комнате.
- Лили, - рявкнула мама. – Потрудись объяснить, зачем ты привела сестер на встречу,
куда приглашена была одна?
- Лили тут ни при чем, - сказала Хейзел. У нее и матери волосы были заплетены в
золотые короны, отражения прошлого и будущего.
- Теперь все мои дочери не слушаются меня? – она взмахнула бумагой со стола. –
Кто в ответе за заказ дюжины туфель?
Корал заказала по две пары для каждой из них и из самого дешевого материала. Но
это теперь не имело значения.
Никто не выдаст Корал. Лили вышла вперед, чтобы отвлечь внимание матери от
девочек, но мама приняла это за признание.
Она ударила бумагой по столу.
- Ты – лидер, да? Ты уговорила сестер подыгрывать твоей тишине! – мама никогда
не кричала при других придворных, но в это время года она обычно пряталась в своих
покоях. – Если бы мой сын выжил, все было бы по-другому!
- Мама! – сказала Гвен.
Лили зажала рукой рот. Другие девочки тихо возмущались, Голик вышел вперед,
задев Лили плечом. Один из придворных открывал и закрывал рот, как рыба, без слов.
Мама дрожала.
- Сын никогда так со мной не поступил бы, - сказала она тихо, но твердо. – Кто
поймет, что с моими дочерьми, может жениться на них.
- Мама, нет! – Гвен подошла к Лили и обвила ее рукой.
Тело Лили онемело. Если бы не Гвен, она бы уже не стояла.
Мара осела на пол, Голик ерзал, словно хотел что-то сделать, но не был уверен, что
время подходит.
Лицо мамы опустело, следы гнева пропали. Она была в кабинете короля в обществе
придворных. Рансона. Она не могла вернуть слова, даже если не была серьезна.
На лице Рансона появлялись то гнев, то победа. Его предложение было
бессмысленным, но, если он поймет, что происходит, возражения Лили не сыграют роли.
- Прочь, - прошептала мама и подошла к окну.