В суде Франклину предъявили обвинение в федеральном преступлении, заключающемся в нарушении гражданских прав Теодора Филдса и Дэвида Мартина III, двух жертв убийства в Солт-Лейк-Сити.
Ссылаясь по меньшей мере на тринадцать псевдонимов, многочисленные попытки маскировки и «отсутствие связей с каким-либо сообществом», федеральный прокурор Гэри Бетц попросил установить чрезвычайно высокий залог. Затем Бетц перечислил список преступлений, в которых подозревался Франклин, включая убийства по меньшей мере в четырех городах, покушение на убийство и ранение Вернона Джордана, а также ограбления банков в Теннесси и Джорджии. Франклин отрицал все обвинения. Он также отрицал, что находился в Лейкленде из-за запланированного приезда туда президента Картера, заявив, что «Джимми Картер совершенно меня не интересует».
Меня это утверждение не убедило. Я допускал, что Франклин, возможно, не знал о приезде Картера и сам оказался там случайно. Но из-за письма, которое он написал, мы знали, что Франклин действительно интересовался Джимми Картером. Кроме того, если бы он знал о предстоящем появлении Картера, то, наверное, испытал бы то же ощущение рандеву с судьбой, что и Ли Харви Освальд, когда узнал, что кортеж президента Кеннеди проследует под его новым местом работы.
Для такого человека, как Франклин, не было славы большей, чем уничтожить президента Соединенных Штатов, – президента-южанина, который отвернулся от своего наследия, приняв гражданские права и смешение рас. На большее убийца-ассасин не мог и надеяться. Франклин не был мучеником; он попытался бы совершить преступление, только если бы был уверен, что это сойдет ему с рук, и он уже успешно использовал снайперские приемы, которые могли помочь в этом. В своих способностях в этой области он не сомневался. И даже если бы, в случае успеха, он не смог объявить об этом во всеуслышание, для него это было бы величайшим событием жизни, ведь по крайней мере в его собственном сознании оно связало бы его с историей, что он – и в это верят многие убийцы – по праву заслужил.
Хотя соображения такого рода важны в наших постоянных усилиях понять и попытаться предсказать поведение различных типов преступников, угроза убийства президента, к счастью, была ликвидирована. На первое место вышла задача выработки стратегии: как работать с Франклином и по каким пунктам его можно привлечь к ответственности.
Как во время допроса в офисе ФБР, так и в открытом суде он отрицал, что совершал убийства, ограбления банков или другие серьезные преступления. По закону, как нас всех учат в школе, в соответствии с американской системой правосудия обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана. Звучит приятно и обнадеживающе, и на самом деле это защита от – или, по крайней мере, препятствие для – предвзятого судебного преследования. Но это не означает, что общественность или мы в правоохранительных органах должны допускать, что задерживаем или привлекаем к суду предположительно невиновного мужчину или женщину. Сама идея абсурдна на первый взгляд.
Что на самом деле означает принцип «презумпции невиновности», который возник задолго до британского общего права, в древнееврейском и исламском кодексах, так это то, что обвинение или обвиняющее лицо несет все бремя доказывания вины за пределами некоторого жесткого стандарта (наш «вне разумного сомнения» для уголовных преступлений) и что обвиняемому даже не придется прибегать к защите, если он или она решит этого не делать. Другими словами, в суде, чтобы обвинение выиграло, оно должно устранить все разумные сомнения каждого присяжного в том, что подсудимый может быть виновен. Я всегда считал важным и примечательным, что обвиняемому предлагают признать себя «виновным» или «не виновным», а не «виновным» или «невиновным». В нашей системе обвиняемый не должен доказывать свою невиновность.
Итак, можем ли мы заставить Франклина признать свою вину в чем-либо перед сотрудником правоохранительных органов, чтобы обвинение выдержало затем испытание судом? Это был следующий вызов, который стоял теперь перед нами.
