Она боится того, что происходит с Гермионой.
— Вы с ними приехали, верно, мисс? — не дает ей даже сказать слов приветствия медсестра.
Рози нервно кивает.
— Я просто наблюдала за вами, простите меня за это, — извиняется она. — Обычно мы сразу просим отогнать автомобиль от главного входа, но в данном случае, — она неопределенно жмет плечами.
Женщина снова кивает. Резервные запасы агрессии и адреналина оказываются истрачены на крики в сторону Северуса и способность говорить хладнокровно с Гермионой, когда внутри все билось в агонии от тревоги.
— Сейчас мне придется попросить вас отогнать машину, мисс, — чуть склонившись, осторожно отзывается худощавая медсестра с темными волосами и массивной челюстью. — Я понимаю вас сейчас, но таков порядок.
Розамунд поднимает руку, на указательном пальце которой висят ключи.
— Я не умею водить, — хрипло произносит она, — я лишь наводила порядок, — Рози прищуривается, чтобы разглядеть имя медсестры, — Марианна…
Марианна мягко взмахивает руками-веточками и жмет на какую-то кнопку на телефонном аппарате.
— Ох, в таком случае, не беспокойтесь, наш дежурный медбрат перегонит ваш автомобиль на парковочное место и передаст вам ключи, если вы не против.
Марианна старается говорить и выглядеть доброжелательно. Может, она действительно такая. Рози понимает, что судить глупо, потому что свечу она не держала. Она просто кивает.
— Без проблем.
Медбрат здоровается и забирает связку ключей, направляясь к выходу. Рози затравленно озирается по сторонам, чувствуя себя максимально дискомфортно, как вдруг издалека слышится наполненный болью крик.
Рози втягивает голову в плечи.
— В палату нельзя, сами понимаете, — замечая ее состояние, произносит Марианна. — Но в коридоре подождать можно! — с энтузиазмом сообщает она. — Идемте, я вас провожу.
Марианна семенит по белоснежному полу, переступая невозможно тихо, совсем как мышка, а Розамунд ничего не остается, только идти следом за ней. Рози считает шаги. Сорок один, сорок два, сорок три…
Душераздирающий крик заставляет кожу покрыться мурашками.
— Они там, — указывает на дверь Марианна. — Комната отдыха по коридору и направо, — объясняет она. — Ключи от машины будут у меня в регистратуре.
Розамунд чувствует собственный шум крови в ушах.
— Спасибо, — машинально произносит она.
Марианна кивает и направляется обратно к себе. Такого рода звуки привычны ей. Женщины рожали, рожают и будут рожать. За столько лет практики она и не такие вопли слышала. Однако за все эти годы она ни разу не сталкивалась с какими-либо иными сценариями, помимо рождения крепкого и здорового младенца.
Время идет.
Секунды сменяются минутами, минуты часами. За окном постепенно темнеет, тревога не отступает, от страха за людей по ту сторону двери здорово мутит. Гермиона рожает уже третий час.
Розамунд грызет ногти и наворачивает круги возле комнаты, не чувствуя ломоты в шее и спине. Она вслушивается в разговоры в палате. Кажется, уже совсем скоро и…
— Всё, миссис Снейп. Всё! — раздается голос акушерки.
Рози замирает на месте, широко распахнув глаза и глядя на дверь. Она слушает. Слушает, слушает. И не слышит.
— Почему… — слышится сорвавшийся голос Гермионы. — Почему… он не плачет?
Северус испуганно смотрит на акушерку, которая передает ребенка медсестрам. Трое сотрудников склоняются над младенцем, передавая друг другу какие-то предметы. Гермиона замечает крохотный комок из-за спины медсестры, видит, как ему пипеткой чистят нос.
Но что-то не так.
— Он не плачет, — во второй раз громче произносит Гермиона.