Я разложил свои книги, решил несколько математических задач, затем вставил наушники и включил задание по французскому языку на следующий день, поп-песню под названием «Rien Qu'une Fois», что означает что-то вроде «Только один раз». Не совсем в моем вкусе, я больше люблю классический рок, но это была одна из тех песен, которые с каждым разом нравятся все больше. То есть до тех пор, пока она не превратится в ушного червя, и тогда вы ее возненавидите. Я проиграл ее три раза, а затем подпел, как от нас требовали на уроке:
— Я suis sûr[29], потому что ты цел, потому что я хочу, чтобы ты присутствовал...
В одном куплете я случайно заглянул под стол и увидел, что Радар смотрит на меня с заложенными ушами и выражением, подозрительно похожим на жалость. Это заставило меня рассмеяться.
— Лучше не бросать мою дневную работу, верно?
Глухой удар хвоста.
— Не вини меня, это задание. Хочешь услышать это еще раз? Нет? Я тоже.
Я заметил четыре одинаковые банки, выстроенные в ряд на стойке слева от плиты, с надписями «САХАР», «МУКА», «КОФЕ» и «ПЕЧЕНЬЕ». Я был чертовски голоден. Дома я бы проверил холодильник и съел половину содержимого, но, конечно, меня не было дома и не будет еще – я посмотрел на часы – еще час. Я решил исследовать банку с печеньем, что, конечно, не будет считаться подсматриванием. Он был доверху наполнен смесью печенья с орехами пекан и зефирных джобби в шоколаде. Я решила, что раз уж я присматриваю за собакой, мистер Боудич не пожалеет одно. Или два. Даже четыре. Я заставил себя остановиться на этом, но это было трудно. Эти санди, безусловно, были восхитительны.
Я посмотрел на банку из-под муки и вспомнил, как мистер Боудич говорил, что там были деньги. Потом его взгляд изменился – стал острее. Стоп. Канистра с мукой пуста. Я забыл. Я чуть не заглянул, и не так давно было время, когда я бы это сделал, но те дни прошли. Я снова сел и открыл свою книгу по всемирной истории.
Я прочитал кое-что нудное о Версальском договоре и немецких репарациях, а когда снова посмотрел на часы (над раковиной висели часы, но они стояли), я увидел, что было без четверти шесть. Я решил, что это достаточно близко для взятых на себя обязанностей, и решил накормить Радар.
Я решил, что дверь рядом с холодильником должна быть кладовой, и я правильно понял. От него исходил приятный запах кладовой. Я потянул за свисающий шнур, чтобы включить свет, и на мгновение совсем забыл о еде Радара. Маленькая комната была заставлена консервами и галантереей сверху донизу и из стороны в сторону. Там был спам, печеные бобы, сардины, соленые оладьи и суп Кэмпбелл; макароны и соус для пасты, бутылки виноградного и клюквенного соков, банки с желе и джемом, банки с овощами десятками, а может, и сотнями. Мистер Боудич был полностью готов к апокалипсису.
Радар издала «не забудь собачий скулеж». Я заглянул за дверь и увидел ее пластиковую банку с едой. Она должна был вмещать десять или двенадцать галлонов[30], но дно было едва прикрыто. Если бы Боудич пробыл в больнице несколько дней – или даже неделю, – мне придется покупать корм.
Мерная чашка была в банке. Я наполнил ее и высыпал содержимое в тарелку с именем Радар. Она набросилась на нее с усилием, медленно виляя хвостом из стороны в сторону. Она была старой, но все еще с удовольствием ела. Я догадался, что это было хорошо.
— Теперь тебе полегче, — сказал я, натягивая куртку. — Будь хорошей девочкой, я приду утром.
Однако, произошло это раньше.
Мы с папой поужинали китайской едой, и я рассказал ему расширенную версию своего дневного приключения, начиная с Боудича на ступеньках, переходя к Залу Старого Чтива и заканчивая Кладовой Судного дня.
— Накопитель, — сказал папа. – Я видел имущество таких, обычно после их смерти. Но ты говоришь, у него порядок?
Я кивнул.
— По крайней мере, на кухне. Место для всего и все на своем месте. На старых бутылочках с лекарствами в маленькой ванной было немного пыли, но больше я ее нигде не видел.
— Машины нет?
— Нет. И в его сарае для инструментов нет места для машины.
— Ему, должно быть, доставляли продукты. И, конечно, всегда есть Amazon, которая к 2040 году станет мировым правительством, которого так боятся правые. Интересно, откуда у него деньги и сколько их осталось?
Я тоже задавался этим вопросом. Я думаю, что такое любопытство вполне нормально для людей, которые были на волосок от разорения.
Папа встал.
— Я купил и приготовил ужин. Теперь мне нужно разобраться с кое-какими бумагами. Ты убирайся.
Я навел порядок на кухне, а затем отрепетировал несколько блюзовых мелодий на своей гитаре. (Я мог играть почти что угодно, главное, чтобы это было в тональности E.) Обычно я мог репетировать до боли в пальцах, но не в ту ночь. Я поставил свою «Ямаху» обратно в угол и сказал папе, что пойду к дому мистера Боудича забрать Радар. Я продолжал думать о том, что она была там совсем одна. Может быть, собакам было наплевать на это, но, может быть, и нет.
— Хорошо, если только ты не решишь вернуть его обратно.
— Она.
— Хорошо, но мне неинтересно слушать вой одинокой собаки в три часа ночи, независимо от того, какого она пола.
— Я не верну ее обратно.
Ему не нужно было знать, что эта идея, по крайней мере, приходила мне в голову.
[29] уверен (фр.)
[30] Галло́н — мера объёма в американской системе мер, соответствующая от 3,79 л