22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

[К примеру, в 1989 г. знаменитый Военно-исторический журнал в № 3 и № 5 предпринял попытку публикации в весьма усеченном виде ответов генералов и офицеров, встретивших войну непосредственно в приграничных округах, на 5 вопросов комиссии генерала-полковника А.П. Покровского, подлинным инициатором которых было не столько Военно-историческое управление Генерального штаба — оно выполняло роль официального прикрытия, — сколько лично Сталин. Но как только дело дошло до публикации ответов на третий и тем более четвертый вопросы — «№ 3 — С какого времени и на основании какого распоряжения, части вверенного Вам соединения начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто для обороны границы до начала военных действий и какую задачу они получили?» и «№ 4 — Когда было получено Вами распоряжение о приведении частей вверенного Вам соединения в боевую готовность? Какие и когда были отданы частям соединения указания во исполнение этого распоряжения и что ими было сделано?» — руководству редакции авторитетнейшего военного журнала так дали по рукам из ЦК КПСС, что публикации были немедленно прекращены. Лишь по истечении 26 лет, в 2015 г., наконец-то рассекретили и опубликовали полностью некоторые из этих ответов на сайте МО РФ. Случилось это в связи с 70-летием Великой Победы, то есть тогда, когда уже на протяжении последних к тому времени лет 10–15 ряд историков уже активно анализировали в своих публикациях и вопросы, и часть ответов на них в сопоставлении с рядом иных документов и фактов, в том числе и с германской стороны. И только в 2017 г. усилиями известного историка-аутсайдера С.Л. Чекунова из печати вышел двухтомный труд под названием «Пишу исключительно по памяти… Командиры Красной Армии о катастрофе первых дней Великой Отечественной войны», в котором наконец-то и были опубликованы полные ответы генералов и офицеров, встретивших войну в приграничных военных округах. Ответы показали, что большая часть вины за катастрофу первых дней войны лежит на высшем командовании РККА, в том числе и на высшем командовании конкретных военных округов. Но отнюдь не на Сталине.]

Соответственно, пользуясь столь неограниченными возможностями, а по сути дела, абсолютной безнаказанностью, пресловутый А.Н. Яковлев с помощью подчиненного ему пропагандистского аппарата гигантской страны в буквальном смысле слова «расстреливал» общественное и историческое сознание граждан Великой Державы из пропагандистских «орудий» огромной мощности. А под грохот этой пропагандистской канонады в тот год тихой сапой, очень осторожно, но целеустремленно и упорно в исторический оборот вводилось небольшое количество особо опасных, едва ли не смертельно убойно дискредитирующих особенно сталинский период истории СССР и лично Сталина фальшивок, в том числе и документально оформленных, тесно связанных между собой невидимой нитью некой «логики».

Впоследствии выяснилось, что введенные в то время в исторический оборот фальшивки с колоссальным трудом поддаются жестко аргументированному разоблачению. Прежде всего вследствие того, что в руках этого предателя тогда находились практически все информационные ресурсы Великой Державы, а у тех, кто уже тогда понимал, что и зачем он делает, к глубокому сожалению, не было своевременного доступа к достоверной исторической информации, с помощью которой можно было бы своевременно разоблачить эти фальшивки. Да и настрой в обществе был создан такой, что любое слово в защиту советского периода и тем более сталинской эпохи, особенно Лубянки, тогда воспринималось одуревшим от пропагандистского шума «перестройщиков» обществом едва ли не в буквальном смысле в штыки. К тому же следует иметь в виду, что в тот год особый пропагандистский шум создавался вокруг договора о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. и якобы имевших место в истории пресловутых секретных протоколах к нему, согласно которым СССР и Германия разделили и Польшу, и вообще Восточную Европу на сферы влияния. Развернутая вокруг этого договора пропагандистская вакханалия являла собой не что иное, как главный рычаг-отмычку к началу развала СССР. И в том адском шуме, честно говоря, было крайне трудно заметить, что делают негодяи фальсификаторы на других направлениях.

[Наиболее характерный пример из того времени, который до сих пор усилиями сотен борзописцев и прочих научным чином от совести и порядочности освобожденных беспрестанно повторяется на всех информационных панелях и весях при малейшем удобном случае. Речь идет о нагло приписываемом Сталину едва ли не крылатом выражении — «Нет человека — нет проблемы» (изредка применяется еще и расширенный вариант: «Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы»).

Однако Сталин никогда ничего подобного не произносил. Эта мерзость впервые появилась на страницах пресловутого и весьма паскудного романа Анатолия Наумовича Рыбакова (Аронов) — «Дети Арбата», который был опубликован в 1987 г., хотя сам роман был написан еще за двадцать лет до этого. Якобы Сталин именно так говорил о расстреле военспецов в Царицыне в 1918 году: «Смерть решает все проблемы. Нет человека, и нет проблемы».

