– Да, наверно. Но их трудно есть.
– Твой кьюколанский ужасен. Ты говоришь на торговом?
– Да.
– Давай тогда говорить на нем. Итак, в Обреги нет моря?
Он отрицательно покачал головой. Рыба была странной, но вкусной. И теперь, впившись в нее зубами, он чувствовал дикий голод.
Она тихо и облегченно рассмеялась:
– Тогда ты просто человек.
Он остановился, не донеся рыбу ко рту. Это было утверждение, а не вопрос, поэтому он ничего не сказал, оставив ее слова без ответа, и лишь откусил еще кусок.
– Когда ты появился из ниоткуда, я на минуту подумала… – Она оборвала речь на полуслове. – Иногда в море видишь странные вещи. Черная птица, превращающаяся в человека в черной мантии, – не самая странная вещь, которую я видела.
– А что было самым? – полюбопытствовал он.
– Женщины с рыбьим хвостом и голосами, что сковывают людскую волю, – ответила она, и по ее тону он понял, что она смеется над собой.
Он взял еще одну рыбу, на этот раз откусив ей голову, вместо того чтоб начать сбоку.
– Семь преисподен, – вновь рассмеялась она. – Неужели никто не научил тебя есть рыбу?
Эта штука скользила во рту, а кости норовили проскользуть между зубов.
– Нет.
Она похлопала его по руке:
– Дай сюда.
Он проглотил небольшой кусок, а остальное передал ей.
– Сядь, – скомандовала она, и он быстрыми шагами проследовал за ней к скамейкам для гребли. – Я разрезала ее напополам. Следи за костями. Они могут воткнуться в горло, но белое мясо самое вкусное, ешь его первым.
– Белое мясо?
– Прости, моя ошибка, – извиняющимся тоном сказала она. – Просто выбери мясо у костей. Сможешь?
– Конечно. – Ему потребовалось мгновение, чтобы нащупать его, но вскоре он уже разбирал пальцами мясо. Мягкое и буквально тающее на языке. И при этом намного вкуснее, чем чешуя и кости.
– Вот.
Она протянула ему что-то еще. Это было одно из тех созданий в раковине, что лежали рядом с лепешками и рыбой. Она открыла ракушку, и та, разделенная на две половины, лежала у него на ладони. Он запустил внутрь пальцы.
– Нет, – сказала она, – устрицу высасывают. Без рук. Только ртом.
Он поднес раковину к губам и сглотнул, устрица соленым потоком скользнула ему в горло. Это было вкуснее, чем рыба, да и есть ее было проще.
– Еще. – Она протянула ему вторую устрицу, и он почувствовал на себе ее наблюдающий взгляд. Оценивающий.
После пятой устрицы он поднял руку, показывая, что ему хватит.
Протянув руку к миске, стоявшей на скамейке между ними, он взял маисовую лепешку. Разломил ее пополам – крошки посыпались между пальцами – и предложил ей кусочек. После минутного колебания она взяла.
– Меня зовут Ксиала, но ты можешь звать меня капитан, – жуя сказала она.