22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И как только стало ясно, что в Берлине нервозно восприняли эти сведения, 8 июня 1941 г. началась вторая фаза этой операции. Под видом «Сообщения ТАСС» от 8 июня 1941 г. посол СССР в Румынии А.И. Лаврентьев в этот день направил миссиям США, Китая, Турции, Швейцарии и нунцию (представителю) Ватикана в Бухаресте послание, в котором, в частности, говорилось, что «СССР не потерпит политического, экономического и военного диктата в условиях, когда в мировой политике имеются независимые факторы (подразумевались США. — А.М.), которые хотят вступить в союз с СССР и что этот союз будет представлять собой величайшую военную и экономическую силу в мире». Кроме того, там же специально подчеркивалось, что «Красная Армия готова защитить свою страну и увеличить свою современную мощь». Кроме того, там же отмечалось, что посол А.И. Лаврентьев приступил к консультациям с дипломатическими представителями названных стран[223].

Это было сделано в расчете на то, что текст послания попадет в руки германской разведки — оно так и вышло. Одновременно в расчете на то, что устно сказанное также дойдет до ушей германских представителей в Бухаресте, посол Лаврентьев как бы невзначай высказал вслух мысль о том, что-де войны, скорее всего, не будет, а будут переговоры, которые, однако, могут сорваться, если немцы выдвинут неприемлемые условия[224]. Проще говоря, Берлин исподволь, но активно приглашали к переговорам с разумных позиций на равных (это был явно очередной ответный «пас» Москвы на пущенный Геббельсом слух о якобы намечающихся переговорах между Германией и СССР). Но без каких-либо глупостей типа инициативно-спонтанного письма Сталина на имя Гитлера с заверениями о продолжении дружественного отношения СССР к Германии, что практически автоматически привело бы к потере нами потенциальных союзников, прежде всего в лице США, а также Англии!

Таким образом, очевидно, что проводился комплексный зондаж с целью оказания влияния: с одной стороны, выказывалась готовность к диалогу, но только на равных условиях, с другой — подчеркивалась абсолютная неприемлемость какого бы то ни было диктата, с третьей — делался намек на союз между США и СССР, против которого Германия ни при каких обстоятельствах не устоит, с четвертой — что при всех обстоятельствах СССР настроен крайне решительно и даст самый мощный отпор агрессору, с пятой — все заинтересованные стороны открыто извещались, что, не унижаясь перед кем бы то ни было, СССР готов приложить максимум усилий в поисках мира.

Среди всех предпринятых в то время Сталиным мер в ответ на провокацию Шуленбурга, а также в том числе в порядке реакции на усиливавшийся вал тревожной разведывательной информации наиболее оригинальным следует считать распоряжение о публикации его статьи «О статье Энгельса “Внешняя политика русского царизма”. 19 июля 1934 года. Письмо членам Политбюро ЦК ВКП(б)» в № 9 журнала «Большевик» (предшественник советского журнала «Коммунист»), что и было осуществлено в середине мая 1941 г.[225] Уж простите за повтор, хотя и расширенный.

Так выглядел этот журнал в 1934 г.

Она была написана Сталиным еще в 1934 г. в ответ на попытку от 18 июля того же года внутренней оппозиции опубликовать эту статью Энгельса. 19 июля 1934 г. Сталин подготовил упомянутую статью-письмо, в которой более чем аргументированно вдребезги разнес все тезисы «классика», а 22 июля того же года провел решение Политбюро о нецелесообразности печатания статьи Энгельса. Как, впрочем, отказался тогда публиковать и свое письмо.

