Великий океан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гагемейстер записал.

— Обещания?

— Разрешить малость торговать с монахами, — Алексей улыбнулся. — Да они всё обещают!

Записал.

— Просьбы?

— Сделать ему коляску. А то не на чем ездить господину губернатору. Они полагают, что у нас мастера на все руки.

Говоря о просьбе де Сола, Алексей не мог сдержать уже настоящей улыбки, но Гагемейстер записал ответ с особой тщательностью и провел под ним тоненькую черту. Потом стал расспрашивать о договоре на землю с индейцами и заявил, что хочет вызвать вождей, чтобы передать им благодарность Главного правления.

Это Алексею понравилось. Он отыскал Луку и Манука, велел им собираться в дорогу к Чу-Чу-Оану. Сам же немедля поскакал на ранчо доложить Кускову о своем прибытии и о решении Гагемейстера.

Правителя он встретил уже возле Росса. Иван Александрович возвращался домой, ехал шагом. Вид у него был усталый, понурый, седые волосы выбивались из-под картуза. За этот десяток дней, что Алексей его не видел, правитель колонии, казалось, очень постарел. Но заметив помощника, он подтянулся, с искренней радостью обнял его, спросил о поездке. Узнав, что кончилось все благополучно, облегченно вздохнул и перекрестился.

— Ну, Леша, спасибо тебе. Хоть тут полегшало!

Распоряжение Алексея относительно посылки нарочных за вождем он одобрил. О Гагемейстере и делах его промолчал. Только подъезжая к самому палисаду, сказал:

— Видно, чего-то не понимаю я, Алеша!

Чу-Чу-Оан и трое старейшин прибыли через несколько дней. Явился и вождь татуированных Большой Желудь. Он помирился с Чу-Чу-Оаном и заключил с ним союз вскоре после того, как Алексей, Лука и Манук побывали у него в селении.

Индейцы прибыли на крепких степных лошадях, ведя за собой еще по одному мустангу — подарок русским. Только Лука и Манук ехали налегке, и без того еле управляясь со своими скакунами. Вожди и старейшины были в дорожных одеждах — полосатых одеялах — пончо, накинутых на плечи, с травяными повязками на лбу и почти ничем не отличались по виду от простых воинов. Лишь у Чу-Чу-Оана и Большого Желудя торчали за ухом по два орлиных пера.

Кусков устроил гостям торжественную встречу. Он искренне был рад их приезду, а кроме того, хотел показать старым друзьям, каким сильным становится форт. Индейцы еще не видели у русских такого большого корабля, а двадцать один залп из пушек «Кутузова» и развевавшийся над клубами дыма трехцветный государственный флаг с гербом компании вызвали на их морщинистых лицах горделивую улыбку.

Две шеренги матросов и промышленных с ружьями, выстроенные на военный манер, треск барабана, звуки небольшого оркестра, парадный, с золотыми эполетами мундир Гагемейстера — все было невиданным в доселе скромном селении. И все было в честь их приезда. Приветливые лица встречающих лучше слов говорили об этом. Индейцы были тронуты.

— Мы пришли к вам, как в свой дом, и вы нас приняли, как отцов… — сказал Чу-Чу-Оан, прикладывая руку к груди, покрытой пыльным одеялом. — Живите же, добрые дети!

Он подошел к Кускову, затем к Гагемейстеру, к Алексею, ко всем, кто стоял поближе, протянул руку. За ним последовали Большой Желудь и старейшины. Темнолицые, старые — некоторым из них было не меньше ста лет, они добросовестно совершили чужой обряд приветствия, затем снова вернулись на то место, где стояли.

Алексей видел, что даже суховатый капитан-лейтенант доволен. Последние два дня он был в отвратительном настроении. Многие порядки ему не нравились, но Кусков решительно с ним не согласился. Капитану, например, хотелось, чтобы в Россе не тратили время на исследование и изучение края, занимались бы только морским промыслом и посевами, а Иван Александрович ответил, что таково распоряжение Баранова и прямая польза компании.

