в памяти Судоплатова стерся разрыв в месяц. Или в «памяти», поскольку оплошали явно «литературные негры», но, быть может, они сделали это специально — им же надо было приготовить мемуары сначала для западного читателя, а для этого надо было что-то погорячей…
Что касается ареста Рычагова, то произошло это позже, буквально накануне войны. А тогда, в апреле, он был снят с должности и направлен в Академию Генерального штаба. Вообще же арест представителей командования ВВС РККА был обусловлен негативными результатами инспекций ВВС приграничных округов, о чем будет сказано ниже. Это обстоятельство очень важное, потому как, если ставить все точки над «и» строго по архивным документам, то Рычагова сняли с должности, а затем буквально накануне войны упекли за решетку именно Тимошенко и Жуков — без их письменного согласия арестовать лиц высшего командного состава военная контрразведка не имела права, таковы были установленные с начала 1939 г. жесткие правила. Военная же контрразведка с марта месяца 1941 г. по 17 июля 1941 г. находилась в составе Наркомата обороны и подчинялась Тимошенко и Жукову.
Так вот и спрашивается, зачем Судоплатов, Уткин и другие столь упорно нагнетали, а некоторые и сейчас сгущают краски, напирая на то, что-де тут же разразились репрессии?!
Как видим, все обстояло совершенно иначе, и Жуков, которого Уткин не к месту приплел, все знал. Кстати, упомянутого в статье Уткина генерал-майора авиации Владимира Давыдовича Грендаля никто не расстреливал — он с честью прошел всю войну, стал генерал-лейтенантом, скончался в 1975 г., похоронен на Новодевичьем кладбище. Другой же упомянутый в статье Уткина генерал-майор авиации, Павел Семенович Володин, был арестован 27 июня 1941 г. в процессе расследования обстоятельств того жуткого погрома ВВС приграничных округов, что был устроен люфтваффе 22 июня 1941 г. Расследование же имело серьезную подоплеку. Если кратко, то в ВВС РККА с давних пор царил невообразимо колоссальный бардак с маскировкой, который имел достаточно длинную историю. Еще в 1939 г. приказом НКО СССР № 0145 ГУ ВВС РККА вменялось в обязанность осуществить обязательную маскировку всех вновь строящихся оперативных, полевых и запасных аэродромов, а также всей имеющейся аэродромной сети ВВС. Однако, как следует из преамбулы приказа НКО № 0367 от 27 декабря 1940 г., «ни один из округов должного внимания этому приказу не уделил и его не выполнил»[196]. Вследствие именно этого злостного невыполнения приказа 1939 г. и появился этот еще более жесткий приказ № 0367 от 27.12.40 г. Но опять ничего не было сделано. В том числе и генерал-инспектором ВВС (между прочим, в это время им был Я.В. Смушкевич), который должен был установить контроль и о ходе работ докладывать ежемесячно. В марте — апреле 1941 г. состоялась масштабная инспекция ВВС ЗАПОВО, осуществленная командующим ВВС Московского военного округа полковником (впоследствии маршал авиации) Сбытовым. Результат — невообразимый бардак по-прежнему царил. Рассерженный столь злостным бардаком Сталин, ознакомившись с выводами инспекции, 4 мая дал команду привлечь к ответственности виновных в этом бардаке. После этого вновь направляется комиссия ВВС РККА для проверки авиации приграничных округов, которая всего-то за два дня «выяснила», что «все в порядке»[197].
В конце второй — начале третьей декады мая 1941 г. в Генштабе были проведены малоизвестные командно-штабные игры (КШИ) с участием высшего командного состава по проверке Планов прикрытия западных округов и в первую очередь действий ВВС РККА ПРИБОВО и ЗАПОВО в случае нападения Германии. Сталин принял участие в этих КШИ, наблюдал за ними, а 24 мая подвел итоги этим КШИ!
Когда же в последние 10 дней до начала войны окончательно прояснилось, что именно 22 июня Германия нападет на СССР, на командование ВВС приграничных округов посыпались строгие приказы от Тимошенко — Жукова. Ведь комиссия во главе с Рычаговым отчиталась, что «все в порядке». Но когда грянула трагедия 22 июня и произошел хотя и не смертельный, но все-таки жуткий погром ВВС приграничных округов (за исключением ВВС Одесского округа), то Сталин вполне обоснованно, законно и жестко припомнил им это самое «все в порядке». И все они прекрасно знали, что, вежливо говоря, ничего наподобие «все в порядке» не было. Тем более, если учесть, что за неделю до нападения состояние ВВС ЗАПОВО по личному приказу Сталина еще раз проверял другой заместитель наркома обороны — К.А. Мерецков.
