– Марина, – укоризненно произнес я, когда она присела напротив.
– Да? – вопросительно приподняла она брови.
– Я же просил тебя посмотреть за Аней.
– Что за ней смотреть, она в глубокой коме.
– И ты решила поискать челлендж?
– Я не так образована как ты, и не знаю что такое челендж, – в голосе девушки промелькнула нотка раздражения.
Да-да, не знает она что такое «челендж».
– Ты решила бросить вызов окружающей реальности?
– В чем проблема?
– Проблема в том что я не уверен, что мы уйдем отсюда без проблем.
Марина хотела что-то спросить, но промолчала. Осмотрелась по сторонам – заметив наконец, что большая часть присутствующих в зале откровенно на нее глазеет. Глянула на Пухлого и Тонкого – которые заметно напряглись, сжимая в руках ручки массивных пивных кружек. И коротко выругалась.
Понимание пришло. Хоть это радует.
– Прости, мне стало страшно одной, – произнесла Марина, сбрасывая маску невозмутимости. – Я просто не смогла там быть, думала с ума сойду. Макс, прости, я не думала, что здесь такое шапито будет.
Я ей сразу поверил. Действительно, если общаться с голосом в голове и постоянно что-то делать, мысли соскакивают с первопричины происходящего здесь и сейчас. Но если остаться с самим собой наедине и задуматься о происходящем… конец старой жизни, вокруг другой мир – холодный и жестокий. Действительно фляга засвистеть может.
Впрочем, мое понимание опрометчивого поступка Марины, как и ее собственное, проблему не решало никак. Надо отсюда уходить. Но уходить, сохраняя лицо – не сразу и торопливо бросившись на лестницу.
На нас сейчас скрещены десятки взглядов, и, если я засуечусь, эффект будет схожим с тем как от брехливой собаки попробовать убежать. Действовать надо спокойнее – посидеть еще хотя бы минутку и только после этого степенно удалится.
– Но этот же, стражник, когда упомянул Рустема, – между тем кивнула Марина в сторону трактирщика. – Тут все прониклись вроде. Ну поглазеют на меня, но приставать не рискнут.
В ответ я только вздохнул:
– Все тут уже залились алкашкой нормально. Вполне может найтись неадекват, который… – я задумался, но после решил не облагораживать объяснение: – Грубо облапает твою весьма привлекательную задницу и попытается предложить тебе продолжить вечер наедине.
– А ты не хочешь, чтобы кто-то попытался облапать мою привлекательную задницу?
Сказав это, Марина глубоко вздохнула и выпрямилась, так что туго стянутая алой тканью небольшая грудь выразительно поднялась. Причем мне показалось, что сама тема беседы Марине нравится. И это оказалось довольно неожиданно – а еще говорила, что «челендж» не ищет.
– Во-первых, мы оказались в жестоком и неприветливом мире, – начал я спокойным ровным тоном. – Здесь, судя по всему, серьезный дефицит красивых девушек. И каждая красавица, полагаю, наперечет, так что уже завтра о тебе пойдут слухи. Более того – я не уверен, что каждая красавица обладает здесь самостоятельностью и свободой решений, если ты понимаешь о чем я. А еще, судя по всему, здесь присутствует не только жесткое деление на сословия, но и огромное значение имеет репутация. Слышала, как реагировали на имя Рустема? Вот. Но репутация, это ведь дело такое, она рушится мгновенно. Поэтому если кто-то облапает мою девушку, я просто рядом постою и ничего после этого не сделаю…
– Твою девушку?
В этот момент я впервые пожалел, что Марина не видела дуэль у ворот. Наверное, если бы она видела убийство, как и реакцию на него окружающих, более вдумчиво бы оценивала поступки и их последствия.
– Мою девушку, – подтвердил я.
– Хм, как интересно, – с загадочным выражением лица протянула Марина. Явно видно было, что на языке у нее крутится вопрос, но она не стала его задавать.
– А во-вторых? – сменила Марина тему.
– Что во-вторых?
– Ты сказал «во-первых», а после рассказал мне про жестокий мир. Что во-вторых?
Хм. Если и было во-вторых, то я про него как-то запамятовал.