Штаб был на шестом этаже. Ему ответил домофон. Алексей назвал свою фамилию и цель прибытия. Дежурный быстро открыл дверь, и Алексей зашёл. Сержант и посыльные из роты управления оказали ему воинское приветствие. Управление полка не потеряло своей Семёновской дисциплины. Он заметил, что первый и второй батальон, которые жили поблизости были более дисциплинированы, чем другая часть городка.
Дежурный по штабу вошёл в кабинет службы войск. Когда дверь открылась, в двух шагах от неё стояла ещё одна в личный кабинет начальника. Сержант постучался и доложил, что пришёл Стародубцев. Алексей услышал, как Каразин сказал, чтобы он подождал.
Алексей стучал каблуками по паркету, расхаживая по своему будущему кабинету. В четырёх углах стояли компьютеры. Алексей прошёл к окнам. Отодвинул жалюзи и увидел перед собой дома, а вдалеке небоскребы «Москва-Сити».
Вдруг послышался щелчок. Это был магнитный замок у двери Каразина, который размагничивался, когда нажимаешь кнопку. Алексей сломя голову побежал к двери. Кабинет начальника намного меньше. Места почти не было. Посреди помещения длинный стол, который отнимал уже большую часть пространства. Сбоку большой стеклянный шкаф со всякой футбольной атрибутикой: кубки, медали, шарфы, мячи и прочее. Сам Каразин сидел, уставившись в телевизор. Его голова была повёрнута на бок. Алексей стоял на пороге и ждал, что тот на него посмотрит, но Каразин сидел со своей енотской улыбкой и смотрел футбол. Изображение барахлило из-за глушилок в полку.
Алексей подставил руку к фуражке.
— Товарищ подполковник, лейтенант Стародубцев по вашему приказу прибыл. — Каразин сморщился, его самодовольная улыбка пропала, он, не глядя, замахал быстро рукой, чтобы он сел и заткнулся. Где-то через минуты две началась реклама между таймами, он лениво потянулся к телевизору и убавил звук.
— Что ты разорался тут. Так и будешь стоять по стойке смирно и кричать по вашему приказанию? Здесь офисная обстановка, в этих дверях забудь все эти замашки свои солдафонские. Понял?
— Понял.
— Ну что? — хитро улыбнулся он.
— Что?
— Ничего не хочешь мне сказать? Перед тем, как начать говорить с тобой о делах, хотелось бы оговорить наши с тобой личные вопросы. Ну, есть, что сказать? — Алексей покачал головой. — Ну тогда у меня есть, — он нагнулся, и не успел Алексей заметить, как в него полетел мяч. — какого хрена ты ей всё рассказал, а? Тебя отец не учил язык за зубами держать? Тебя спрашиваю?
— Чего?
— Чего-чего, блядь, мы с твоим отцом договорились, что ни ты, ни мои дети не будут знать о том, что связано с этой квартирой! А потом мне звонит моя дочь и сама мне всё это рассказывает! Откуда ты всё это знаешь?
— Отец мне рассказал перед смертью.
— Что он тебе рассказал?
— Всё, кроме войны и того, что вас не касается. — когда он это сказал, в него полетел ещё один мяч, но уже американского футбола. — Да откуда?
— Поговори мне здесь! Если он тебе рассказал, значит, это надо моей дочери пересказывать? Зачем он вообще это сделал?
Лёша пожал плечами.
— Знал, что умрет, а я никогда не узнаю правду о себе.
— Что там рассказывать? Я всё о тебе знаю. Я уважал твоего отца, мы с ним вместе воевали. После войны он завёл семью, я дал ему ключи, так как ему было негде жить. Потом ты родился, но он сказал, что рано или поздно вернёт мне квартиру. Что тут сверхъестественного. У меня начались проблемы в семье. Я потерял жену. А ты весь такой распрекрасный рассказываешь всё моей дочери! Не мог держать свою дрянную правду при себе? — он перестал кричать и обратно прильнул к спинке своего кресла.
— Мы стали встречаться. И оказались оба в этом доме. Она стала чувствовать, что что-то не так.
— Значит, надо было повернуться и уйти.
— Я не хотел. Она мне очень нравится.
— Где вы познакомились?
— В литературном институте.
— Не говори мне, что ты тоже из этих. Второго писателя я не выдержу.
— Нет, моя мама там училась.
— Мама?
— Да, она выпускница этого института.
— Ах да, я помню. Митя говорил мне. Подожди, а твоя мама…