«Да мне плевать на всех, это кровь, а закон есть закон! Я пойду в магистрат!» – судя по жестам, возопил цеховик, еще раз демонстрируя окровавленную ладонь. Об этом я догадался, потому что в незнакомом языке различил слово «магистрат».
Опрокинутый мной каменотес в этот момент, не удержав протяжный стон уже поднялся. Стоя довольно криво – ногой я ему все же от души ввалил.
«Ах тебе плевать на всех?» – кулак седого оказался ничуть не меньше, чем у возмущенного каменотеса.
Вновь получив плюху, по уху, тот снова рухнул на пол пыльным мешком. И больше каменотес не шевелился. Старейшина наклонился и резким жестом сорвал гильдейский щит с куртки отправленного в глубокий нокаут цеховика.
Показав мне оторванную эмблему, старейшина что-то заговорил – под одобрительный гомон стоящих рядом со мной стражников. Я снова кивнул и вновь показал открытые ладони, показывая, что претензий не имею. Старейшина отдал команду, и тело бесчувственного рябого поволокли прочь, на улицу. Тащили его безо всякой аккуратности, как бревно.
Уот так уот. Не послушал старшего и из члена гильдии превратился… не знаю, в кого превратился. Но судя по окружающему гомону, социальное падение цеховика сложно недооценить. Проводив бесчувственного рябого взглядом, я лишь утвердился о крайне эффективной в жесткости, даже жестокости системы сословного деления общества здесь, в незнакомом пока городе незнакомого пока мира.
Еще раз кивнул старейшине, я повернулся к сгрудившимся вокруг стражникам. И достав из кармана пару сотен, приготовленных заранее, протянул их ближайшему стражнику. Жестом показывая, что это на выпивку всем тем, кто готов был за меня вступиться.
Меня провожали восторженными криками. Поднявшись на пару ступеней, я даже обернулся и поднял руку в приветственном жесте для радостно гомонящих стражников. Вылитый политик прямо на митинге перед избирателями.
Марина, уже тихо покинувшая место происшествия, ожидала меня наверху лестничного пролета в тени.
– Макс, прости, я…
Голос подрагивал, да и выглядела она ошарашенно.
– Проехали, – только махнул я рукой. – Полагаю, нам еще предстоит много открытий чудных. Давай просто впредь внимательней слушать друг друга.
Глава 11
Марина сидела у высокого изголовья кровати, подтянув колени к груди и укутавшись в одеяло. Вызывающе красное платье Ани – ставшее причиной недавних проблем, висело на спинке стула.
Я лежал на другой части кровати, закинув руки за голову и немигающим взглядом глядя в потолок. Кинжал с душой демонессы так и лежал в рюкзаке. С одной стороны надо бы ее вернуть, с другой – хотел чуть-чуть отдохнуть наедине с самим собой.
– Макс, ты в спецназе служил? – спросила вдруг Марина.
– Что? – моментально переспросил я, сразу не поняв вопрос. И чуть погодя ответил, когда дошел смысл сказанного: – Да ну брось ты, где я и где спецназ, скажешь тоже…
– Ты же воевал?
– Нет.
– А удостоверение у тебя, участник боевых действий. Купленное?
– Даже если такие вещи продаются, то надо быть кретином, чтобы их покупать.
– Как так получилось? Участник боевых действий, но не воевал?
– Вот как-то так получилось, – пожал я плечами.
И замолчал, не став продолжать.
Если рассказать об армии и контракте, то будут вопросы о том, почему ушел из института. Если упоминать об этом, то придется говорить про причину… в общем, совсем нет желания откровенничать, выворачивая наизнанку прошлое. А врать не хочется.
– Тебе джинсы постирать? – негромко спросила Марина.
– Да нет, спасибо, – ответил я, подумав. – Не высохнут до утра.
– Грязные же.
– Это ж грязь, не химия. К утру засохнет и само отвалится.
Некоторое время мы провели в тишине – нарушаемой лишь завыванием вьюги за окном. Марина опустилась от изголовья, свернулась калачиком и накрылась почти с головой.