— Это срочно.
— Секунду, — догнав уже в кабинете Афия с Присциллой, Рикс жестами попросил разрешения отлучиться, вышел обратно в коридор: — Слушаю.
На улицу через выход во внутренний двор Рикс выскочил, выбив дверь пинком. Так грубо с историческими зданиями в центре поступать, конечно, нельзя, но в его ситуации — он себе разрешил и простил.
— Сука! — крикнул в сердцах и принялся мерить широкими шагами небольшой закуток, куда сотрудники выходили покурить и посплетничать; прохладный воздух забрался за воротник под толстовку, всё тело покрылось мурашками, Рикс остановился и весь передёрнулся, уставившись вновь на экран телефона. — Что же делать, что же делать…
— С чем? — приятный голос обратился из-за спины.
Рикс ещё раз вздрогнул, сразу узнавая, кто с ним заговорил. Он обернулся — брови несдержанно взлетели вверх при виде курящего Лабеля, подпирающего спиной стену, и захотелось дать едкий комментарий относительно «подышать свежим воздухом», но настроение было не то.
— Что? — произнёс как в бреду.
Прищурившись, пока делал затяжку, Лабель кивнул на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих телефон, спросил, выдыхая попутно дым:
— Что-то случилось?
Мысленно Рикс его послал, но губы, чёрт бы их побрал, предательски дёрнулись, едва не открылись, чтобы начать изливать душу. Он протестующе поджал их, чем вызвал ещё больший интерес, сверкнувший в серых глазах.
— Расскажите. Станет легче.
— Зачем вам мои проблемы…
— Может, я смогу помочь.
Лабель пожал плечами, выдохнул вонючий дым в сторону подошедшего ближе собеседника и тот наморщил демонстративно нос. Ладно, не прямо вонючий, пахло чем-то кофейным и в целом даже приятно, но дышать этим не хотелось, потому Рикс встал рядом, чтобы избежать сигаретного дыма, и тоже упёрся лопатками в стену.
Пиная камешки под ногами, он неосознанно жевал губы, как всегда делал, когда нервничал; для него было неприемлемо жаловаться, ныть, ещё и незнакомым людям, но новость была столь хуёвой, что впору было поступиться принципами. Чем, правда, может помочь… блять. Чем же может помочь всего лишь какой-то сын олигарха! Рикс несдержанно закатил глаза от своей же тупости, неуверенно взглянул на меланхоличного Лабеля, который заговорил первым:
— Дайте угадаю. Деньги?
— Да, — выдохнул Рикс, чувствуя, как поток слов упирается в самый верх глотки; Лабель хмыкнул.
— Что же ещё, — повернул голову и посмотрел прямо Риксу в глаза, цепляя того на крючок; кофейное облачко дыма ударило в лицо, за ним послышалось мягкое: — Ну?
Последний бастион пал.
— Моя младшая сестра живёт в больнице с рождения из-за тяжёлой болезни, ей всего пять. Она нуждается в регулярных дорогостоящих уколах, следующий планировался не раньше чем через полгода, у меня было время, но… — пальцы снова сжались на телефоне, чьи грани воинственно давали отпор и впивались в кожу. — Состояние резко ухудшилось. Врачи не знают, почему, но теперь укол нужен через месяц. Можно и раньше, — Рикс грустно усмехнулся, — но не позже.
Лабель молча затянулся, смотря перед собой и терпеливо дожидаясь окончания истории.
— Я не успею за месяц заработать на него. Это… космические суммы. Полгода-то порой не хватало, приходилось и кредиты брать, а тут. Месяц! — убрав, наконец, мешающийся телефон в карман толстовки, Рикс откинулся затылком на холодный кирпич, закрыл глаза.
Легче не стало, наоборот — от того, что проговорил вслух, только сильнее ощутил собственную беспомощность перед безжалостной системой и, что страшнее, болезнью.
— Сколько стоит один укол? — спокойный вопрос с нотками праздного любопытства.
Всё ещё с закрытыми глазами Рикс ответил, не удержался и исподтишка глянул на Лабеля: обычно, когда он называл сумму друзьям, знакомым и первым встречным, их первой реакцией был неподдельный шок, ужас, кто-то даже вырывал волосы (себе), а потом сплошные причитания и безусловное сочувствие. Лабель никак не отреагировал, даже не покачал в неверии головой, только потушил сигарету о край мусорки и выбросил окурок туда же.
— Это большие деньги, — сказал, как будто Риксу это было непонятно.
— Да.
— И у вас их нет?
Раздражение прокатилось по телу, закололо мелкими иголками по лицу и в ладонях, которые Рикс, скрестив руки, сунул недовольно в подмышки; он бы обязательно нагрубил в другой ситуации, но это был, во-первых, клиент Афия и важная шишка, а во-вторых — вдруг?
— Нет.