Великий океан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Письмо не имело ни обращения, ни подписи, но Алексей догадался, что его послала Консепсия. Тонкий, немного косой почерк, который он узнал по записке, когда-то полученной Кусковым, и некоторые слова, написанные так, как их произносила девушка, убедили его в этом.

Первую минуту чувство удивления и радости затмило тяжелое известие. Девушка продолжала помнить! Но потом Алексей помрачнел, сложил письмо и все еще дрожавшими пальцами снял нагар со свечи.

— Поеду в форт, — сказал он Савельеву, с беспокойством следившему за начальником. — А вы тут сгоните поближе к двору скот, и караульщики пускай ходят и днем.

Он коротко рассказал о полученном извещении, затем осмотрел пистолеты, сунул их за пояс и вышел во двор. Спустя несколько минут он уже скакал по дороге в Росс.

Алексей добрался до форта после полуночи. Однако, к его удивлению, там не спали. Горел огонь в казарме, светилось окно у Кускова.

— Что стряслось? — спросил он караульного, открывшего ему ворота.

— Лука с алеутом на байдарке прибежал. Корабль его там захватили гишпанцы.

Привязав коня к столбу, Алексей направился прямо в горницу Кускова. Иван Александрович не удивился его приезду. Он хмуро сидел за столом, подперев голову рукой и щурясь на свечку, а Лука и Пачка в мокрых штанах и рубашках примостились на лавке и жевали какую-то снедь.

— Садись, Леша, — сказал Иван Александрович так, словно они виделись всего час назад. — Дело заварилось серьезное.

Указав на Луку, он коротко передал только что услышанное от промышленного. Три недели назад, сдав монахам колокол и погостив там два дня, Лука и Пачка направились в обратный путь. Однако в пути мореходы вынуждены были бросить якорь недалеко от Монтерейского залива и заняться починкой паруса. Здесь на них напал отряд испанских кавалеристов и по приказанию офицера захватил судно. Корабль был брошен, а команду солдаты перевязали и заставили итти в Монтерей. Там офицер доложил губернатору, будто бы русские везли оружие инсургентам, и просил разрешения повесить захваченных. Офицер — тот самый злой и остромордый, что когда-то приезжал с капитаном Риего в Росс.

— Вот сволочь! — не выдержал Алексей, зная теперь, что речь шла о Гервасио Сальвареце. Ходили слухи, что он уже капитан, командует большим отрядом и отличается крайней жестокостью. Петронио предупреждал не зря.

— Прямо змей! — поддержал Лука, все время норовивший вмешаться в разговор. — Морду ему на пожаре где-то покорежило, уха одного не хватает. Шипит, трясется. Ну — сатана!..

— Помолчи, Лука, — остановил его Кусков. — Они еще там придумали, будто я послал людей разведать места, чтобы напасть на Сан-Францисскую крепость. Видишь, куда докатились!.. Лука вот и Пачка сбежали, пять суток на байдарке шли. А прочие сидят в каземате, и судно там осталось.

Он встал, положил руку на плечо Алексея.

— Пойдешь завтра на «Вихре» в Монтерей, Алеша, и скажешь господину де Сола, коли он не отпустит моих людей и суденышко, первого тонконогого, которого поймаю на нашей земле, своими руками утоплю в заливе! Войны промеж нас нет, а за разбой я из них душу на песок выпущу!

Он даже побагровел — так разволновался, хотя до сих пор весь разговор вел спокойно.

— Верно, Иван Александрович! — зашумел было Лука. — Тут тебе прямо я скажу…

Но Кусков махнул на него рукой, от вспыхнувшей в висках боли закрыл глаза. Потом снова сел на место.

Когда алеут и Лука ушли, Алексей рассказал ему про письмо, полученное сегодня, и высказал предположение, что захват корабля и людей — дело рук одного Гервасио. Губернатор побоится действовать так открыто.

— Там увидишь на месте, — заявил Кусков, открывая глаза и беря со стола очки. — В дружбу их я не очень верю. Одно знай твердо — своего флага на поругание не дадим. Купцы мы и промышленные, сам говорил всегда, а только сейчас главнее всего — мы русские.

Глава четвертая

Алексей прибыл в Монтерейскую гавань в полуденный час. Шкипер Петрович не знал залива и ждал, пока окончательно уйдет туман. Рейд и берег, где стояла президия, были пусты. Бледное раскаленное небо исходило зноем, вода и та казалась сверкающей жестью. Нестерпимо белели известняковые стены крепости и домов городка, пыльного, сонного в этот июльский полдень. Даже зелень выглядела тусклой и ненастоящей. Оживлял местность только гулкий прибой по всему побережью южного мыса.

Поставив шхуну на якоря, Алексей приказал салютовать крепости семью выстрелами.

— Ты бы все одиннадцать закатил! — возмутился Петрович. — Они тебе здорово рады. Вишь, будто суслики по норам спят!

Но перечить не стал. От жары и у него пропала охота спорить.

Эхо пушечных выстрелов едва заглушило прибой. Однако в президии их услыхали. Прошло минут десять, и крепость ответила на салют. Зато Петрович, считавший ответ, так и остался стоять с загнутыми пальцами — большим, указательным и средним. После трех выстрелов на берегу замолчали.

— Смеются? — Петрович от такого явного пренебрежения даже опешил.

Смутился и Алексей. Он не ждал радушного приема, но рассчитывал по крайней мере на вежливость.

— Ну и черт с ними! — сказал он, наконец, ероша по привычке волосы. — Теперь не поворачивать назад!

Он приказал готовить шлюпку. На всякий случай распорядился гребцам захватить с собой ружья. Сам не брал ничего.