Евнухи в Византии: читать начало книги онлайн

Принадлежа к местным семьям, евнухи оказывались связаны с другими византийскими семьями либо через посредство третьих лиц, либо сами устанавливая такие связи. Очевидным путем создания таких более широких социальных связей были браки. Сестра Иоанна Орфанотрофа Мария была замужем за патрикием Стефаном, и их сын Михаил стал кесарем, а затем — императором. Иоанн сыграл важную роль в организации брака своего брата Михаила с императрицей Зоей, а также в усыновлении ею его племянника Михаила. У Иоанна был еще один племянник — Константин, который имел сан магистра и которого он рассматривал в качестве кандидата на место императора[618]. В IX веке, как мы видели, Василий Лакапин оказался зятем представителя Македонской династии и оставался значительной политической фигурой со времени правления Константина VII до царствования Василия II. Константин Пафлагонянин еще активнее связал себя с известной семьей: его сестра стала женой Льва Фоки[619].

Наряду с браками существовали и другие способы установления родства. В конце IX века император Лев VI издал новый закон, давший евнухам право на усыновление[620]. Лев считает благословением детей, рожденных в браке, и сожалеет о том, что евнухи лишены детей и тех радостей, которые они приносят. Император не согласен с суждением о том, что, чего природа не дала, закон не может даровать, отмечая, что способности быть отцом евнухов лишила не природа, а несправедливость людей. Таким образом, Лев вынужден отменить старый закон и положить конец страданиям евнухов[621]. Несмотря на новое законодательство, в исторических документах отсутствуют примеры усыновления евнухами. Самый близкий к этому случай — евнух, заявивший о намерении усыновить ребенка во время правления Никифора III Вотаниата. Это был протовестиарий Иоанн, который заявил, что усыновит взрослого Георгия Палеолога, поскольку последний спас его в битве[622]. Однако представляется сомнительным, что Иоанн выполнил свое обещание. Молчание историков об этом явлении фрустрирует. Означает ли это, что евнухи нечасто стремились усыновить ребенка или что источники просто не сообщают о тех случаях, когда они это делали? По крайней мере, пример Иоанна и Георгия Палеолога демонстрирует, что такая возможность существовала. Возможно, евнухи вкладывали больше усилий в отношения с сохранившимися родственниками, например, племянниками, как это делали и певцы-кастраты, в том числе Фаринелли[623].

Хотя Лев VI согласился дать евнухам право усыновлять детей, его сочувствие к ним имело свои пределы: он поддержал запрет на их вступление в брак[624]. Он отказал евнухам в этом, поскольку цель брака — продолжение рода, чего евнухи достичь не могли[625]. Тем не менее интересно, что император вообще затронул эту тему. В сочетании с законом об усыновлении это наводит на мысль, что проблемы евнухов занимали видное место в сознании Льва. Неужели ему подали прошение собственные евнухи? Кроме того, следует ли предполагать, что незаконные усыновления и браки совершались до его закона и что незаконные браки продолжали совершаться и после него? Игнорирование запрета на кастрацию, который Лев также повторил, наводит на мысль, что это вполне возможно, несмотря на отсутствие веских доказательств[626].

Помимо родства, реального или фиктивного, византийские придворные евнухи имели и возможность устанавливать связи с другими членами общества, возможно, в большей степени, чем их коллеги-иноземцы в позднеантичный период. Такие отношения могли отличаться крайней враждой или дружбой. Яркий пример связан с фигурой Иоанна Орфанотрофа. Император Исаак I Комнин (1057–1059) ежегодно жертвовал двадцать четыре номисмы монастырю Богородицы Декаполитиссы, платя за горящую лампаду у могилы этого евнуха[627]. Такой поступок свидетельствует о важности тех отношений, которые существовали между ними. Как и семья Иоанна, Комнины были родом из Пафлагонии и получили известность только в XI веке[628].

Заключение

Византийская империя, как и поздняя Римская, выделяется ролью евнухов при дворе ее монархов. Однако между двумя империями существовали и явные различия в этом отношении. В развитой византийской системе должностей и титулов евнухи занимали свое особое место, но имели доступ и к большинству должностей, доступных бородатым, включая, в конечном счете, должность доместика. В то же время очевидно, что евнухи поставлялись уже и из местного населения, а не только из-за границы, причем в таком количестве, что они, по-видимому, превосходили последних числом. Это имело особые последствия. Евнухи на императорской службе не были больше просто рабами по происхождению, но могли быть свободными лицами. Вдобавок, тот факт, что придворные евнухи могли быть местными уроженцами, означал наличие у них социальных связей, помимо связи с императором, и они были более интегрированы в общество, чем придворные евнухи-иноземцы позднеантичного периода. Таким образом, важно проводить различие между придворными евнухами поздней Римской империи и придворными евнухами Византийской империи, что подчеркивает те более масштабные преобразования, которые происходили в империи в позднеантичный и раннесредневековый периоды[629].