Так вот этот Рыбаков/Аронов многократно признавался в том, что именно он и является автором этого мерзопакостного афоризма. В «Романе-воспоминании» Рыбаков/Аронов указал: «Возможно, от кого-то услышал, возможно, сам придумал. Ну и что? Разве Сталин поступал по-другому?.. Таков был сталинский принцип. Я просто коротко его сформулировал. Это право художника»[249]. Чуть позже в интервью одной восторженной, но весьма недалекого ума либеральной интеллигентке из журнала «Дружба народов» Рыбаков/Аронов уже без всяких обиняков подтвердил свое авторство: «Кор.: Это замечательно соответствует известному сталинскому постулату, сочинённому вами: “Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблемы”. Рыбаков: Можешь себе представить, я обнаружил эти слова в книге “Русские политические цитаты”. Они, правда, имели пометку — “приписывается”. Очень я тогда стал собой гордиться — вот какой афоризм придумал»[250].

Нашел чем гордиться, между прочим лауреат еще Сталинской премии по литературе второй степени за 1950 год! Сотворил гнусную пакость в отношении власти и лидера той власти, при которых, несмотря на его выкрутасы, подпавшие уже в 1933 г. под легендарную статью УК РСФСР того времени 58–10 (Контрреволюционная агитация и пропаганда), обошлись с ним более чем милосердно, впаяв решением Особого совещания Коллегии ОГПУ всего лишь три года ссылки, дали возможность работать после освобождения (но не в столице), при которых он более чем достойно прошел всю Великую Отечественную войну, которую окончил в Берлине в звании гвардии инженер-майора, был награжден боевыми орденами и медалями, при которых с него уже была снята судимость именно за боевые заслуги и при которых практически сразу после войны занялся писательской деятельностью и даже стал лауреатом Сталинской премии по литературе. Написал немало хороших книг для детей («Кортик», «Бронзовая птица», «Выстрел», «Приключения Кроша», «Каникулы Кроша» и др.), которые неоднократно были экранизированы в СССР), стал автором ряда других литературных произведений для взрослых.

Но вот грянула катастройка — и он немедленно выдал на-гора давно подготовленный роман «Дети Арбата», который был издан сумасшедшим тиражом. Очевидно, именно за это с 1989 по 1991 г. являлся президентом советского ПЕН-центра, а с сентября 1991 г. — почётным президентом российского ПЕН-центра. С 1991 г. занимал должность секретаря правления Союза писателей СССР, стал почётным доктором философии Тель-Авивского университета (1991). Помер, как и полагается всем тем, кто особо выслужился в период катастройки, в Нью-Йорке в 1998 г. в возрасте 87 лет, правда, похоронен зачем-то в Москве, на Новокунцевском кладбище.

А в прижизненном интервью журналисту Валерию Лебедеву, захлебываясь от ложного осознания еще более ложной своей значимости, вскричал: «…Я ее сам придумал! Впервые в “Детях Арбата” эту фразу Сталин как раз и произносит. Я сочинил — и вложил в уста Сталину! Я же написал этот роман за 20 лет до его публикации в 1987 году. И оттуда она пошла гулять, и никто уже не помнит, откуда она взялась. Я, я автор этого афоризма…»[251]

Так вот в том-то все и дело, что такая мерзость, как эти поганые «Дети Арбата», целых двадцать лет не могли быть опубликованы, явно не без соответствующего бдительного и обоснованного «противодействия» Пятого управления КГБ СССР и Отдела пропаганды ЦК КПСС, но были изданы только во времена катастройки при покровительстве предателя СССР Яковлева, а усилиями подконтрольных ему СМИ эта искусственно сляпанная и приписанная Сталину фраза вовсю пошла гулять по всем информационным весям как некий приговор всему тому периоду истории, и в силу приданного ей продажными журналистами афористичного характера вошла в псевдонародный фольклор. Открою маленький секрет. Давно потерявший право именоваться гвардейцем, ибо настоящие гвардейцы, заслужившие это звание в боях за свободу своей Родины, не оскорбляют своего Великого Верховного Главнокомандующего, тем более посмертно, Рыбаков/ Аронов состряпал эту фразу и приписал ее Сталину не только потому, что до конца своих дней, судя по всему, внутренне был до зоологического озверения озлоблен на Иосифа Виссарионовича — это, как говорится, само собой, ибо мертвого льва может лягнуть любой шакал, — но еще и потому, что, когда он писал этот роман, прошло почти полвека со времени обороны Царицына (Сталинграда, ныне, к глубочайшему сожалению, Волгограда) и соответственно к 1967 г. в живых практически не осталось никого, а уж в год издания этого паскудного романа — 1987 г. — почитай, без малого 70 лет минуло. Так что никто ничего опровергнуть не мог, тем более при той массированной антисоветской и антисталинской пропаганде, что громыхала в годы проклятой катастройки на просторах нашей Великой Родины, буквально терроризируя ее великие народы.]