В 1934 г. самим фактом попытки публикации статьи Энгельса на страницах главного теоретического печатного органа ЦК ВКП(б) — журнала «Большевик» — оппозиция намеревалась придать статье Энгельса руководящий или, во всяком случае, глубоко поучительный характер. Но в том-то все и дело, что руководящий или, по меньшей мере, поучительный характер, который обрела бы эта статья, будь она опубликована в «Большевике» в то время, означал бы едва завуалированный призыв к государственному перевороту в СССР под видом революции! В том числе и при нападении Германии, но уже не кайзеровской, а гитлеровской, нацистской. Более того. Она означала бы приветствие и без того грядущей войне нацистской Германии против СССР. Хуже того. Она означала бы необходимость создания режима наибольшего благоприятствования Гитлеру и его бесчеловечному режиму для нападения на СССР. Оппозиция уже откровенно готовилась к этому, в том числе и с подачи Л.Д. Троцкого. Ведь генеральный лейтмотив этой яро антироссийской статьи Энгельса заключался в том, что поскольку внешняя политика России якобы является агрессивной по определению, чему бородатый «классик» дал ложное, но облеченное в псевдонаучную мантию объяснение, то, следовательно, грядущая война кайзеровской Германии против царской России есть война якобы справедливая, едва ли не освободительная. Чуть ли не единственный способ устранения якобы имеющей место быть «русской угрозы», в роли «источника» которой был выставлен русский царизм, причем именно на том основании, что он является «последней твердыней общеевропейской реакции». Получивший в свое время прозвище «Генерал», «классик научно обоснованного» международного бандитизма выдал на-гора и «рецепт» единственного, по его мнению, шанса для предотвращения мировой войны: свержение русского царизма в результате буржуазной революции. Попутно «Генерал» четко описал и причину будущей Первой мировой войны XX в., а также систему взаимодействия механизмов войны и «революции», то есть антигосударственного переворота силами местной «пятой колонны» (хотя такого термина в те времена еще не было, но само это понятие, точнее сокрытый в нем смысл, известно фактически с библейских времен), а также стратегию и тактику их применения в отношении России. А спустя всего четыре месяца после публикации второй части статьи Энгельса на русском языке — на Рождество 1890 г. — произошло то, что определило весь ход Истории в XX веке. Со страниц принадлежавшего влиятельнейшему представителю британской элиты масону Генри Лабушеру журнала «THE TRUTH» («Правда») могущественнейшие силы англосаксонского Запада объявили России Перманентную мировую войну на полное уничтожение вплоть до состояния «РУССКОЙ ПУСТЫНИ». Все изложенное выше касается ситуации 1934 г., но тогда эта статья Сталина нигде не публиковалась — она была разослана членам Политбюро в качестве письма.

И вот в середине мая 1941 г. по указанию Сталина эта статья была опубликована. Сам факт ее публикации именно в это время невозможно расценить иначе, кроме как непосредственную реакцию Сталина не только на ряд тревожных сообщений разведки, в том числе и тех, в которых прямо говорилось о надеждах нацистского руководства на государственный переворот в СССР, на восстания и т. п., но и на провокацию Шуленбурга, причем, судя по всему, в первую очередь. Ведь сам факт публикации этого письма в середине мая 1941 г. в главном идейно-теоретическом печатном органе ЦК ВКП(б) нес колоссальной силы пропагандистский заряд острой политической направленности. Это был очень мощный, как ныне принято говорить, «месидж» различным силам за рубежом и внутри самого СССР. Ведь это было осуществлено после:

— известных событий в Югославии в апреле 1941 г.,

— назначения Сталина главой Советского правительства,

— его знаменитой речи 5 мая 1941 г. перед выпускниками военных академий, поставившей на уши едва ли не все посольства в Москве,

— взбудоражившего весь мир перелета заместителя Гитлера по партии, наци № 2 Рудольфа Гесса в Англию,

— резкого нарастания угрозы скорого, в ближайшем же будущем, вооруженного столкновения с гитлеровской Германией.

Соответственно подавляющая часть смысла такого послания была связана с внешнеполитическими проблемами конкретного отрезка времени того периода. В частности, антианглийские выпады в этой статье Сталина получили новое звучание в той конкретной обстановке. Проще говоря, тем самым Сталин пока еще тонким, но вполне прозрачным намеком на очевидные толстые обстоятельства попытался дать понять Англии, чтобы она не шалила и не использовала факт прилета Гесса для провоцирования дальнейшего усиления агрессивной активности Гитлера, интенсивно сосредотачивавшего свои войска в непосредственной близости от советских границ.

А шалила Англия в то время, вежливо говоря, безудержно активно и крупномасштабно. Так, по свидетельству П.А. Судоплатова, уже в начале 1941 г. в Москву по нарастающей стали поступать сведения, в том числе и в первую очередь от Кима Филби, о том, что:

— «британский кабинет министров разрабатывает планы нагнетания напряженности и военных конфликтов между Германией и СССР»;

— «британские агенты заняты распространением слухов в Соединенных Штатах о неизбежности войны между Германией и Советским Союзом;

— по этим слухам войну должен был начать СССР превентивным ударом в направлении Южной Польши;

— британская сторона нагнетает страх среди немецких высших руководителей в связи с подготовкой Советов к войне…»,

— а также «об усилившихся контактах зондажного характера британских представителей с германскими в поисках мирного разрешения европейского военного конфликта»[226].

