Дино качает головой:
— Прости, это всё, что я могу дать тебе.
Дино укоризненно просит:
— Пусти. Ты делаешь мне больно.
Иван разжимает пальцы. Дино смотрит на него долгим взглядом. Запах прелой травы дурманит голову.
— Мне очень жаль.
Иван дёргает плечом. Смотрит в сторону. Не может смотреть на Дино. Кажется, если посмотрит, то уже никогда не отпустит его. Повалит назад спиной в густой пряный дурман. Сожмёт пальцы на шее. Будет держать Дино в объятиях. Пить вишнёвый сок с его губ. И тогда Дино станет полностью его. Навсегда. Иван морщится. Отгоняет навязчивое желание. Искушение поддаться очень велико. Поэтому Иван не смотрит на Дино. Тот приводит в порядок одежду. Приглаживает волосы. Вздыхает.
— Я не хотел, чтобы так…
— Иди, — глухо отвечает Иван. Кивает в сторону выхода.
Дино тоже кивает. Улыбается слабо и растерянно. Выбирается из травяной норы. У самого выхода оглядывается. Иван закрывает глаза. Открывает. Дино уже нет. Растворился в дышащем озоном воздухе.
Где-то далеко гремит гром.
В голове пусто и вязко. В висках ломит болью. Иван облизывает губы. Железный вкус во рту отдаёт вишней. Нащупывает языком застрявшие песчинки. Сплёвывает в траву. Выбирается наружу. Моргает несколько раз. Смотрит вдаль. Оглядывается. Всё вокруг кажется нереальным. Хочется вернуться в травяную нору. Забраться поглубже. Свернуться калачиком. Закрыть глаза. Уснуть (умереть). А когда сон закончится, понять, что это был всего лишь сон.
Иван усмехается. Если бы было так просто. Он не знает, что дальше. Жизнь вдруг внезапно перестала быть простой. В голове пусто. Смотрит перед собой. Жаль, что не выходит заплакать. Возможно, это помогло бы. Слишком больно. Ноги сами ведут его к дому. Короткой дорогой через луг. Иван идёт, глядя вниз. Ветер шевелит волосы. Доносит чей-то слабый крик. Иван останавливается. Поднимает взгляд. Невдалеке деревенские обступили кого-то плотным кольцом. Иван автоматически поворачивает в их сторону.
Взгляд выделяет два цвета: белое и золотое… Дино…
Иван ускоряет шаг… бежит… спотыкается…
Дино падает. Колька увлечённо заносит ногу. Остальные подчиняются стадному рефлексу. Иван подбегает. Колька оглядывается. Сильный удар, точно в переносицу, опрокидывает его в траву. Деревенские застывают.
— Ты чего, — оторопев, кричит Мишка. — Против своих?