– Я бы предпочла какую-нибудь одежду, если она у тебя есть, – признала она. – Возможно, у тебя есть какая-нибудь весьма старомодная черная мантия, которой ты можешь поделиться?
– Моя одежда столь ужасна?
– Для человека-ворона – нет. Но для остальных…
Он улыбнулся чуть шире, и, несмотря все на ужасные обстоятельства, она почувствовала, что внутри у нее что-то расправилось. Он не осуждает меня, подумала она, и в душе словно узел какой-то развязался, а из глаз хлынули слезы. Ксиала прижала ладони к глазам. Она и не думала, что испытает такое облегчение от того, что ее примут.
– У меня есть брюки и рубашка, – вставая, предложил он, – но не могу сказать, что они будут более модными или менее черными, чем моя мантия. – Подойдя к небольшому сундуку, стоявшему в углу рядом с дверью, он плавно открыл его. Рука безошибочно подхватила аккуратно сложенную одежду в верхнем ящике, которую он принес и отдал Ксиале. Вещи были сделаны из светлого хлопка, мягкого, чуть ли не дорогого, и достаточно толстого, чтоб не замерзнуть.
– Отлично, – благодарно сказала она. – Совсем белое. И совсем не черное.
– О, – удивленно сказал он. – Я и не предполагал.
Прихватив новую одежду, она соскользнула со скамьи. Ксиала никогда не была скромницей. Она принадлежала культуре, пришедшей с островов и из воды. Одежда была защитой от стихий и иногда показывала статус, но обычно тики не думали, что из-за каких-то моральных причин необходимо одеваться. Кьюколанцы и, если честно, остальные жители материка слишком сильно переживали из-за наготы, так что, если бы Серапио мог видеть ее, она бы поступила так же. Нет, с озорной ухмылкой подумала она. Если бы он мог меня видеть, я бы пофлиртовала еще.
Ксиала хмыкнула себе под нос, удивленная тем, насколько лучше она себя уже чувствовала. Она заперта непонятно по какой причине, с провалами в памяти и по крайней мере с одним погибшим членом экипажа – и она думает о сексе. Ну, людям свойственно во время опасности думать о нем, не так ли? Она слышала что-то такое, и это звучало вполне правдоподобно.
– Ну, как сидит? – спросил Серапио.
Ксиала вытянула руку. Рукава закрывали кончики пальцев, да и брюки были длинны, но по крайней мере на талии сидело.
– Сшито для великанов из Обреги, – съерничала она, – но подойдет.
Она запрыгнула назад на лавку и уселась, опершись локтями о колено.
– Ты сейчас их слышишь? О чем они говорят?
Он поднял руку, прося, чтобы она замолчала, и они оба прислушались. Ксиала могла сказать, что экипаж все еще спорил меж собой, но помимо этого голоса были совершенно неразборчивы.
Через мгновение Серапио кивнул.
– Ну? – спросила она.
– Экипаж и первый помощник спорят, достаточно ли будет просто отрезать тебе язык, чтоб ты не могла Петь и поработить их, или нужно перерезать тебе горло и попытать счастья уже без тебя.
Она, слыша биение собственного сердца, в ужасе уставилась на юношу.
– Кто-то доказывает, что твои кости стоят много какао и не нужно тратить их попусту.
Она потерла горло, чувствуя, как пульсирует недостающий сустав на мизинце.
– Это Бейт, – добавил он. – Кажется, он – самый искренний сторонник твоей немедленной кончины.
– Прекрасно, – пробормотала она, чувствуя головокружение.
– Ты в порядке?
Она посмотрела на него снизу вверх: его лицо было озабочено, брови нахмурены, а губы плотно сжаты.
– Семь преисподен, – выплюнула она. Страх уступил место гневу. – Я спасла жизнь этого ублюдка. Нужно было дать ему утонуть.
– Ага, – согласился Серапио. – Для тебя было бы лучше, если б он утонул. Подожди. – Он снова вскинул руку, прислушиваясь. Через мгновение он заговорил, и в голосе его послышались нотки удивления. – Келло призывает команду проявить терпение. Он не хочет предпринимать никаких активных действий, пока не будет видна земля. В конце концов, ты можешь им понадобиться, хотя…
У нее скрутило живот от страха:
– Что?
– Пату считает, что мы оба приносим несчастье. Они должны убить нас сейчас, и это даст им шанс. – Он рассмеялся, весело и довольно. – Не припомню, чтобы сделал что-то, чтоб заслужить такую ненависть.