Тимошенко и Жуков издали тогда крайне сердитый приказ №-' 0039 от 18 июня 1941 г. о развертывании оперативных аэродромов[198]. На следующий день ими же был издан очередной приказ НКО № 0042 от 19 июня 1941 г. по маскировке, первая же фраза которого вновь констатировала факт злостного бардака: «По маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано»[199]. А на следующий день после этого вновь был издан приказ № 0043 от 20 июня 1941 г.[200] уже конкретно по маскировке для ВВС, в преамбуле которого опять содержалась прямая констатация отсутствия какой-либо маскировки в ВВС. Более того, подчеркивалось, что «такое отношение к маскировке как к одному из главных видов боевой готовности ВВС дальше терпимо быть не может». Но в эти дни уже абсолютно точно было известно, что нападение произойдет ранним утром 22 июня, в связи с чем войска, а особенно ВВС и ПВО западных округов, стали приводить уже в повышенную и полную боеготовность. И когда случился погром, то судьба многих руководителей ВВС РККА оказалась предрешена, хотя часть из них была арестована еще до начала войны, буквально за несколько дней, что, судя по всему, явилось следствием в том числе и злостного невыполнения в подчиненных им частях и соединениях ВВС упомянутых выше приказов. Еще раз подчеркиваю, что аресты этих лиц военной контрразведкой происходили с письменных санкций Тимошенко и Жукова — таковы были правила того времени. Так что прежде чем сгущать краски и облаивать сталинский период, сначала надо четко разобраться — ведь большинство документов давно рассекречено и опубликовано.
И еще о прилете этого самолета. Фальсификаторам явно не было известно, каким образом фальшивка будет вводится в пропагандистский оборот, как она будет привязана хронологически. Судя по всему, именно поэтому-то и было использовано столь дипломатично обтекаемое выражение «…прошу извинить меня за тот способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого письма Вам». С этим же обстоятельством связан и разнобой в хронологии, который зафиксирован в приведенных версиях этой якобы истории.
В-шестых, следующим и также равным предыдущим по значимости приемом составления и введения фальшивок в научно-исторический оборот является абсолютное табу на точную хронологию. Используется прием «воспоминаний», позволяющий, в случае реальной поимки за мягкое место, отыграть ситуацию назад — мол, память человека подвела, ведь столько лет (а то и десятилетий) прошло. Причем при использовании этого приема нередки разнообразные хронологические вариации, дабы приписывание одного и того же якобы факта или явления одному и тому же лицу не выглядело бы как под копирку.
Помните, при цитировании варианта Симонова в скобках было дополнение, в отношении которого была высказана просьба запомнить его, ибо далее пригодится. Так вот дело в том, что первичный вариант якобы рассказа Жукова Симонову был увязан с началом января 1941 г. Но этого физически не могло произойти по очень простой причине. В начале января 1941 г. Г.К. Жуков был всего лишь командующим Киевским особым военным округом (КОВО). На должность начальника Генерального штаба он был назначен только в середине января 1941 г. — постановление от 14 января 1941 г. № 92/сс Совета Народных Комиссаров СССР «О назначении начальником Генерального штаба и заместителем наркома обороны генерала армии Жукова Георгия Константиновича», которому в этот же день предшествовало постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О начальнике Генерального штаба и командующих военными округами» аналогичного содержания.
А теперь, соблюдая полное спокойствие, попытайтесь хотя бы самим себе честно ответить на один простой вопрос. Возможна ли была в те времена такая ситуация, чтобы еще не назначенному на должность начальника ГШ генералу, пока еще являющемуся только командующим КОВО, Сталин в начале января 1941 г. рассказал бы один из
высших государственных секретов, если, конечно, этот, с позволения сказать, секрет, то бишь обмен посланиями между Сталиным и Гитлером, имел место быть в реальной истории.
