– Я приношу жертвы Богу-Ягуару. Кьюколанцы не знают Бога-Ворона.
– Мы не в Кьюколе, – раздраженно откликнулся Бейт. – Вдобавок твой Бог-Ягуар умер три сотни лет назад. Это богохульство говорить о нем в такой день.
– Бейт прав, – сказал Полок. – Кьюкола платит десятину Жрецам Солнца, не так ли?
– И не все из нас из Кьюколы, – добавил Луб.
– И что это значит? – вдруг спросил Келло. Остальные повернулись к нему, а он же медленно пошел от носа корабля, меж рядами скамей. Глаза первого помощника остановились на Серапио, а зубы были плотно сжаты. – Поклониться этому богу. Что это значит? Кровь? Огонь? Чего желает этот Ворон?
– Не важно, чего он желает, – сказала Ксиала, и вся команда повернулась к ней. – Важно, что мы отвезем этого человека в Тову, как и обещали, и господин Балам заплатит нам. Тогда все будет кончено.
– Ты – Наблюдатель? – спросил кто-то.
Серапио ощутимо содрогнулся, словно само это предположение оскорбило его.
– Он – благословение, – ответил Луб, – и я говорю вам это сейчас. Мы несомненно благословенны в кругу тика и Одо Седоха. – Он со смехом хлопнул Бейта по плечу. Тот добродушно хрюкнул и повернулся к своему веслу, окончательно решив для себя этот вопрос.
Ксиала решила рискнуть:
– Тогда ладно, – сказала она, хлопнув в ладоши. – Все всё увидели, так что возвращайтесь к работе. Всем грести. Нам надо пересечь море.
Казалось, это разрушило чары, и команда вернулась к веслам. Келло все еще таращился – но уже на нее, а не на Серапио. Она склонила голову набок. Проблемы?
Его глаза блеснули. Зубы все еще были сжаты.
Ксиала ожидала, что он что-нибудь скажет, но Келло отвернулся от нее и, не говоря ни слова, направился обратно на нос. Лишь дождавшись, когла он пройдет мимо тростникового навеса и скроется из вида, она рискнула подойти к Серапио.
Услышав ее шаги, он повернул голову.
– Ты не сообщил мне об этом прошлой ночью, – понизив голос, чтоб не услышала команда, сказала она, жестом указав на его тело.
– О чем?
– О… шрамах.
– Ты не спрашивала.
– О, – она раздраженно щелкнула зубами. Возможно, это действительно частично была ее вина. Она сказала ему снять мантию и выйти наружу, но он мог бы сказать, что они увидят. Должен был сказать. – Тебе повезло, что Луб опознал твои шрамы.
– Мы называем их хааханами.
– Как бы вы их ни называли, все могло обернуться по-другому.
Он поджал губы, как бы размышляя над ее словами.
– Я так не думаю.
– Нет? Это тоже один из твоих секретов? Расскажешь в будущем?
Он вздрогнул:
– Нет, – но голос его был ровен.
Он нахмурилась. Могли ее слова значить больше, чем она думала? Впрочем, она смогла обуздать гнев. В конце концов, благодаря Лубу и его жене все прошло хорошо – даже лучше, чем она могла надеяться. И Серапио все еще их почетный гость.
– Прошу прощения, если я оскорбила тебя, – сказала она. – Я совершила ошибку, попросив тебя выйти на палубу. Больше этого не повторится.
Он тяжело вздохнул, в голосе звучало разочарование.