Индейцев пригласили в дом. Они чинно и вежливо уселись посреди комнаты на полу, а хозяева расположились на низенькой скамейке. Один Гагемейстер сел в кресло возле стола, собираясь записывать переводы Манука.

Выждав, когда гости кончили курить первую трубку, Гагемейстер встал, откашлялся и, поглядывая на свои записки, начал говорить.

Индейцы не понимали по-русски, но слушали с глубоким вниманием. Горбоносые их лица, изборожденные морщинами, будто вырезанные из темно-бурого дерева, были обращены в сторону говорившего, ни один мускул на них не шевелился, и сами они сидели неподвижно. Только у Чу-Чу-Оана от старости дрожали веки да один из старейшин медленно отогнал муху, усевшуюся на подбородке.

Капитан-лейтенант обстоятельно и подробно рассказал о задачах Российско-американской компании, о покровительстве царя, благодарил вождей за уступку земель для форта и всех заведений русских, о претензиях испанцев на эти земли, никогда им не принадлежавшие, и просил составить об этом бумагу, чтобы больше не было никаких разговоров. В заключение он сказал, что русские будут помогать индейцам во всем, что для них потребуется.

Пока Гагемейстер говорил, Алексей не мог освободиться от чувства неприятного удивления. Капитан-лейтенант повторял давно уже известное и Чу-Чу-Оану и другим, акт тоже был давно составлен и лежал в делах компании. Непонятно капитан-лейтенант бывал на Ситхе, знал, что индейцы свято сохраняют свое слово. Теперь выходило так, что только он, капитан-лейтенант императорского флота, мог договариваться здесь, а Кусков и даже Баранов никакого значения не имели. Или, может быть, за этим кроется что другое? Истинной цели приезда Гагемейстера они ведь так и не знали… Алексей поглядывал на Кускова, но тот сидел, согнувшись на низкой скамейке, и слушал.

Однако индейцы поняли слова приезжего как новое изъявление дружбы. Сидевшие рядом старики кивнули головами, а Большой Желудь повернулся к нему, чтобы лучше видеть своим единственным глазом. Скромность и благородство индейцев подействовали и на Гагемейстера. Он встал, с достоинством поклонился и, уже стоя, произнес небольшую ответную речь. Затем велел Мануку передать, что к вечеру он составит новую бумагу, на которой вожди и старейшины должны поставить свои подписи.

После этого были внесены подарки. По дороге в дом Гагемейстер предусмотрительно дал распоряжение суперкарго Хлебникову. Вожди получили по плащу и кафтану, старейшины по плащу. Сверх того, капитан-лейтенант каждому подарил ружье.

Гости были восхищены. Правда, лица их оставались бесстрастными, но Алексей видел, как заблестели глаза, как бережно старики положили возле себя полученное. Он невольно подумал, что подарки нужно было передать не через суперкарго, а через Кускова. Однако промолчал. Не стоило портить праздничного настроения, тем более что Иван Александрович все эти дни хворал и только старался казаться бодрым.

Утешила Алексея встреча Чу-Чу-Оана с Екатериной Прохоровной. Молодая женщина вышла из своей горницы скромно, как девушка, в темном сарафане и длинной шали, поверх которой были выпущены косы. Она остановилась на пороге, оглядела всех своими широко расставленными спокойными глазами, а затем быстро подошла к старому вождю и присела возле него на пол.

Чу-Чу-Оан вынул трубку. Губы его зашевелились. Он что-то сказал, поднял руку и ласково провел ею по волосам одноплеменницы. Словно приветствовал дочь. Остальные старики продолжали сидеть в прежних позах, но видно было, что они очень довольны. Затем Большой Желудь тоже дотронулся до плеча хозяйки.

Екатерина Прохоровна поздоровалась со всеми, а потом, обернувшись к двери, хлопнула в ладоши. Две женщины внесли баклагу с вином, жареного барана, лепешки, рыбу и незнакомую еду — огурцы, выращенные на своем огороде.