Глава 9
2 ноября американский судья первой инстанции Пол Гейм-младший в Тампе пришел к выводу, на основании представленных доказательств, что Джозеф Пол Франклин и есть тот человек, которого департамент полиции Солт-Лейк-Сити и ФБР считают ответственным за убийство Филдса и Мартина, несмотря на его официальные заявления об обратном. Среди наиболее убедительных улик были отпечатки пальцев на коричневом «Камаро», обнаруженном рядом с местом преступления в Солт-Лейк-Сити. Гейм распорядился экстрадировать Франклина в Юту и удовлетворил ходатайство правительства взять у Франклина образцы почерка для сравнения с подписями на водительских правах, регистрационных карточках мотелей и других документах, оставленных, как полагали следователи, Франклином. При положительном результате они помогли бы подтвердить его местонахождение в критический момент совершения того или иного преступления. В тот же день заместитель окружного прокурора округа Солт-Лейк Роберт Л. Стотт подал жалобу и предъявил Франклину обвинение в двух убийствах первой степени. Но с этим ему пришлось подождать до судебного решения по вопросу о нарушении гражданских прав. Ответственность за транспортировку Франклина из Флориды в Юту лежала на Службе федеральных маршалов США. Сопровождать их предстояло специальному агенту Роберту Дуайеру из отделения ФБР в Тампе. Нам представлялась возможность за те несколько часов, пока он будет в наручниках в самолете – ситуация, мягко говоря, необычная и стрессовая, – устроить нетрадиционный допрос, который мог бы привести к признанию, которого он раньше избегал.
Перевозка Франклина в Солт-Лейк-Сити была назначена на 8 ноября. Маршальская служба зафрахтовала двухмоторный турбовинтовой самолет «Мицубиси ЭмЮ-2». Предполагалось, что вместе с Франклином и Дуайером на борту будет пилот, второй пилот и три заместителя маршала.
В предшествовавшие полету дни Дуайер познакомился с моим профилем Франклина и накануне позвонил мне в Куантико – посоветоваться, что и как сделать во время полета, чтобы использовать его с максимальной пользой.
Частный самолет как альтернатива коммерческому рейсу – отличная идея. Я посоветовал Дуайеру составить с пилотами такой план полета, чтобы они оставались в воздухе как можно дольше. Мы знали, что Франклин всегда чувствует себя некомфортно, когда не может контролировать ситуацию.
Подтверждением этому могло служить то, как он обставлял свои преступления. Во время полета его уровень стресса будет высоким с самого начала, следовательно, он будет искать эмоциональную поддержку у тех, кто рядом, в самолете. Единственная сложность заключалась в требовании штаб-квартиры, согласно которому любой разговор о преступлениях должен быть инициирован Франклином добровольно и, если это случится, задокументирован, то есть записан на магнитофон.
Я предложил, чтобы Франклина сопровождал серьезный, авторитетный белый агент из отделения ФБР в Тампе. Сам Дуайер идеально подходил на эту роль. Я посоветовал ему надеть классическую «униформу» ФБР – накрахмаленную белую рубашку, черный или темный костюм, черные туфли. Полный набор. Держаться ему следовало строго и уверенно, как и надлежит представителю власти. Он также должен иметь при себе некий реквизит, дающий основание предполагать, что мы знаем о Франклине гораздо больше, чем показываем. Мы знали, что специалисты в Тампе создали такой инструмент, как Визуальный следственный анализ (ВСА), в таблице которого отражены все известные действия Франклина за последние два года. Для Дуайера это была бы идеальная подпорка, способная убедить Франклина в высокой степени профессионализма Бюро и предполагающая даже всеведение.
Первоначальный план Дуайера состоял в том, чтобы ударить по самолюбию Франклина и попытаться запугать его и сломить. Мне нравилась идея с запугиванием, но подход к нему виделся иначе. Тема ограбления банков, на мой взгляд, не повлияла бы на Франклина в нужной мере, поскольку для него это был всего лишь способ заработать на жизнь, а не смысл существования. Я не хотел, чтобы Дуайер инициировал разговор – в любом случае начальство уже исключило такой вариант, – но думал, что в условиях долгого полета, под стрессом и в той атмосфере, которую мы планировали создать, Франклин сам не выдержит и начнет говорить.
Я предложил Дуайеру, как только это случится, попытаться усыпить его бдительность разговором в духе «мы против них». Не соглашаться с тем, что нацисты или куклуксклановцы хорошие люди и приличные организации – такую игру Франклин бы разгадал, – но использовать то, что мы уже знали о его отношении к ним.
