Он дрожит.
Гермиона взмахивает палочкой, опуская пучок тепла ниже к гнезду, но кроху все равно трясет. Чувство тревоги колет за ребрами. Гермионе почти физически становится больно от мысли, что с этим птенцом может что-то случиться.
Что-то невидимое, неосязаемое витает вокруг нее. Гермионе кажется, что это что-то вредит птенцу болтрушайки, но не знает, как от этого избавиться.
Гермиона слегка вздрагивает, когда слышит шум двигателя у ворот дома, и, выпрямившись, оборачивается. Дейзи уезжает. Она третий раз уже говорит о том, что едет в Нору к Джеймсу, но Гермионе тяжело ей поверить.
Джинни с Гарри на работе, Молли с Артуром сидят с Альбусом и Лили, но в доме Поттеров, а не в Норе, Гермиона знает, потому что спрашивает об этом подругу. Либо Дейзи плохо продумывает очередную ложь, либо просто не задумывается о том, что пользуется одной и той же отмазкой из раза в раз.
Гермиона знает, куда уезжает Дейзи.
Из Мунго она получает на свое имя два письма за последнюю неделю, третье себя не заставит ждать. После небольшого скандала Август Сепсис старается держать Гермиону в курсе событий, пусть и делает это немного чопорно, холодно и скупо.
Он говорит о том, что Дейзи не будет знать об осведомленности Гермионы по поводу каждой встречи до тех пор, пока она сама не будет готова говорить об этом. Гермионе такая идея не нравится, но Август настаивает на том, чтобы встречи отца и дочери оставались только между ними.
Говорит, что так нужно.
Гермиона его не понимает, но решает довериться. Последний раз довериться ему.
Делает она это не по причине того, что некомпетентный целитель импонирует ей, вовсе нет. Она делает это ради Дейзи, потому что после этих визитов она возвращается счастливее, чем уезжает. Гермиона не слепая.
Она все видит.
Дейзи тяжело переживает разрыв своих первых серьезных отношений, пусть и старается держаться так, словно все в порядке. Гермиона всех подробностей их взаимоотношений не знает, да и не видит смысла досконально изучать личную жизнь дочери, но состояние своего единственного ребенка видит целиком и полностью.
Гермиона, разумеется, слушает ее рассказ в тот самый день, когда Тедди Люпин внезапно появляется на пороге их дома и сыплет в магическую защиту на воротах заклинания. Дейзи говорит коротко, немного скомкано и сухо. Она часто прячет взгляд или старается смотреть куда-то в сторону, а не маме в глаза.
И всеми силами пытается сделать так, чтобы голос не дрожал.
Гермиона тогда обнимает Дейзи, крепко прижав к груди, гладит ее волосы и шепчет единственно правильные слова о том, что все пройдет. Не «наладится», не «будет хорошо», а именно «пройдет», потому что вся наша жизнь и есть олицетворение этого слова.
Она проходит.
Проходят события в ней, как плохие, так и хорошие, проходят моменты, минуты, мгновения… Чувства. Все со временем проходит. Все, что мы сами готовы отпускать. И она просит дочь все это отпустить.
На следующий день Дейзи просит у мамы разрешение добраться до Норы на автомобиле, и Гермиона отвечает согласием. Едва багажник скрывается за пределами ворот, Гермиона стазу проверяет наличие одной вещи в своей сумке.
Она не удивляется, что не находит свою идентификационную карточку из Мунго.
Останавливать или порицать дочь Гермиона не хочет. Она знает, что у Северуса с дочкой присутствует невидимая связь, которую ей самой не удается почувствовать даже спустя столько лет.
Эта связь особая. Исключительная.
Она поражает Гермиону впервые еще в тот момент, когда Дейзи только три года. Почти не общаясь с родителем, она уже имеет эту незримую нить. Со временем все меняется. Связь становится крепче, и это поражает.
Поражает, как сильно родитель может любить своего ребенка. Поражает, как чисто ребенок может любить своего родителя в ответ.
Гермиона понимает, что Дейзи нужно просто побыть хоть немного рядом с отцом. Ей даже не обязательно говорить, что именно происходит в ее жизни, Северус исцеляет ее одним только своим присутствием, не представляя себе, что Дейзи умеет делать точно так же.
Стеклянная дверь слегка скрипит, снова приоткрываясь от ветра.
Дейзи удобнее перехватывает тарелку, покоящуюся на ее согнутой коленке, и кладет еще кусок яблочного пирога в рот. Северус смотрит на тонкую витиеватую полосу пара, исходящую от десерта, и делает глубокий вдох. Пахнет Рождеством, пахнет домом и… Гермионой.
Он сглатывает.
— Гермиона? — вскидывает он брови, указывая вилкой на десерт.
Дейзи оборачивается к родителю и смотрит ему в глаза. Северус говорит редко, коротко, чаще всего одним или двумя словами, но Дейзи и этого оказывается достаточно. Август Сепсис предупреждает ее об особенностях в поведении ее родителя, но опускает подробности.