А вообще следует отметить, что с помощью разведки Сталин давно и с тревогой наблюдал за секретными, в том числе и зондирующего характера, контактами и сугубо конфиденциальными переговорами Р. Гесса и его наиболее доверенных эмиссаров с влиятельнейшими представителями высшего эшелона британской правящей элиты. В частности, с герцогами Гамильтоном, Бедфордским и Виндзорским (он же экс-король Эдуард VIII), тесно связанными с британской разведкой газетным королем лордом Ротермиром, флигель-адъютантом английского короля капитаном Роем Фейесом и другими. Благодаря разведке Сталин был в курсе сугубо конфиденциальных переговоров между группой влиятельных британских политиков во главе с герцогом Бедфордским и уполномоченным Гесса — профессором Альбрехтом Хаусхофе-ром (старший сын легендарного германского геополитика первой половины XX века — Карла Хаусхофера). Переговоры состоялись в Женеве еще в августе 1940 г. Англичане тогда изъявили готовность начать мирные переговоры с Германией, выставив предварительным условием расторжение советско-германского договора о ненападении от 23.08.1939. Было известно также, что принципиально Гитлер и Гесс были согласны на это условие, но хотели отложить дальнейшие переговоры до занятия Балкан. Кстати, судя по всему, это одна из главнейших причин того, почему Сталин весной 1941 г. вмешался в югославские события. И вот к началу мая Балканы заняты гитлеровцами, а Гесс перелетел в Англию. Вывод мог быть только один — значит, до сговора либо провокации вооруженного столкновения с Германией, что называется, рукой подать[227]. К тому же еще были свежи впечатления от беспрецедентно хамского по отношению к СССР апрельского меморандума, в котором возглавляемое У. Черчиллем британское правительство, по сути дела, открыто шантажировало Москву возможностью сговора с Германией! Там, в частности, подчеркивалась мысль о том, что в случае затягивания войны определенные круги в Англии могут положительно воспринять идею о прекращении войны с рейхом на германских условиях, вследствие чего Берлину откроется простор для экспансии в Восточном направлении. Более того, в тексте меморандума содержался и вовсе хамский, но донельзя характерный для Великобритании выпад против СССР: «Правительство Великобритании не заинтересовано столь непосредственно в сохранении неприкосновенности Советского Союза, как, например, в сохранении Франции и некоторых других западноевропейских стран»! Не менее хамской была и концовка меморандума: «Намерено ли Советское правительство улучшить отношения с Англией, или оно желает оставить их в таком состоянии, в каком они находятся сейчас?»[228]

И вот на таком фоне, но непосредственно накануне полета Гесса в Англию из резидентуры НКГБ СССР в США поступила срочная информация о том, что сотрудник британской разведки Монтгомери Хайд, работавший на Уильяма Стивенсона из Британского координационного центра безопасности в Нью-Йорке, сумел подбросить «утку» в немецкое посольство в Вашингтоне. Как отмечал в своих мемуарах П.А. Судоплатов, «дезинформация была отменной: «…если Гитлер вздумает напасть на Англию, то русские начнут войну против Гитлера»[229].

Канадский мультимиллионер Уильям Стивенсон (на русском языке нередко пишут Уильям Стефенсон) был одним из ближайших друзей премьер-министра Великобритании У. Черчилля. Пользуясь колоссальным влиянием в США, У. Стивенсон даже спровоцировал силами ФБР арест разоблачившего британскую дезинформационную операцию Г.Б. Овакимяна, который был освобожден только после начала войны, и то при активном вмешательстве в этот вопрос Советского правительства (Сталина) и залоге в 25 тысяч долларов. Этим арестом британская разведка пыталась вбить клин в едва только наметившееся сотрудничество между США и СССР в рамках грядущей антигитлеровской коалиции.

Сам Монтгомери Хайд в своей книге «Комната 3603» — этот офис, в котором и размещалась штаб-квартира британской разведки в США, располагался тогда в знаменитом нью-йоркском небоскребе Эмпайр-стейт-билдинг — суть операции по подбрасыванию совместно с ФБР США посольству Германии в Вашингтоне дезинформации описал следующим образом: «Из вполне достоверных и заслуживающих доверия источников стало известно, что Советский Союз намерен предпринять дальнейшие агрессивные военные действия, как только Германия будет втянута в крупные операции»[230]. В таком контексте конкретно в тот период времени для Германии крупной операцией могло быть прежде всего вторжение в Англию. Но не только, о чем будет сказано отдельно. Попутно оцените также подлость британской разведки. Мало того, что злонамеренно запустили такую дезинформацию, так еще и чисто по-британски заострили свою же подлость — «Советский Союз намерен предпринять дальнейшие агрессивные военные действия». Мол, Советский Союз и до этого осуществлял агрессивные по отношению к Германии действия. Бритты же, одно слово!..