Важным компонентом поведенческого профайлинга является экстраполяция на основе известных фактов. Мы знали, что он присоединялся к различным группам ненависти и впоследствии расставался с ними. Мы знали, что он ожесточился и выбрал в качестве мишени афроамериканцев, и, следовательно, вышел из этих групп не из-за изменения личной философии. Мы знали о его параноидальных наклонностях. Из сообщений агентов, инфильтрованных в экстремистские группы, мы знали, что деятельность многих ограничивалась разговорами о ненависти и негодовании.
Поэтому, хотя лично от Франклина мы ничего такого не слышали (это будет позже), логично было заключить, что причина, по которой он стал одиноким волком, заключалась в том, что он был сыт по горло пустой болтовней и бездействием и/или боялся стукачей и тайных агентов. Позже выяснилось, что мы были правы по обоим пунктам.
Я предложил Дуайеру высказать мнение, что группы, в которых состоял когда-то Франклин, становятся все менее и менее эффективными именно по той причине, что среди них слишком много обычных болтунов, пьяниц или нытиков, которые на самом деле не готовы к каким-либо действиям для достижения целей. Таким образом, не одобряя явно убийства, агент мог намекнуть, что восхищен самоотверженностью и преданностью миссии Франклина.
Такой подход мы с Бобом Ресслером только что использовали, когда брали интервью у Дэвида Берковица в тюрьме «Аттика» в Нью-Йорке. Мой отец, Джек Дуглас, был журналистом в Нью-Йорке, а потом возглавлял профсоюз печатников на Лонг-Айленде. Для интервью с Берковицем он снабдил меня экземплярами местных таблоидов с большими заголовками об убийствах «Сына Сэма». Я взял «Нью-Йорк дейли ньюс» и передал его через стол Берковицу.
– Дэвид, через сто лет никто не вспомнит Боба Ресслера или Джона Дугласа, но люди будут помнить Сына Сэма, – сказал я.
Я процитировал тогдашнее дело BTK в Уичито, штат Канзас[9], и сказал, что он писал хвастливые письма в полицию и СМИ и упоминал в них Сына Сэма.
– Он хочет быть похожим на тебя, потому что у тебя есть эта сила, – добавил я.
Я знал, что в глубине души Берковиц хотел признания и славы за свои убийства, и вот так мы сумели его разговорить. Тактика сработала. Когда он сел на своего любимого конька – мол, это трехтысячелетний демон, действовавший через черного лабрадора его соседа Сэма Кара, приказал ему убивать, я сказал:
– Эй, Дэвид, прекрати нести чушь. Собака была ни при чем.
Он рассмеялся и признал, что я прав и что он просто выдумал все ради красного словца, чтобы повысить свой статус.
Я думал, что то же самое может сыграть и с Франклином, если мы найдем к нему правильный подход.
Самолет вылетел из Санкт-Петербурга, Флорида, в шесть утра, в ноябре в этот час там полная темнота. Мы думали, это добавит немного жути и тревожности.
Дуайер сыграл свою роль идеально, прибыв к самолету в черном костюме-тройке, белой рубашке с длинными рукавами и строгом галстуке. Начиная работать с серийными убийцами, мы прекратили записывать наши сеансы с ними, когда поняли, насколько они параноидальны и как сильно влияет на них сознание того, что их слова записываются. Но, зная, что магнитофон необходим, мы попросили Дуайера взять его с собой – показать, что он готов ко всему. Агент также прихватил номер «Нью-Йорк таймс» и «Ньюсуик» с репортажами о Франклине, а также темно-бордовую папку с печатью ФБР на лицевой стороне. На самом деле такие папки раздавали студентам Академии ФБР, но выглядела она очень официально. В нее Дуайер положил несколько чистых листов с логотипом ФБР, которые тоже выглядели очень солидно, выглядывая из папки и «светя» фирменным бланком.
[9] Деннис Рейдер, также известный как BTK – серийный убийца, предпочитавший душить своих жертв. Прозвище, которое он дал себе сам, – аббревиатура из трех слов: bind («связать»), torture («пытать»), kill («убить»).