– Хорошие люди, – сказала она. – Симпатичные. Родственные. Хотя в своей заветной игре не так уж и хороши, – рассмеялась она, коснувшись ладонью выигрыша.
– Ты им веришь?
– Более или менее, – сказала она. – Дяде – чуть меньше. Он странно смотрит на тебя, Серапио. Как будто что-то от тебя хочет.
– Я знаю.
Она удивленно глянула на него.
– По материнской линии он Водомерка, поэтому он относится именно к этому клану, но он сказал мне, что его дед по отцовской линии был убит в Ночь Ножей. Он – Черная Ворона.
– То есть он член твоей семьи?
– В некотором роде.
– И что он хочет?
Он снова взялся за стамеску, принявшись вновь резать по дереву. Мягкий царапающий звук от скользящего по дереву инструмента зашелестел по комнате.
– Айше рассказывала тебе о культистах, как она их назвала. Об Одохаа.
– Она мне почти ничего не сказала. Просто какая-то религиозная группа, ненавидящая Наблюдателей. Так называются жрецы, верно? Те самые, с которыми ты собираешься встретиться.
Он кивнул, его руки продолжали скользить по вырезаемой статуэтке.
– Она сказала, что думает, что ты один из них.
– Жрец?
– Культист.
– Дядя рассказал мне об Одохаа, – задумчиво сказал Серапио. – Они молятся о возвращении Бога-Ворона, и есть пророчество, которому они следуют. Пророчество, гласящее, что бог вернется, освободит их от власти Наблюдателей и приведет Черных Ворон к славе.
Ксиала фыркнула.
– Я никогда особо не интересовалась пророчествами и судьбами. Я предпочитаю жить без предначертаний, знать, что женская судьба зависит от нее самой, а не от старческих изречений и пыльных свитков. Опять же, пророчества всегда сбываются не так, как полагается. Они обещают, что придет спаситель, а он кончает тем, что пожирает младенцев, или пинает щенков, или еще чем-нибудь в этом роде, а глупец, получивший это пророчество, всегда кончает смертью. Кроме того… – Она вспомнила о погибшей команде и дюжине других экипажей, что плавали с ней эти годы. – Пророчества – питательная среда для авантюристов. Оправдание плохих поступков. Им нельзя доверять. – Она потерла мизинцем о безымянный палец. – Чтобы получить шанс у судьбы, они украдут даже твои кости.
Пока она говорила, Серапио продолжал упорно работать, но стоило ей замолчать – и он сразу остановился.
– Мне кажется, ты не понимаешь.
– Не понимаю – что?
Он помолчал немного и снова принялся за работу: пальцы ловко сновали по дереву, создавая фигурку из жалкого обрубка.
– Я – исполнение их пророчества.
Ее первой реакцией был смех. Пророчества не любят сказки на ночь и не одалживают тебе лишнюю одежду. Пророчества не говорят на отвратительном кьюколанском и не могут не знать, как есть проклятую рыбу. И уж конечно, они не прижимаются к тебе всем телом, когда ты слишком много выпила и испытываешь к себе жалость.
Но они умеют разговаривать с птицами. Они пахнут магией. И, звезды и небо, могут заставить солнце бояться их.
– Мать Вода! – пробормотала она. – Ты серьезно…
Он кивнул.
– Но… как? Ты… ты же просто человек! Я думала, в пророчествах действуют рожденные от смертных женщин дети богов, ну или что-то в этом роде.
– Бога можно сотворить и иначе, – тихо сказал он, руки без остановки сновали по дереву. – Найти и подготовить нужное сырье, отлить его в форму, что сможет вместить бога.