Я закончил разговор и услышал низкий писклявый звук. Радар вернулась с игрушкой во рту. Я подумал, что, может быть, это обезьяна, но она была так изжевана, что трудно было сказать. У меня все еще был телефон в руке, поэтому я сделал снимок. Она принесла мне игрушку и бросила ее рядом с моим стулом. Ее глаза сказали мне, что я должен был сделать.
Я мягко толкнул игрушку через всю комнату. Радар, прихрамывая, последовал за ней, подняла ее, заставил несколько раз пискнуть, чтобы показать, кто здесь главный, и вернула обратно. Она бросила ее рядом с моим стулом. Я мог представить ее молодой собакой, более тяжелой и гораздо более проворной, преследующей эту бедную старую обезьяну (или ее предшественницу) во весь опор. То, как Энди сказал, что она набросилась на него в тот день. Теперь ее дни бега закончились, но она старалась изо всех сил. Я мог представить, как она думает: «Видишь, как я хороша в этом? Оставайся здесь, я могу заниматься этим всю ночь! "
Только она не могла, а я не мог остаться. Папа хотел, чтобы я вернулся домой, и я сомневался, что смогу спокойно спать, если останусь здесь. Слишком много таинственных скрипов и стонов, слишком много комнат, где может скрываться что угодно... и подкрадываться ко мне, как только гаснет свет.
Радар вернула писклявую обезьянку обратно.
— Хватит, — сказал я. — Отдохни, девочка.
Я направился в задний холл, и тут мне в голову пришла идея. Я пошел в затемненную комнату, где Радар нашла свою игрушку, и нащупал выключатель, надеясь, что ничто (например, сморщенная мумия матери Нормана Бейтса) не схватит меня за руку. Выключатель издал щелкающий звук, когда я нашел его и щелкнул.
Как и кухня, гостиная мистера Боудича была старомодной, но опрятной. Там стоял диван, обитый темно-коричневой тканью. Мне показалось, что от него было мало толку. Большая часть времени здесь, по-видимому, была проделана в мягком кресле, стоявшем посреди старомодного тряпичного коврика. Я мог видеть пятно, оставленное тощими голенями мистера Боудича. Синяя рубашка из шамбре была перекинута через спину. Кресло было обращено к телевизору, который выглядел доисторическим. На нем была какая-то антенна. Я сфотографировал его на свой телефон. Я не знал, может ли работать такой древний телевизор, но, судя по книгам, сложенным по обе стороны от него, многие из которых были помечены заметками, им, вероятно, пользовались не часто, даже если бы работал. В дальнем углу комнаты стояла плетеная корзина, доверху набитая игрушками для собак, и это было все, что кому-либо нужно было знать о том, как сильно мистер Боудич любил свою собаку. Радар пересекла комнату и схватил плюшевого кролика. Она принесла его мне с выражением надежды на лице.
— Не могу, — сказал я. — Но ты можешь взять это. Наверное, это пахнет как твой парень.
Я схватил рубашку со спинки стула и расстелил ее на кухонном полу рядом с ее тарелкой. Она понюхала ее, затем легла на нее.
— Молодец, девочка, — сказал я. — Увидимся утром.
Я направился к задней двери, подумал еще раз и принес ей плюшевую обезьянку. Она пожевала его пару раз, может быть, просто чтобы доставить мне удовольствие. Я отступил на несколько шагов и сделал еще один снимок на свой телефон. Затем я ушел, не забыв запереть собачью дверь на засов. Если бы она напортачила внутри, мне просто пришлось бы все убрать.
Возвращаясь домой, я думал о желобах, без сомнения, забитых листьями. Нескошенный газон. Это место остро нуждалось в покраске, и это было выше моих сил, но я мог что-то сделать с этими грязными окнами, не говоря уже о покосившемся штакетнике. Конечно, если бы у меня было время, а учитывая предстоящий бейсбольный сезон, я этого не сделал. К тому же там была Радар. Это была любовь с первого взгляда. Может быть, как для нее, так и для меня. Если эта идея покажется вам странной, или банальной, или и то, и другое вместе, все, что я могу сказать, это смириться с ней. Как я сказал своему отцу, она была хорошей собакой.
В тот вечер, ложась спать, я поставила будильник на пять утра, затем написала мистеру Невиллу, моему учителю английского, сообщение, что меня не будет на первом уроке, и попросил передать мисс Фридлендер, что я могу пропустить и второй урок. Я сказал, что мне нужно навестить парня в больнице.
