Лили доела третью булочку, когда прибыли Хейзел и Голик. Хейзел затмила всех,
как всегда. Ее платье сочеталось с хмурыми тучами, серебряная вышивка сияла в лучах
солнца. Как и Меланта, она была с диадемой. Они явно задумали это, чтобы напомнить
Рансону не шутить с королевской семьей. Что он мог против них?
Это впечатляло. У его семьи было несколько союзников, но они были богатыми.
Костяшки Рансона побелели, он впился в чашку, коричневая жидкость
выплеснулась, когда он опустил ее.
- Простите, что помешали, - сказала Хейзел. – Мне нужно забрать сестер, чтобы мы
приготовились к балу-маскараду.
- Конечно, - он встал и поклонился, зная, что он в меньшинстве.
Лили поднялась, и он схватил ее за руку, не дав уйти. Его ногти впились в ее кожу.
- Королева услышит об этом, - прошептал он с поскуливанием в голосе. Он не
заметил Голика, подошедшего сзади.
Эбен повернулся к ним с рукой на мече. Буря в его глазах делала гнев Рансона
пустяком.
Голик схватил Рансона за запястье и сжал, чтобы он отпустил Лили.
- Не думаю, что она услышит. Или об этом узнаю я.
Гнев Эбена не угас, но он посмотрел на Голика с уважением. И чем-то еще.
Завистью?
У него были чувства к ней. Лили знала. Но толку, если он не признается в них?
Рансон оскалился Голику и сказал Лили:
- Первый танец для меня, конечно.
- Конечно, вы ее простите, - сказал Голик. – Принцесса пообещала первый танец мне,
- он с силой опустил Рансона на стул, и тот чуть не упал назад.
Лили приняла руку Голика с облегчением. Может, завуалированная угроза не пустит
Рансона побежать к королеве с новостями о катастрофе.
Меланта забрала Правду из кустов, не думая о грязи на платье. Орин просиял, словно
гусыня усыпала ее бриллиантами. Они пошла к садам кухни.
Голик отвел Лили и Хейзел в их башню и попрощался до вечера. Эбен встал у стены,
оставаясь на страже. Пока дверь закрывалась, он на миг встретился взглядом с Лили, его