— Ванька.
— Ваня, — поправляет его новый знакомый. — А меня Давид. Но ты можешь звать меня Дино.
— Дино, — произносит Ванька и улыбается.
========== … ==========
Запах прелой травы. И вкус вишни на губах. Песочные сухие губы со вкусом вишни, а потом ещё долго песок будет хрустеть на зубах, напоминая. Так и останется кинком. Стоит только подумать, увидеть. Этот вкус, он всплывает даже без воспоминаний.
Смотреть на него невыносимо. Ещё невыносимо видеть его с кем-то. Ты каждый раз умираешь, когда представляешь, как он… с кем-то… но не с тобой. Никогда с тобой. Он сказал тогда: «Больше никогда».
Да. Это было затмение. Солнечным ударом по затылку. В нокаут. Потеря сознания. И вечная амнезия.
У него.
Не у тебя.
Это единственное, что помогает тебе держаться.
Ты мог быть ему просто другом. Ты бы смог. Но и в этом тебе отказано.
Он никогда не смотрит на тебя. В упор не видит. Только иногда, когда совсем лоб в лоб. Скользнёт по тебе отсутствующим взглядом: «Привет». Так здороваются с соседями, чьих имён не знают. Иногда тебе кажется, что и твоего имени он не помнит.
Очередная девчонка спрашивает: «А кто это?»
Он лениво отвечает: «А, никто, пересекались».
Да. Вы пересекались. Никто никогда не узнает, насколько близким было пересечение. А хотя. Ничего не было. Солнечный удар. Прелая трава. И вкус вишни на губах.
========== Эпизод 3 ==========
Это не было дружбой. Ванька не писал Дино писем. Ему бы и в голову не пришло. Не общался с ним в соцсетях. У Ваньки и телефона не было. Сестра иногда давала свой — поиграть. И достаточно. Но раз в год — Ванька это знал точно — Дино со своей матерью вновь появлялся в деревне. На месяц.
Стоило отцу лениво бросить мимоходом:
— Родственнички опять к соседям … — как Ванька в тот же день бежал к дому Ильиных и свистел под окнами, вызывая Дино.
— Мальчик, ну что ты свистишь, — укоризненно улыбалась мать Дино, выглядывая из окна. — Можно же постучать.