Тедди сопровождает ее, на них все смотрят. Девчонки скалят зубы, другие парни ревнуют, сжимая губы. Ей кажется, что она окрылена счастьем, а на деле он лишь рисуется ею перед другими, словно заявляя: «Посмотрите. Она выбрала меня».
Ее важная игра в квиддич на четвертом курсе.
Тедди, Бо и Роджер тогда красят лица, чтобы поддержать ее. Дейзи в тот момент считает, что он гордится ею, болеет всем сердцем и душой. На деле Теда даже не было на игре. Физически-то был, но вот по факту… Бо пытается растолкать друга после вечеринки с утра, но его попытки оказываются безуспешными.
Бо уговаривает Роджера помочь ему, они красят друг другу лица, а Теда с помощью чар доставляют на трибуну и чудом не попадаются с этой катастрофой декану их факультета. Так что Люпин просто спит на ее игре.
Дейзи вспоминает все новые и новые моменты.
И везде находит что-то такое, что объясняет неудачи в попытках вызвать телесного патронуса.
А Джеймс…
Правильный человек, неправильное время.
Она не успевает развить мысль до конца, потому что в окно несколько раз стучат, от чего она сильно вздрагивает, и магия патронуса рассеивается в пространстве библиотеки. Дейзи оборачивается, глядя в окно, ведущее в сторону выхода с участка.
Кто-то вошел на него. Но как?.. И мысленно Дейзи тут же дает себе по лбу с размаху. Она по рассеянности забывает наложить чары, когда провожает Джинни и Джеймса. Опасливо подобравшись к окну, она тут же удивленно вздыхает и кидается на колени, чтобы открыть его.
— Джеймс! — не верит она своим глазам, и на губах начинает играть немного сумасшедшая улыбка.
Он весь мокрый, запыхавшийся, футболка полностью прилипает к торсу, с темных волос стекает каплями вниз вода. Дейзи фиксирует раму и кладет руки вниз, во все глаза на него глядя.
— Ты как сюда добрался? — ничего не понимает она. — Ты что, трансгрессировал?
Джеймс все еще тяжело дышит, но теперь тоже улыбается.
— Нет, — сообщает он, утирая каплю дождя с носа. — Мама на заправке остановилась, и я…
— Ты бежал сюда? — непроизвольно прерывает она.
— Да.
Сердце бьется в груди, как бешеное. Дейзи не знает, что сказать, что сделать. Ее изнутри эти незнакомые чувства возвышают до небес.
— Джеймс, ты весь мокрый, — смотрит она на него.
А улыбки сдержать не может. Не получается.
— Да это все мелочи, — машет он рукой, все еще загнанно дыша. — Я люблю дождь. И бегать люблю…
Сейчас.
Короткий вдох и дрожь по всему телу.
— И тебя люблю, Дейзи.
Грохочут по карнизу капли дождя. На горизонте за стеной ливня вообще ничего не видно. А он смотрит на нее открыто и чисто, пропитывается немым вопросом в зеленых глазах девчонки, которая от неожиданности забывает, кажется, о том, как вообще нужно дышать.
— Правда? — она сияет.
Она никогда еще так ему не сияла.
— Правда, — сглатывает он. — Не потому что ты загонщица сборной, не потому что ты красивая, — немного неловко выражает он мысли. — Я люблю тебя и когда ты смеешься, и когда ты грустная, и когда злишься, — старается надышаться он дождливым воздухом. — У меня нет каких-то условий или причин, я просто…
Джеймс убирает назад мокрые волосы и утирает капли с лица ладонью.
— Я люблю тебя, потому что ты — это ты.