Ответ у всех нормальных людей будет один — нет, такого просто физически быть не могло. И это абсолютно верно. Потому что в то время Жуков еще не пользовался столь высоким доверием, чтобы информировать его по таким вопросам, не говоря уже о том, что у Сталина вообще не было, тем более в то время, привычки информировать высшее военное командование по крупнейшим политическим вопросам. Не говоря уже о том, что не было у него и привычки едва ли не всем подряд рассказывать государственные секреты. Вопросы высшей международной политики обсуждались только на Политбюро, причем, как правило, сначала Сталин и Молотов между собой обсуждали тот или иной вопрос, в том числе и с участием экспертов по международным вопросам, не исключая представителей разведки, а затем выносили его на заседание Политбюро. И далее обычно это выражалось для военных (так делается и поныне — принципиальная схема неизменна) постфактум — «в связи с такими политическими обстоятельствами Вам поручается то-то и то-то…».
Оно не могло быть еще и потому, что в варианте «в начале января 1941 года» Жуков излагал якобы имевший место вариант якобы июньского письма Гитлера!? А это уже не лезет ни в какие ворота! Поэтому явно была дана команда (одно только ясно, что это осуществлялось под общим руководством пресловутого А.Н. Яковлева) подкорректировать рассказ Жукова, и при публикации самой книги Симонова перевели эту команду в вариант «в начале 1941 года». Пожалуйста, разнообразили — появился второй вариант… Затем появился вариант Безыменского…
А до кучи, что называется, и вариант с упоминанием имени Елены Ржевской — известной, но не масштаба Симонова и даже Безыменского писательницы и переводчицы с немецкого. Ее-то зачем приплели?..
Но не могло быть и того варианта, который якобы Жуков изложил Безыменскому в той вариации, в которой он опубликовал это. Вообще, надо иметь в виду, что Лев Александрович Безыменский в послевоенное время являлся, вежливо говоря, придворным, хотя и весьма талантливым журналистом, публицистом и писателем, специалистом по Германии, понятливо способным выполнить любую пропагандистскую задачу, поставленную партийными верхами. Что он и делал всю жизнь. Так что принять на веру то, что он опубликовал, приписав анализируемую историю устам Жукова, физически невозможно.
Прежде всего, потому что в случае с Безыменским уже сработали предыдущие правила, которые были указаны выше. Но в варианте Безыменского непонятно вот что. Почему Сталин столь откровенно проигнорировал непосредственного начальника Жукова, то есть наркома обороны СССР, на минуточку, Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, с которым Жуков всегда ходил на доклад к Сталину (о чем он многократно указал даже в мемуарах), прямо как в известной прибаутке — «мы с Тамарой ходим парой». Почему Сталин вызвал к себе только одного Жукова?! Всего лишь заместителю наркома обороны, хотя и начальнику Генерального штаба, неизвестно, за что особое доверие, а самому наркому — фига в кармане?! Что, нарком обороны в таком случае не должен был быть проинформирован об этом?! Почему именно Жукову, а не его непосредственному начальнику, маршалу Тимошенко Сталин дал почитать якобы имевшую место переписку? Ведь Сталин прекрасно знал, что такое военная субординация, и не нарушал ее даже во время войны, даже обладая неограниченными правами Верховного Главнокомандующего. А тут Жукову даются для прочтения якобы документы особой государственной важности, а Тимошенко, видите ли, игнорируется?! В мемуарах Жуков преподносит себя чуть ли не как близкого друга Сталина, с которым Иосиф Виссарионович советовался по всевозможным вопросам войны, однако если обратиться к Журналу посещений кремлевского кабинета Сталина, то любой с удивлением обнаружит, что с момента назначения на должность начальника Генерального штаба и вплоть до ночи с 21 на 22 июня 1941 г. именно в статусе начальника ГШ Жуков побывал в кабинете Сталина всего 27 раз, причем только вместе с Тимошенко.
Да и вообще, когда Жуков мог быть ознакомлен с этой якобы перепиской между Сталиным и Гитлером, совершенно непонятно, потому что, по данным журнала записей лиц, принятых Сталиным, Жуков за 15 мая не числится. До этого он был у Сталина только 12 и 14 мая, но тогда еще не было факта прилета самолета якобы с ответным посланием фюрера. Следующий раз Жуков побывал на аудиенции у Сталина только 19 мая, но в это время под контролем Сталина происходили малоизвестные майские командно-штабные игры, затем 23 и 24 мая, а в эти дни состоялось расширенное заседание Политбюро с участием высшего командного состава РККА, далее 3, 6, 7, 9 (дважды), 11 (дважды) июня, а в эти два дня, когда он дважды побывал в кабинете Сталина, согласовывались вопросы о начале выдвижения войск приграничных округов по планам прикрытия в целях подготовки к отражению грядущей агрессии, 18 и 21 июня, а в эти дни уже откровенно кипела работа по приведению войск в боевую готовность. Причем следует иметь в виду, что, всякий раз бывая в кабинете Сталина, Жуков заходил туда вместе с Тимошенко[201].
