Янтарные глаза: читать начало книги онлайн

Пинки поймала его за руку.

— Ну уж нет!

Когда он посмотрел на нее с изумлением, она собрала все запасы смелости и быстро выдала:

— Возьми свою кружку обратно! Так не делается.

Он рассмеялся.

— Ну же, Пинки! Я знаю, что так не делается,— сказал он.— Просто пытаюсь пойти тебе навстречу. Это будет пустая растрата, если гӧмершаӱл выпью я, потому что я правда его не люблю. А ты пьешь с таким удовольствием. Видела бы ты свою блаженную мину! Лишь полный эгоист может лишить тебя этого.

Губы Пинки начали растягиваться в улыбке. Лукас осторожно освободил пальцы, сжатые в ее руке, и снова потянулся к чайнику.

«Он серьезно пытается избежать этого,— вдруг осо­знала Пинки.— Любой ценой, совершенно отчаянно! Что же это, раз такой человек, как он, на высокой должности, бывший дипломат, меняется в чайной кружками, только чтобы не пить?!» Без размышлений она обеими руками схватила чайник. «Так. Начнет ругаться?»

— Пинки?..— спросил Лукас с долей удивления.

— Нет! — выдала она.

Лукас медленно опустил руку и посмотрел на нее очень холодным взглядом.

— Можешь же ты удивить,— едко произнес он.

Она почувствовала, что начинает краснеть. Конечно, Лукас сейчас же убедит ее попросить с плачем прощения и еще собственными руками налить ему другой чай — ясно как день!

— Когда я спросила, кажется ли тебе ӧссенский чай ужасным, ты лишь рассмеялся! — выпалила она обиженно.— А теперь выходит, что я была права. Речь не о том, что гӧмершаӱл невкусный. Ты просто его боишься!

Если бы она подумала, то, скорее всего, никогда бы ничего подобного не сказала; однако, как только это прозвучало, она поняла, что попала прямо в цель. Лукас разочарованно покачал головой.

— Вот так и делай доброе дело — тебя обвинят в трусости! — засмеялся он.— Классика.

Он взял свою чашку и залпом выпил остывающую жидкость.

— Сюрприз, Пинки! Я не пытался тебя отравить. А теперь, надеюсь, позволишь мне выпить чай, который я люблю.

Она заморгала в удивлении. Лукас поставил чашку и уставился в пустоту над ее головой. Холод растаял и победные искры догорели. В его глазах остались лишь грусть и усталость.

Пинки чувствовала, как в ней все сжимается от жалости. Боже, зачем она это сделала? Лукас ради нее достал запрещенный чай, которого сам не хотел. Разве не было у него права не пить его? Она слышала, как он наливает новый отвар из чайника в обе чашки, но не осмеливалась даже дышать.

— Ну же, Пинкертинка! — раздался через мгновение голос Лукаса, в котором не было ни тени враждебности.— Перестань себя мучить и попробуй этот. Может, поймешь, что он куда лучше, чем гӧмершаӱл.

Его улыбка добавила ей смелости.

— Лукас, пожалуйста, прости… Я… я просто…

— Ага,— прервал он ее и махнул рукой.— Я сделал глупость, пытаясь этого избежать. Ведь ничего такого. Ты расплачешься, я попытаюсь тебя поцеловать, и при этом мы перевернем стол.

— Я не распла… — всхлипнула она.

— А вот и да,— убедил он ее.— Это совершенно не важно. Беру назад свое утверждение, что я не пытался тебя отравить. Этот отвар был чертовски сильный.

Лукас наклонился к ней.

— Я кое-что тебе расскажу, Пинки, но это тайна! Противники археоастронавтических теорий пытаются это скрыть, но гӧмершаӱл когда-то варился для крокодилов, чтобы вызвать у них достаточно слез для создания пословицы. Крокодиловы слезы — неоспоримое доказательство доисторических связей Земли с Ӧссе.

Пинки хотела засмеяться, но все в ней дрожало от такого приступа чувств, что она не осмеливалась вообще ни на что. Слез было совсем мало, и они стекли по щекам на стол без особого драматического эффекта; но тому, что сделали ее губы, она не могла не ужаснуться.

— Я всегда тебя любила, Лукас,— сказали ее губы своевольно.— Я все время стараюсь, чтобы ты не ­узнал об этом, потому что ты только посмеешься. Возьми меня! Я постоянно об этом думаю! Все эти двадцать лет, что я тебя знаю.