— И вовсе не короткие, — буквально копирует его выражение лица Дейзи, подняв вверх голову.
— Конечно, нет, милая, — соглашается Гермиона, оставив на столешнице форму с готовым яблочным пирогом. — Папа просто шутит.
Северус поджимает губы, не собираясь что-то на это отвечать, но буквально через пару мгновений чувствует на себе многозначительный взгляд супруги.
— Папа ведь шутит, верно? — настойчиво спрашивает она, опустив руки на столешницу.
Дейзи снова запрокидывает вверх голову. Северус старается вкладывать в ответ как можно меньше рвущейся наружу саркастичности.
— Разумеется, — сдержанно выдыхает он. — Не так выразился, — чуть кашляет он. — Ты умница и со всем справишься, — смотрит он на Гермиону, на что та одобрительно кивает. — Но все равно держи двумя руками, иначе пудра будет всюду, но не в миске, — снова смотрит она на макушку дочери.
Гермиона непроизвольно улыбается, наблюдая за тем, как Северус, склонившись вниз и убрав за правое ухо волосы, старается показать дочери, как правильно держать диспенсер для пудры с широкой ручкой.
В доме пахнет свежей выпечкой и осознанием постепенно приближающихся праздников. Завтра будет Сочельник, а послезавтра Рождество. Первое осознанное Рождество их маленькой семьи.
Они в браке только второй год, но по ощущениям поженились только вчера. Гермиона чувствует, как ее любовь к мужу растет с каждым днем только больше, и это открытие позволяет дышать свободнее, а чувствовать себя еще счастливее.
Она настаивает на том, чтобы этот Сочельник и Рождество они провели только их семьей, а вот в следующем году можно уже скооперироваться с Поттерами. Северус полностью поддерживает идею Гермионы.
Его внутренний интроверт тоже.
— Мамочка, я готова, — едва удерживая немаленький диспенсер, подает голос Дейзи, уверенно стоя на маленькой табуретке.
Гермиона берет пирог двумя прихватками и ставит перед девочкой, специально отодвинув подальше от края.
— Осторожно, горячо, — предупреждает она.
— Да я справлюсь, мамочка, — расслабленно замечает девочка, высовывая кончик языка, когда поднимает диспенсер.
Гермиона отворачивается всего на одно мгновение, чтобы положить прихватки, и это происходит именно тогда. Одновременно слышится резкий вздох, звук нажатой ручки на диспенсере, после чего на всю кухню гремит звонкий шлепок об каменный пол.
Девушка резко оборачивается, потому что, в первую очередь, страшно пугается, но в следующую секунду забавно округляет глаза. В облаке сахарной пудры, постепенно оседающей на все поверхности и на одежду, стоят ее муж и дочь, замерев на месте.
У Дейзи виноватое выражение лица, она медленно поднимает вверх голову, глядя на отца, полностью облепленного сахарной пудрой. Гермиона переводит взгляд с дочери на мужа и обратно, и в какой-то момент нарушает тишину, повисшую в кухне.
Потому что ее распирает искренний, звонкий смех.
Она почти пополам складывается, прикрывая рот ладонью, и Северус сам не может сдержать улыбки, обернувшись к жене. Ох, Мерлин, ведь у нее такой потрясающий и волшебный смех! И она сказала правду тогда, на свадьбе Поттеров: она действительно очень смешлива.
— Мое солнышко, — утирая слезы, брызнувшие от смеха, тянется Гермиона к дочери, протягивая руки.
— Папочка, прости, пожалуйста, — улыбается Дейзи. — У меня правда пальчики маленькие, — смотрит она на свою ладошку.
Гермиона берет дочь на руки, зацеловывая ее в обе щеки и не прекращая улыбаться. Все можно отмыть и постирать — это железное правило Гермионы в их доме, и Северус прекрасно об этом знает.
— Пустяки, — дергает уголком губ Северус. — Я похож на снеговика из каминной трубы, но, — чуть вскидывает он брови, состроив забавную гримасу, — пускай.
Гермиона едва сдерживается, чтобы не засмеяться вслух снова, потому что ее просто разрывает не только от комичности всей этой ситуации, но и от бешеной нежности к реакции Северуса.
— Моди, — обернувшись, произносит Гермиона.
Домашний эльф тут же появляется рядом, возникнув в воздухе. Она смотрит на хозяев дома, бегает взглядом от одного к другому, но тревоги в ее глазах нет, лишь искренний, неподдельный интерес.
— Пожалуйста, помоги Дейзи принять ванну, — кивает она.
Пожилая эльфийка тут же кланяется.
— Я приду тебя уложить после ванной, — звонко целует она дочь в щеку. — Пирог будет на завтрак, сегодня уже слишком поздно.