И еще один несуразный момент в рассказе якобы Жукова по Безыменскому. Как-то весьма странно выглядит утверждение Жукова, что-де Сталин открыл ящик своего стола и достал оттуда эти якобы письма. Документы такого рода держат в сейфе, а Сталин всю жизнь очень тщательно соблюдал режим секретности в работе с документами. Так что очень даже непонятно, каким это образом ему пришло в голову держать такие документы просто в ящике письменного стола…
Если якобы Жуков действительно именно так изложил Безыменскому и без того абсолютно не внушающую ни малейшего доверия якобы имевшую место эту историю, а тот, ничего не преувеличивая и не приукрашивая, опубликовал ее в аутентичном якобы рассказу маршала виде, то это как раз то, за что после войны Георгий Константинович Жуков был серьезно наказан — за необоснованное выпячивание и раздувание своей роли в тех или иных делах. Это обстоятельство и подвело и фальшивку, и Безыменского. Потому что нельзя было с помощью фальшивки так показывать эту реальную черту характера Жукова. При тщательном анализе этой якобы имевшей место истории сие сразу вскрывается и потому сразу же вызывает сильное подозрение.
Короче говоря, не зря вся эта якобы имевшая место история оказалась приведенной только на страницах книги, изданной лишь спустя десятилетие после смерти Симонова. Если, конечно, все то, что в книге Симонова приписано якобы Жукову, действительно было написано его, Симонова, собственной рукой, в чем, увы, приходится — и да простительна будет мне еще раз такая вольность — более чем глубоко сомневаться.
Потому что два варианта «в начале января 1941 г.» и «в начале 1941 года» свидетельствуют не в пользу того, что якобы Симонов это услышал якобы от самого Жукова. Да и вряд ли лично Симонов вообще причастен к этому. Ведь что получилось. Случайно или не случайно, что абсолютно неважно, но в обоих случаях изложено якобы содержание якобы имевшего место июньского письма Гитлера Сталину. А ведь это чистейшей воды нонсенс! По состоянию якобы на начало января или даже просто на начало 1941 года излагать то, что было якобы в июньском (или якобы в майском) письме Гитлера, для этого надо было иметь при себе как минимум одного Нострадамуса, ибо маршал таким даром предвидения не обладал. Все это показывает, что тот (или те), кто дирижировал (дирижировали) постановкой этой фальшивой пьесы, явно хотели привязать эту и без того откровенно неадекватную реалиям того времени и подлинному характеру Сталина как государственного деятеля якобы имевшую место историю к чему-то конкретному из истории внешней политики и дипломатии СССР того времени. А вот этот был очередной очень серьезный прокол фальсификаторов, суть которого покажем ниже. Автором же этого прокола явился Безыменский — ведь в его изложении вся эта история откровенно перенесена на июнь, причем якобы со слов Жукова.
Кстати говоря, в варианте Безыменского не менее очевидны все те же признаки фальшивки, принципиальная суть которых была изложена выше.
Опубликовал он это только в 1995 г., то есть спустя 30 лет после якобы имевшей место беседы с Жуковым на эту тему. Небезынтересно также отметить, что в то время какое-то умопомрачительное поветрие захлестнуло некоторых видных военных историков того периода — внезапно они начали с невероятной для человеческой памяти точностью вспоминать, что им приватно рассказывал Жуков тридцать лет назад. И не только Безыменский совершил этот «подвиг» памяти, но и упоминавшийся выше военный историк В.А. Анфилов незадолго до своей кончины также «умудрился» вспомнить точную дату одной из своих бесед с Жуковым в 1965 г. — через 34 года «вспомнил»!
