— Ты что, зачем? — спрашивает.
Рот приоткрыт. Речные капли дрожат на губах. На ресницах. Стекают по лицу.
— Жарко же, — Иван тоже тяжело дышит. — Весело.
Стоит близко. Слишком близко. Лицо Дино тоже близко. И глаза. Глубокое синее море. Солнце моментально сушит стриженую макушку. Солнце обжигает голову. То ли мозг плавится от жары, то ли внезапный солнечный удар. Наотмашь по затылку.
Ваньку качает к Дино. Это всё жара. Он хватает его за плечи. Зажмуривается. И слепо, наощупь, в губы. Прижимается. И вздрагивает от отрезвления. Отшатывается. И в первый раз в упор в широко распахнутые глаза Дино.
— Ты что? — шепчет Дино.
Губы у него вдруг синие. И кожа, и раньше белая, теперь кажется мертвенной.
И вдруг совсем не весело. И жара ни при чём. Ванька пятится. Облизывает губы. Сглатывает. Нет-нет. Это всё временное помутнение. В голове истеричное: «а чего он… на пацана не похож».
Вслух же:
— Прости. Прости. Я не знаю, что…
Дино обхватывает плечи руками.
— Не делай так.
— Я не буду.
Ванька уверен, что не будет. Ванька уверен, что это случайность. Ведь так бывает? С каждым может… Или дело в Дино? Или в нём? Или ничего не было?
========== … ==========
Если бы можно было повернуть время.
Когда ты думаешь об этом, то ясно понимаешь одно.