– Я не хотел тебя напугать, – извинился он. – Я услышал, что ворон возвращается.
– Все в порядке, – сказала она, успокаиваясь и оглядывая их новый транспорт. К сожалению, большая его часть была окутана сгущающимися сумерками. – Похоже, ты нашел, на чем нам ехать.
– У нас будут кровати в комнате, которую придется делить с тремя другими путешественниками, но капитан уверяет, что сможет доставить нас в Тову до Конвергенции.
Она хмыкнула. Трое незнакомцев? Что ж, в любом случае это не хуже ночевки с командой.
– В этой комнате? – спросила она, заглядывая через плечо Серапио.
– Позади меня? Да.
Она обошла его и остановилась. От Серапио пахло чистотой. Точнее, водой с мылом.
– Ты искупался?
– В реке.
Она сникла от разочарования:
– Не в паровой бане?
– В реке. Это очень освежает.
В его случае это, вероятней всего, означало, что это было похоже на то, как если бы ты сидел голым в замерзающем пруду. Ксиале хотелось тепла, а не холода. Но, наверное, это все же было лучше, чем ничего.
Она заглянула внутрь комнаты сквозь камышовые стены. Там было тесно и, конечно же, трое мужчин уже заняли место, склонившись на полу над какой-то игрой в кости.
– Это наши соседи по каюте?
– Паломники, – уточнил он. – Едут в Тову на солнцестояние.
– Азартные паломники? – Она скептически рассмеялась, а он равнодушно пожал плечами.
– Ты нашла начальника гавани?
– Все улажено, – сказала она. – И я купила новый плащ. – Ксиала протянула покупку Серапио, чтобы тот полюбовался, и лишь потом вспомнила, что он слеп. – Это шерсть, – объяснила она. – Водонепроницаемая.
– А я, кстати, вспомнил. – Он поднял с земли лежащий у самых ног сверток из хлопковой ткани и протянул ей. Ксиала развернула его, и тот распался на две части. Одежда. Она подняла ее.
– Это брюки? – спросила она.
– И рубашка.
Одежда была простой, но хорошо пошитой. Рубашка представляла собой сложенный напополам и сшитый кусок ткани с длинными пришитыми рукавами, она казалась маловатой, но не очень уж смертельно. Штаны казались длинными и свободными, но когда она примерила их, выяснилось, что они достают только до икр. В сандалиях будет холодно, но, если удастся найти где-нибудь сапоги, этого хватит.
И рубашка, и брюки были такого же матово-белого цвета, как и одежда, которую она носила сейчас, но брюки были украшены яркой вышивкой по штанинам и талии, а рубашка укорочена.
– Это детская одежда?
– Я купил у одного из паломников. Он собирался подарить это племяннику. Тебе подойдет?
– Я буду похожа на мальчика-подростка с грудью и бедрами, – возразила она, – но… – она вздохнула. – По крайней мере, она чистая.
Из комнаты, где находились паломники, донесся победный рев, и собеседники оглянулись. Послышались добродушные крики и шум сдвигаемых скамеек, а потом мужчины рванулись наружу, громко и шумно. Шедший впереди чуть не налетел на Ксиалу, и капитан успел его поймать почти перед самым столкновением. Глаза мужчины встретились с глазами Ксиалы, и она увидела, что это вовсе не мужчина, а очень привлекательная женщина с волосами, подстриженными в мужском стиле – коротко обрезанными по бокам и туго стянутыми в узел сзади.
– Прошу прощения, – пробормотала женщина, и, когда она улыбнулась, Ксиала почувствовала легкий аромат спиртного в ее дыхании. Начальник порта была первой женщиной, которую Ксиала увидела за последние недели, а теперь еще и эта, и она почувствовала, как напряжение спадает с ее плеч. Ксиала любила море, любила Кьюколу с ее величественной архитектурой и утонченностью, но, Мать Вода, как хорошо быть на этом краю Меридиана.
– Не нужно извинений, – ответила она, возвращая улыбку.