Да и в постсоветское время, откровенно говоря, тоже далеко не сразу необходимые для разоблачения фальшивок пласты достоверной исторической информации были открыты. А пока их постепенно открывали, пока эта информация постепенно вводилась в научноисторический оборот и переваривалась научно-историческим сообществом, наваливались новые проблемы, в том числе и текущего периода. И получалось, что далеко не сразу и тем более до всего удавалось дотянуться и нанести смертельный удар по фальшивкам. Но лучше, как говорится, поздно, чем никогда.

Вот к числу именно таких фальшивок и относится едва ли не намертво укорененная в научно-историческом обороте подлая история о якобы нанесенной рукой Сталина матерной резолюции на донесении разведки — том самом, которое поступило к нему всего за пять дней до нападения гитлеровской Германии на СССР.

А начиналось это вот как. В связи с грядущим тогда, в 1991 г., 50-летием начала Великой Отечественной войны, историческая память о которой, особенно о понесенных страной многомиллионных жертвах, особенно чувствительна и болезненна, фальшивка о матерной резолюции совместно с фальшивой историей о якобы имевшем место обмене секретными письмами между Гитлером и Сталиным накануне войны, преследовавшей в том числе и цель заново максимально опорочить знаменитое Сообщение ТАСС от 13/14 июня 1941 г., должна была, по замыслу этих негодяев и преступников, положить начало новому витку десакрализации образа Сталина как руководителя государства того времени в сознании широких масс, его максимальной маргинализации вплоть до уровня, вежливо говоря, психически неуравновешенного, ни во что не верившего и никому не доверявшего, но хама и грубияна, матерившегося даже письменно, и в конечном счете едва ли не полного оглупления Сталина как руководителя государства того времени в глазах здравствующих на излете перестройки поколений (а заодно и будущих), якобы только по вине которого страна и понесла такие неимоверные жертвы.

Технологически ввод в исторический оборот документально оформленной фальшивки о якобы начертанной рукой Сталина матерной резолюции на донесении разведки осуществлялся строго по канонам этого жанра.

Сначала конкретная тема и ее раскрытие, но неполное, засвечивается в наиболее влиятельном и авторитетном СМИ в виде внешне якобы почти нейтральной публикации на заданную тему, но с возможностью детализировать ее в будущем, через некоторое время также в авторитетном, но уже в другом СМИ осуществляется более подробное раскрытие темы, но без показа фотокопии конкретного исторического документа из конкретного архива, с помощью которого утверждается тот или иной фальшивый тезис, и уж тем более без указания координат архивного хранения самого документа.

А спустя определенное, в том числе даже и длительное, время — все зависит от того, какие цели преследует та или иная операция психоинформационной войны и насколько фальшивка в прежнем своем статусе прижилась в исторических весях, — ее резко активизируют, изменив статус с исторического курьеза на статус якобы официального документа, ранее хранившегося в секретных архивах, а теперь якобы официально рассекреченного. И обязательно при таких архивных координатах хранения, которые весьма трудно проверить обычному исследователю, но которые априори вызывали бы подчеркнутое уважение к самому архиву, где теперь и хранится сам этот документ — якобы документальный первоисточник. В истории введения фальшивки о якобы начертанной рукой Сталина матерной резолюции на донесении разведки все произошло именно так.

В № 128 от 8 мая 1989 г. наиболее авторитетной и влиятельной в СССР газеты «Правда», обладавшей в те времена умопомрачительным многомиллионным ежедневным тиражом, публикуется статья некоего доктора исторических наук, профессора А.И. Байдакова «По данным разведки…». Читающая аудитория всегда с большим интересом воспринимает такие материалы. Как оказалось, профессор был из разведки. Впоследствии вошел в состав редакционной коллегии прекрасного исследования «Очерки Истории Российской Внешней Разведки».

Несмотря на то что сама статья по объему не столь уж и велика, приводить ее полностью нет смысла, так как она написана не в самых благостно воспринимаемых ныне традициях журналистики того времени, да к тому же в ней много лубочно-лирических отступлений как от имени редакции, так и самого ее автора, а также посторонних лиц.

Приведу только ту часть статьи, которая непосредственно относится к предмету нашего исследования: «Наиболее важные сведения Центром были получены от двух наших разведгрупп из Берлина вечером 16 июня 1941 года. Срочным спецсообщением они были направлены И.В. Сталину и В.М. Молотову. В нем говорилось: “Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время… В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия. Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится на венгерских аэродромах”.

