— Именно, — соглашается Северус и на мгновение отводит взгляд, а после цокает языком, — но Хаффлапафф! — снова смотрит он на жену.
— О, Мерлин! — не может удержаться от смеха Гермиона. — Прекрасный факультет, как и все прочие! И это ее выбор, родной!
— Ей одиннадцать лет! И… Можно же было на Рейвенкло… — разводит в стороны руки Северус, качая головой.
— Ее выбор, — выставив палец вперед, напоминает Гермиона. — Ее жизнь — ее выбор.
Она подходит к нему и снова мягко целует в губы, поощряя за сговорчивость. Северус снова сдается. Его пылкий нрав в руках супруги сродни пластилину. И ему хорошо от того, что она с ним делает, и ей, соответственно, тоже.
Гермиона вздрагивает и хватается за руль, когда на весь салон орет клаксон проезжающей мимо машины. Видимо, задумавшись, она сбрасывает скорость, и теперь водитель, который куда-то торопится — на тот свет, видимо, — решает ей об этом сообщить.
— Простите, — подняв руку, кривит Гермиона линию губ в извиняющей гримасе.
Водитель качает головой и давит на газ, обгоняя повидавший жизнь шевроле Гермионы, который она не собирается менять вот уже восьмой год. Смириться с переменами в чем-либо вообще сложно. Будь то внезапный переезд, покупка бытовой техники по акции в магазине или…
— Мисс…
Гермиона озадаченно смотрит перед собой, а затем оборачивается. Снова витая в своих мыслях, она даже не замечает, как прибывает на место, и уже ждет своей очереди у шлагбаума. Девушка чуть улыбается, стараясь взять себя в руки.
— Простите, задумалась, — машет она рукой.
— Бывает, — улыбается ей совсем худенькая девушка с вытянутым лицом и массивной челюстью. — Вы к пациенту по записи или по какому-то другому вопросу?
— Я… — Гермиона чуть морщится и тянется к сумке, валяющейся на соседнем сидении. — Да, я пришла навестить… Навестить…
Она все копается в сумке, и чего ей только под руку не попадается, но все не то. Девушка на вахте терпеливо, пусть и настороженно ждет, опустив худые руки в замок на колени.
— Простите, — снова извиняется Гермиона, — одну минутку…
Она вываливает все из сумки прямо на колени. Губная помада тут же пикирует вниз и катится под сидение, сухие платочки падают в место для пепла между сидениями, пропуск в Министерство валится к стенке у ручника, но Гермиона наконец находит то, из-за чего устраивает весь этот ураган.
— Вот, прошу, — протягивает она в окно заламинированную персональную карточку. — Мистер Сепсис знает, что я прибуду.
Девушка за вахтой тут же взмахивает палочкой над картотекой и параллельно что-то вводит на компьютере. Все-таки современные технологии вкупе с магией выглядят почти смешно, но отрицать бессмысленно: к две тысячи семнадцатому году информационная революция настигает и магический мир.
Девушка за вахтой чуть дергается, когда видит на мониторе информацию.
— Ох, миссис Снейп, — начинает дрожать ее голос; она буквально на глазах бледнеет, — простите, пожалуйста, что не сразу впустила. Я тут второй день всего сижу.
— Ничего страшного, — Гермиона чуть прищуривается, чтобы рассмотреть имя на бейдже девушки, — Марианна. Это ваша работа, и вы добросовестно ее выполняете.
— Спасибо, миссис Снейп, — теперь ее щеки алеют с невероятной скоростью. — Проезжайте, пожалуйста, — начинает подниматься шлагбаум. — Хорошего дня вам… Хотя, в таком месте, — Марианна тут же прикусывает язык. — Я хотела сказать…
— Спасибо, Марианна, — коротко кивает Гермиона и, надев солнечные очки, трогается с места.
Гермиона едет по каменной кладке и кусает губы, буквально съедая помаду. Сердце лупит в груди, как бешеное. Отъехав на достаточное расстояние, она снимает с глаз очки, потому что ненавидит подобного рода аксессуары, а лишь использует, чтобы занять руки или обескуражить собеседника.
Гермиона спихивает с колен все, что выпалила на себя из сумки, и даже не смотрит, что падает под ноги. Она позволяет себе отдышаться лишь в тот момент, когда подъезжает к необходимому корпусу. Опустив пальцы на виски, девушка делает несколько круговых массажных движений и глубоко дышит.
— Все нормально, — шепчет она и поднимает взгляд, глядя в зеркало заднего вида. — Все славно, — старается улыбнуться она.
Она старается. Знает прекрасно, что себя обмануть сложнее всего.
Гермиона поправляет блузку и, открыв дверь, выходит из машины. Забрав с пассажирского сидения контейнер с едой, она снова надевает солнечные очки, стараясь обеспечить себе тем самым хотя бы мнимую защиту от посторонних, и направляется знакомой дорогой в нужное место.
Откровенно говоря, ей было бы куда проще сюда добираться за пару секунд с помощью трансгрессии, но пока она не может себе позволить такого рода путешествия после того, что случилось, поэтому приходится спускать в трубу сотни галлеонов на бензин и тратить баснословное количество времени на передвижение.
С другой стороны, так у нее больше времени быть где-то, а не только наедине с собой. Откровенно говоря, с собой ей быть не особо нравится. Гиблое дело.