– Ты любила ее? – внезапно спросил он, это была лишь догадка, но что-то в голосе девы-копейщицы заставило его так думать.
– Мы все любили ее, – изумленно ответила она. – И ненавидели тоже. Но в основном мы восхищались ей.
– Вот почему ты здесь?
– Скажем просто – в Хукайе есть те, кто желает, чтоб Това и небесная башня были преобразованы.
То, как она произнесла последнее слово, звучало так, словно она имела в виду совсем другое.
– Преобразование и есть твоя цель?
Она цокнула языком.
– Умно, Сын Ворона. Но раз Пааде не смог раскрыть твою истинную цель, то и я не могу. Не здесь и не сейчас. Терпение. Когда придет Поваге, тебе все скажут.
– Я уже знаю свою истинную цель, – автоматически ответил он. – Кто такой Поваге?
– Разве я не сказала, что надо быть терпеливым?
– Он будет тем, кто вернет меня в Тову?
Он помнил достаточно о том, что говорила ему мать, и достаточно выяснил за два года, проведенные с Пааде, чтобы знать, что для какой бы цели они ни предназначали его, это случится в Тове, среди Черных Ворон. А теперь эта женщина связала его с небесной башней.
Он хранил каждую частицу знаний, желая проявить терпение, о котором говорила Иди. Пааде тоже говорил ему об этом. Научил его доверять процессу становления, осознавать, что, как он вытачивал фигуру из дерева, так его наставники будут вытачивать его. Но для чего?
– Ты готов начать? – спросила она.
Он вспомнил, как она сказала, что пришла не только научить его использовать посох, но и еще для кое-чего.
– Начать что?
Что-то сильно ударило его по руке, и он вскрикнул от неожиданности. Это ударило его снова, и он понял, что это был тот же предмет, которым она стучала по полу, – посох, копье или что-то вроде того. Почувствовав движение воздуха, когда она замахнулась, чтобы ударить его снова, он взмахнул рукой, отталкивая древко прежде, чем оно вновь ударило его.
– Хорошо, – оценивающе сказала она. – У тебя медленная реакция, но рефлексы хороши для начинающего. Чувство пространства прекрасно, а что насчет инстинктов?
Она пересекла комнату в пять длинных шагов. Что-то разбилось об пол.
Серапио немедленно встал:
– Что ты делаешь?
Новый грохот, и Серапио понял, что Иди разрушает его полку, сбивая на пол его тщательно вырезанных зверей.
– Прекрати! – Он сделал два шага вперед и врезался коленом в лавку, забыв в спешке, где она. Он выругался – эти слова он услышал у Пааде.
Иди рассмеялась:
– Ну, ругаешься ты, как солдат. Посмотрим, можно ли тебя заставить драться так же, как они.
Новый грохот от упавшего на каменный пол и разлетевшегося на куски дерева. Его желудок сжался. Он должен был ее остановить. Не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге, он обогнул лавку и сделал оставшиеся девятнадцать шагов к полке. Не обращая внимания на деву-копейщицу, протянул руку и провел ладонью там, где обычно стояли лесные создания. Там было пусто. Он снова выругался и опустился на колени, ощупывая каменный пол. Пальцы сомкнулись на каком-то предмете, и через мгновение он понял, что это ворона, все еще целая. Первая статуэтка, которую он вырезал. Сунув ее в карман противоположный тому, где лежал резец, он нащупал еще статуэтки и опознал зайца, белку и лису, всего шесть. Прижав их к груди, он встал и одну за другой положил на полку – всех, кроме вороны, которую оставил в кармане. Иди все это время стояла за спиной – наблюдала, оценивала его.
– И что же это за тренировка? – сердито спросил он.
– Я просто собью их снова, – легкомысленно сообщила она.
– Не надо! – Его дыхание было резким, испуганным.
Короткое движение, и он услышал, как с полки, впереди, упало что-то еще.