Глава третья
В первых лучах рассвета Психо-хаус выглядел менее психо, хотя туман, поднимающийся от высокой травы, придавал ему готический вид. Радар, должно быть, ждала, потому что она начала стучать в запертую собачью дверь, как только услышала меня на ступеньках. Которые были рыхлыми и губчатыми, еще один несчастный случай, ожидающий своего часа, и еще одна рутинная работа, ожидающая, когда кто-то это сделает.
— Полегче, девочка, " сказал я, вставляя ключ в замок. — Ты что-нибудь вывихнешь.
Она набросилась на меня, как только открылась дверь, подпрыгнула и положила передние лапы мне на ногу, будь проклят артрит. Она последовала за мной на кухню и, виляя хвостом, наблюдала, как я наскребаю последнюю полную чашку из ее уменьшающегося запаса еды. Пока она ела, я написал папе сообщение и спросил, не заедет ли он в обеденный перерыв или после работы в заведение под названием «Пет Пантри» и не купит ли пакетик собачьего корма: «Ориджен реджионал ред». Затем я отправил еще одно сообщение, что верну ему деньги, когда мистер Боудич заплатит мне. Я подумал и послал третью: «Лучше возьми большую упаковку».
Это не заняло у меня много времени, но Радар уже была готова. Она принесла мне обезьянку и бросила ее рядом с моим стулом. Потом рыгнул.
— Прошу прощения, — сказал я и мягко подбросил обезьянку. Она набросилась и вернула его обратно. Я снова бросил его, и пока она собиралась за ним, мой телефон зазвонил. Это был папа. «Без проблем», — сообщил он.
Я подбросил обезьяну еще раз, но вместо того, чтобы последовать за ней, Радар, прихрамывая, проковыляла по Коридору со Старым Чтивом и вышла на улицу. Не зная, есть ли там поводок, я отломил еще кусочек печенья с орехами пекан, чтобы при необходимости уговорить ее вернуться. Я был почти уверен, что это сработает; Радар была оригинальным чау-хаундом[31].
Затаскивать ее назад было не нужно. Она присела на корточки в одном месте, чтобы сделать свой номер один, а в другом — чтобы сделать свой номер два. Она вернулась, посмотрела на ступеньки так, как альпинист мог бы смотреть на трудный подъем, затем прошла половину подъема. Она посидела мгновение, затем справилась с остальным. Я подумал о том, как долго она сможет делать это без посторонней помощи.
— Мне пора, — сказал я. — Увидимся позже, аллигатор.
У нас никогда не было собаки, поэтому я не знал, насколько выразительными могут быть их глаза, особенно вблизи. Ее взгляд просил меня не уходить. Я был бы счастлив остаться, но, как говорится в том стихотворении, мне нужно было сдержать обещания. Я погладил ее несколько раз и сказал, чтобы она вела себя хорошо. Я вспомнил, что где-то читал, что каждая наша собака стареет на семь лет. Конечно, это просто эмпирическое правило, но, по крайней мере, способ выяснить, а что это значит для собаки с точки зрения времени? Если бы я вернулся в шесть, чтобы покормить ее, это заняло бы около двенадцати часов моего времени. Будет ли это восемьдесят четыре часа для нее? Три с половиной дня? Если так, то неудивительно, что она была так рада меня видеть. К тому же она, должно быть, скучала по мистеру Боудичу.
Я запер дверь, спустился по ступенькам и посмотрел в сторону места, где она делала свои дела. Охрана порядка на заднем дворе была еще одной рутиной, которую не мешало бы выполнять. Если только мистер Боудич не сделал это сам. Из-за высокой травы это было невозможно определить. Если он этого не сделал, то кто-то должен это сделать.
«Ты — кто-то», — подумал я, возвращаясь к своему велосипеду. Что было правдой, но так уж получилось, что я был очень занят. В дополнение к бейсболу я подумывал о том, чтобы попробовать себя в спектакле «Конец года: мюзикл для старшеклассников». У меня были фантазии о том, как я буду петь «Вырваться на свободу»[32] с Джиной Паскарелли, которая была старшеклассницей и великолепна.
Рядом с моим велосипедом стояла женщина, закутанная в клетчатое пальто. Я думал, она миссис Рэгленд. Или, может быть, — Рейган.
— Это ты вызвал «скорую»? — спросила она.
— Да, мэм, — сказал я.
— Насколько он плох? Боудич?»
[31] Порода собак
[32] «Вырваться на свободу» («Breaking Free») — песня из популярного фильма «Классный мюзикл».