А в это время СССР уже нет, в РФ царит варварская вакханалия либерастии, непрерывно сдабриваемой монструозного типа и масштаба антисталинской истерией. Пиши и публикуй, что хочешь, лишь бы только погрязней да поувесистей булыжник в адрес Сталина запустить, что многие и делали. А для пущей убедительности якобы рассказ об этой якобы истории Безыменский предварил утверждением, что вначале-то у них речь шла об обороне Москвы. Ну и как тут не поверить — ведь Жуков командовал Западным фронтом в конце 1941 г., и он действительно частенько говаривал на эту тему, и не только с Безыменским.
Этот нюанс, очевидно, должен был всех убедить, что и беседа была, и все, что было сказано в ее процессе, — все правда. И туда же приплетена Елена Моисеевна Ржевская (урожденная Каган), с которой Жуков якобы также поделился такой зловещей информацией. Да, покинувшая этот мир 2 апреля 2017 г. в возрасте 98 лет Е.М. Ржевская при жизни была весьма авторитетным человеком, уважаемым фронтовиком, награждена многими медалями и орденами СССР, как, впрочем, и премией имени А.Д. Сахарова, являлась как членом Союза писателей СССР, а затем и России, так и русского ПЕН-центра. Автор ряда книг. Она была отличным специалистом по Германии, превосходным знатоком и переводчиком с немецкого, прекрасно знавшим все обстоятельства поисков Гитлера в мае 1945 г., расследования его самоубийства и т. п.
При всем искреннем уважении к Елене Моисеевне и памяти о ней, ну никак не взять в толк, с какой стати маршал Жуков должен был рассказывать ей якобы историю об обмене посланиями между Гитлером и Сталиным? Кстати говоря, Елена Моисеевна прекрасно знала и личные архивы главарей Третьего рейха, особенно Геббельса, и даже издала отличное исследование — «Геббельс. Портрет на фоне дневника» (1994 г., переиздано в 2014 г.). Но даже там, в дневнике Геббельса, пет ни единого слова об этой якобы имевшей место истории с обменом посланиями (книгу Е.М. Ржевской специально еще раз внимательно проверял). Уж кто-кто, но колченогий Геббельс должен был бы знать о том, что в порядке дезинформации Гитлер направил письмо Сталину. Дезинформационные акции высшего уровня в Третьем рейхе Гитлер, как правило, согласовывал с ним, Геббельсом, как министром пропаганды — в его дневнике это четко прослеживается, особенно когда началась активная фаза финишного этапа подготовки к нападению на СССР. Но в его дневнике, подчеркиваю, об этом пет и речи. Как, впрочем, нет на эту тему и ни единого слова, выведенного рукой и пером покойной Елены Моисеевны Ржевской. Более того. Лично с ее уст также не слетело ни одного слова, что история с обменом посланиями могла иметь место в реальности. И это при том, что, вежливо говоря, Сталина она не очень-то и жаловала…
Наконец, нельзя не обратить внимания и на слова уже упомянутого выше известного при жизни историка, директора Центра международных исследований Института США и Канады РАН, автора 46 книг, профессора А.И. Уткина, который в свой статье, о которой речь шла выше, указал: «Германские военные архивы, захваченные американскими войсками, долго лежали не разобранными в городе Александрия, штат Вирджиния. Впервые с ними смог ознакомиться Уильям Ширер, автор знаменитой книги “Взлет и падение Третьего рейха”. “Переписка вождей” свелась к обмену двумя посланиями с января по май 1941 года — в первом случае через послов».
Да, американцы захватили огромное количество документов верхушки Третьего рейха — около полутысячи тонн. Да, они хранились в г. Александрия штата Вирджиния. Все это правда, как, впрочем, и то, что разбором и анализом этих документов американцы всерьез занялись только в 1955 г.
[195] ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 85. Д. 179. Л. 20–21.
[196] ЦА МО РФ. Ф. 4. On. 11. Д. 82. Л. 49–58.
[197] Грибанов С. Заложники времени. М., 1992. С. 102–103.
[198] Русский архив. Великая Отечественная. Т. 2 (1). М., 1994. С. 279–280.
[199] ЦА МО РФ. Ф. 4. Он. 11. Д. 62. Л. 201–203.
[200] ЦА МО РФ. Ф. 4. Он. 11. Д. 62. Л. 204–205.
[201] Тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным (1924–1953 гг.) Справочник / Научный редактор А.А. Чернобаев. М., 2008. С. 333–337.