Одновременно советским разведчикам удалось узнать содержание приказа по авиации, в котором ставились задачи по бомбардировке наших городов, портов и аэродромов в начале войны.

Один из помощников чекистов присутствовал на собрании представителей военно-промышленных кругов, которое проводил в Дрездене Розенберг. В нем участвовало примерно 2.500 человек, назначенных возглавлять различные ведомства на оккупированной советской территории. Согласно поступившему сообщению, Розенберг заявил, что “Советский Союз должен быть стерт с лица земли”. В информации назывались фамилии бургомистров, назначенных в Москву, Петербург (а не Ленинград), Киев, Минск, Тифлис (а не Тбилиси).

Бывший начальник разведки госбезопасности генерал-лейтенант П.М. Фитин, ныне покойный, рассказывал мне, что на следующий день после указанного спецсообщения, 17 июня 1941 года, в 12 часов, Сталин вызвал к себе наркома госбезопасности Меркулова и его, Фитина. По его словам, встреча происходила так. “В кабинете Сталин был один. Когда мы вошли, то он сразу обратился ко мне: “Начальник разведки, не надо пересказывать спецсообщение, я внимательно его прочитал. Доложите, что за источники это сообщают, где они работают, их надежность и какие у них есть возможности для получения столь секретных сведений?” Я подробно рассказал об источниках информации. Сталин ходил по кабинету и задавал различные уточняющие вопросы, на которые я отвечал. Потом он долго ходил по кабинету, курил трубку и что-то обдумывал, а мы с Меркуловым стояли у дверей. Затем, обратившись ко мне, он сказал: “Вот что, начальник разведки. Нет немцев, кроме Вильгельма Пика, которым можно верить. Ясно?” Я ответил: “Ясно, товарищ Сталин”. Далее он сказал нам: “Идите, все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне”.

Я спросил П.М. Фитина: “Как вы поняли фразу Сталина, что нет немцев, кроме Вильгельма Пика, которым можно верить? Что, от

В. Пика были другие сведения?” Фитин ответил: “Нет, сказано было в том смысле, что ваши источники, это же не коммунисты, а члены фашистской партии, офицеры вермахта, поэтому это может быть дезинформация”. Придя в наркомат, мы подготовили подробную шифротелеграмму в Берлин для уточнения ряда вопросов. Но ответа не было. Началась война”.

Анализ сообщений органов госбезопасности в адрес И.В. Сталина и других руководителей Советского Союза за 1941 год показывает, что разведка выполнила свой исторический долг перед Родиной, она не просмотрела непосредственной подготовки фашистской Германии к войне против СССР и своевременно информировала об этом Советское правительство. Сообщения свидетельствовали о том, что фашисты ведут всестороннюю подготовку к войне против СССР и в ближайшее время развяжут ее. Нами не обнаружено в архивах КГБ СССР ни одного документа за первую половину 1941 года, который хоть в какой-либо степени вызывал сомнения в правдоподобности указанной информации.

Позволю себе высказать личное мнение, что, когда назревают критические ситуации, как это было с подготовкой гитлеровской агрессии против СССР, нельзя было, видимо, ограничиваться сообщениями в инстанции определенных сведений, поступающих по этому вопросу от источников из разных стран. Нужно было подготовить обобщающий документ с глубоким анализом всего фактического материала и соответствующими выводами, который мог бы явиться предметом специального рассмотрения руководящих органов страны.

П.М. Фитин рассказывал мне, что они такой документ подготовили, но нарком госбезопасности СССР не подписал его, заявив: “Там, “наверху”, лучше нас умеют анализировать”.

Следует прямо сказать, что руководство наркоматов госбезопасности и обороны СССР не сделало, на мой взгляд, полностью все для того, чтобы убедить Сталина и других руководителей страны в неизбежности близкого столкновения с немцами. Но главная вина в просчете с определением времени начала войны в том, что страна своевременно не была превращена в боевой лагерь, не была приведена в состояние полной боевой готовности, лежит на политическом руководстве СССР того периода». Это то, что опубликовал А.И. Байдаков.

Что в его повествовании примечательного и почему оное следует сразу отметить?

Во-первых, приведенное выше повествование, как, впрочем, и весь остальной текст этой статьи, написаны в характерном для журналистики той поры лубочно-лирическом стиле. Проще говоря, материал откровенно заказной, тем более что он был опубликован накануне Великого Дня Победы.

[249] Рыбаков А.Н. Роман-воспоминание. М., 1997. С. 309.

[250] Рыбаков А.Н. Зарубки на сердце // Дружба народов. 1999. № 3. С. 181.

[251] www.lebed.com/2000/art2172.htm