Судя по всему, эта дезинформационная акция стратегического характера британской разведки суть свидетельства того, что терпение У. Черчилля в надежде на помощь США в этом же вопросе лопнуло. Дело в том, что еще в 1940 г. тот же самый Монтгомери Хайд передал Уильяму Доновану (один из руководителей американских спецслужб, которому М. Хайд помогал создавать американскую разведку в лице Управления стратегических служб) для вручения президенту США Рузвельту письмо Черчилля, в котором тот изложил мысль следующего порядка: поскольку США не находятся в состоянии войны с Германией, то не могли бы вы побудить Гитлера оставить в покое Балканы и ускорить мероприятия в отношении России[231]. Насколько возможно понять обычно неосвещаемую сторону этой истории, советская внешняя разведка узнала о факте передачи такого письма и его содержании, потому как в этом шпионском гнезде британской разведки был агент советской внешней разведки Седрик Белфрейдж, о чем уже говорилось выше.

Кроме того, в той конкретной обстановке послание четко показывало Англии, что не следует использовать балканскую проблему для антисоветских и антироссийских действий. Прежде всего, потому, что Советский Союз не преследует цели использовать против Англии Балканы, которые со времен постройки Суэцкого канала Лондон рассматривал как ближайший подступ к самому сердцу своей колониальной империи — Индии.

Одновременно это было послание и самому фюреру. И в той конкретной ситуации смысл послания сводился к тому, что Берлину дали понять: Москва отлично понимает, что в своих агрессивных устремлениях на Восток Третий рейх действует не самостоятельно, а как готовый уничтожить «русское варварство» подрядчик Запада, прежде всего Англии (и США тоже).

С другой стороны, смысл такого послания сводился также и к тому, что СССР отнюдь не последняя твердыня, тем более общеевропейской реакции (по аналогии с терминологией Энгельса), которую надо обязательно уничтожить. Особенно если учесть, что он и не был таковым.

Для Англии это означало, что не надо провоцировать Гитлера на ускорение нападения на СССР, потому как Советский Союз действительно последняя надежда Англии на европейском континенте.

[223] Вишлёв О.В. «Может быть, вопрос еще уладится мирным путем». В сб. Вторая мировая война. Актуальные проблемы. М., 1995. С. 47–48, с массированными ссылками на документы Политического архива МИД ФРГ.

[224] Там же.

[225] «Большевик», 1941, № 9. С. 1–5.

[226] Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. М., 1996. С. 136. Следует также отметить, что идея контрнаступления советских войск в направлении Южной Польши с 14 октября 1940 г. действительно фигурировала в «Соображениях о стратегическом развертывании Вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.». Это был единственный официально рассмотренный, но, увы, так и не утвержденный официально Советским правительством план отражения агрессии.

[227] Очерки истории Российской Внешней Разведки. Т. 3. М., 1997. С. 438; Розанов Г.Л. Сталин и Гитлер. 1939–1941. М., 1991. С. 200.

[228] Woodward L. British Foreign Policy in the Second World War. London. 1970. Vol. I. P. 604. Даже сейчас, спустя восемь десятилетий после тех событий, невозможно без возмущения читать этот меморандум! Кто мешал Великобритании поддерживать с СССР хорошие отношения?! Все 30-е гг. Москва настойчиво призывала к организации коллективного отпора Гитлеру. Так нет же, именно Лондон, наплевав на очевидность угрозы войны, — ведь сам же старательно раздувал искры будущего мирового пожарища — предпочел прикрыться фактически пактом о ненападении с Гитлером, то есть Мюнхенской сделкой. Сталин же рассчитывал и, кстати, очень правильно, все-таки нормализовать отношения с Лондоном, но при содействии Вашингтона, от помощи которого Лондон тогда очень сильно зависел. Когда имеешь дело с Англией, всегда нужна еще одна узда, иначе очень трудно совладать с ее беспардонным коварством и подлостью — таким уж он уродился, этот «Perfidious Albion» («Коварный Альбион»)!

[229] Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. М., 1996. С. 136.

[230] Montgomery Hyde. Room 3603. New York, 1963. P. 58.

[231] Из интервью бывшего начальника Управления «С» (нелегальная разведка) Первого главного управления КГБ СССР генерал-лейтенанта Ю.И. Дроздова корреспонденту интернет-газеты «Фонтанка. ру» Льву Сирину 02.11.2012 г.