Ванька и не слышал никогда такого имени.
— Армянский композитор. Это классическая музыка, Ваня, — Дино говорит тихо, немного растягивая слова.
Он говорит мало. Но когда говорит, Ванька словно погружается в транс. Голос Дино действует на него магнетически.
— Не знаю такого, — честно признаётся Иван.
— Это ни о чём не говорит. Хачатурян сам до семнадцати лет не знал нотной грамоты. Многие талантливые люди в детстве не подавали никаких надежд. Так что у тебя всё впереди. Если захочешь.
Ванька хочет. Он очень хочет подавать такие надежды, чтобы дотянуться когда-нибудь до Дино. Ваньке шестнадцать, а он всё ещё чувствует себя крестьянином рядом с царской дочерью.
Дино по-прежнему держится очень прямо. И по-прежнему удивительно похож на девчонку. Ванька даже мысленно не позволяет себе это — «даже не похож на пацана». Мысленно не хочет обидеть.
— Любишь такую музыку? — осторожно спрашивает он.
— Люблю. И музыку люблю. И петь.
— Поёшь? — Ванька еле удерживается, чтобы не присвистнуть. — Спой?
Дино тихо смеётся.
— Ты глупый. Я в хоре пою. При школе хор. Поём на богослужениях.
— А, — Ванька замолкает.
Они молчат. Каждый думает о своём. Дино смотрит вперёд и вдаль. Иван сверлит взглядом песок у своих ног.
— А как у вас там в этой вашей школе? — наконец, решается он.