— Что? — смотрит он на Розамунд.
Женщина подходит к Гермионе и берет ее руку, перекидывая себе на плечо.
— Заводи машину, — рявкает она. — Едем в Мунго, у нее схватки.
Это отрезвляет Северуса ведром ледяной воды. Вмиг посуровев, он прячет глубоко внутри тревогу и берет Гермиону на руки, не слушая бесполезные протесты дальней родственницы.
— В подсобке холла возьми приготовленную сумку, Розамунд, — с деланным хладнокровием произносит Северус. — В машине жду через минуту.
Розамунд срывается с места раньше него и вихрем мчит в дом. Северус идет следом быстрым шагом, но осторожным. Он держит Гермиону так, чтобы не навредить ей. Девушка едва ворочает синеватыми, сухими губами, морща брови и сжимаясь всем телом.
Она старается не плакать.
Северус порой поражается, откуда в ней столько силы.
— Я все сделаю, — коротко произносит он, пересекая холл дома, в подсобке которой копается Розамунд. — Любовь моя, я все сделаю.
Он не говорит «все будет хорошо». Он не говорит «я тебя люблю». Он не говорит «еще немного».
Он говорит, что все сделает.
Потому что только это сейчас важно.
Моди с Эванжелиной не задают вопросов, пусть и бледнеют на глазах от увиденного сильнее самой Гермионы. Эльфийки молча открывают парадную перед хозяином, снимают магию с ворот и открывают двери автомобиля.
Северус усаживает Гермиону на заднее сидение. Дышит она тяжело и часто. Лоб покрыт испариной, в глазах — неподдельный страх, а руки дрожат.
— Сейчас, Гермиона, — он вкладывает невообразимое количество сил, чтобы выглядеть спокойным.
Ему нельзя показывать свой страх. Не в этой ситуации. Не когда она сама смертельно напугана. Усадив ее, Северус уже собирается отойти, как вдруг Гермиона хватает его за руку.
— Нет, — рвано выдыхает она. — Останься, — в ее глазах настоящая мольба.
Северус уже залетает к ней, буквально опускает ногу в салон, как вдруг его за шиворот тянет назад чья-то рука. Он сдавленно вздыхает, хватаясь за шею, из-за чего выпускает руку супруги из своей ладони, но тут же берет себя в руки.
— Я не умею водить машину, Северус, — отрывисто произносит Розамунд и, бросив сумку в багажник, идет к задней двери, — я поеду с ней. Иди за руль, времени мало.
Как бы Северусу не хотелось этого признавать… Розамунд права. Быстро забравшись на водительское сидение, Северус включает зажигание и трогается с места так резко, что из-под колес вырываются ввысь клубы пыли с дороги, а тормоза предательски скрипят.
Хорошо, что Моди успевает закрыть багажник и отойти от машины.
Северус превышает скорость, давит педаль почти в пол и взгляда не сводит с зеркала заднего вида. Розамунд сидит спиной к двери, Гермиона лежит на ней, ноги ее в согнутом положении покоятся на сидении.
Колени Гермионы дергаются на каждой кочке.
Если бы Северус мог, он бы эту машину по воздуху вел.
— Дыши, девочка, — гладит ее по волосам Розамунд, — вот так, молодец. Давай вместе… Вдох…
Гермиона послушно старается вдохнуть, но делает это с дрожью. На третий раз, кажется, отпускает спазм, но от этого не легче. Осознание происходящего обжигает глотку.
— Еще рано, — почти плачет Гермиона и вся дрожит. — Еще очень-очень рано! Еще рано!..
— Тише-тише, т-ш-ш, — старается успокоить ее Розамунд, пусть и понимает, что такие попытки бессмысленные, — не нужно слез. Они лишь навредят, и ты сама это знаешь.
Гермиона несколько раз кивает и старается дышать ровнее. Все тело будто не принадлежит ей, словно из ваты. Голова гудит. Очередной спазм оказывается сильнее предыдущего. Гермиона сжимает спинку сидения пальцами до такой степени, что белеют ногтевые пластины.
Глотку обжигает крик.