Глава 6

Евнухи и религия

Введение

В предыдущих двух главах основное внимание было уделено тем евнухам, которых позднеантичные и византийские монархи использовали либо как придворных слуг, либо как чиновников в имперской администрации. Однако евнухи в позднеантичном и византийском обществе не ограничивались только этими должностями. Они известны, например, и как учителя и певчие, но особенно как служители Церкви, то есть клирики, монахи и даже святые. Они добились такого статуса несмотря на то, что Церковь неодобрительно относилась к самооскопившимся священнослужителям и на общее враждебное отношение к евнухам. В настоящей главе будет продемонстрирована практика использования евнухов в религиозной сфере в поздней Римской и Византийской империях, с особым вниманием к последней. Здесь будет рассмотрено и сложное отношение к таким евнухам, которое колебалось от антипатии до восхищения. Наконец, будет показано, что светский и религиозный миры не были взаимоисключающими: не только светских чиновников-евнухов волновали религиозные вопросы, но существовали и посвященные Богу евнухи, ставшие придворными чиновниками, придворные евнухи, которые стали церковными деятелями, и евнухи, занимавшие посты одновременно в религиозной и придворной среде.

Религия и самооскопление

Как было показано в главе 1, существует длинная история использования евнухов в сфере религии, не ограничивающаяся только христианством. Например, в некоторых языческих культах греко-римской античности участвовали евнухи: самый известный пример — культ Кибелы. Среди почитателей этой богини-матери, также известной как Великая мать, существовали галлы, которые, по общему мнению, оскопляли себя для служения божеству. В индуистском мире до сих пор существуют хиджры, служащие богине-матери Бахучара Мата (хотя среди хиджр есть также христиане и мусульмане): они тоже считаются самооскопившимися. Очевидный вопрос, который следует задать, почему в некоторых культах практикуется самооскопление[630]. Часто считается, что галлы вдохновлялись примером супруга Кибелы Аттиса: он был ее смертным любовником, который (по одной из версий мифа) оскопил себя, приведенный в исступление богиней, когда та обнаружила, что у него есть другая возлюбленная. Но есть и другие теории, объясняющие значение, которое придается самооскоплению в древних религиях[631]. К ним относятся желание увеличить репродуктивную потенцию божества и желание слиться с богиней, хотя Нок отверг такие гипотезы, предположив, что кастрация наделяла служителя той чистотой, которая делала его идеальным кандидатом на роль священнослужителя[632]. Существует несколько факторов, объясняющих, почему хиджры оскопляют себя[633]. Хиджры считают, что именно благодаря кастрации они приобретают свою ритуальную силу и что только те, кто оскоплен, — настоящие хиджры[634]. В индуизме кастрация парадоксальным образом связана с репродуктивностью благодаря той силе, которая проистекает из аскетизма и целомудрия. Поскольку Бахучара Мата ассоциируется с плодородием, хиджры представляются подходящими помощниками богини. Их особая привязанность к Бахучара Мате считается также вполне уместной, потому что богиня отождествлялась с членовредительством и воздержанием от сексуальной активности. Кроме того, посредством кастрации хиджры достигают уподобления матери. Богине-матери также приписывалась кастрация ее смертного супруга, как в случае с Кибелой и Аттисом. Конечно, образ жизни хиджр и практика кастрации могут привлекать людей в первую очередь из-за их врожденной трансгендерной идентичности, как показывают некоторые рассказы, представленные Нандой, хотя это может быть стереотипным конструктом[635]. Что же касается раннего христианства, то ответ на вопрос, почему было принято самооскопление, здесь более прост: слова Христа о «скопцах для Царства Небесного» (Мф. 19:12), по-видимому, указывали на то, что самооскопившиеся верующие будут цениться особенно. Хотя Иисус, возможно, хотел, чтобы его слова были восприняты метафорически, и имел в виду безбрачие, ясно, что физическая кастрация также воспринималась в контексте целомудрия и чистоты — как образ христианина, попросившего разрешения оскопить себя, чтобы показать язычникам, что христианство не ассоциируется с разнузданностью[636]. Впрочем, в более позднем случае русских скопцов, несмотря на важность изречения Христа, нет уверенности в том, что именно оно изначально и спровоцировало их на самооскопление[637]. Таким образом, причины практики религиозного самооскопления могут быть сложны для понимания. Здесь могут существовать не только простые объяснения, но и множество версий и гипотез. Даже в том случае, когда существуют более точные доказательства, всё же опасно принимать их за чистую монету, ведь могут быть и другие, не проговоренные вслух мотивы для самооскопления. Тот факт, что оно имеет столь долгую историю и встречается в разных культурах, возможно, говорит о том, что существует более фундаментальная причина его существования.

Евнухи — клирики, монахи и святые

Какова бы ни была причина или причины возникновения самооскопления в раннем христианстве, несомненно, что Церковь с подозрением относилась к тому, чтобы самооскопившиеся становились священнослужителями. В 325 году Никейский собор запретил это[638]. Однако, хотя Никейский собор был против того, чтобы добровольные скопцы были священнослужителями, он не выступил полностью против существования клириков-евнухов. Те, кого кастрировали врачи, варвары или хозяева, всё же могли стать священнослужителями. Вопрос о сознательном желании быть оскопленным был, несомненно, решающим. Варвары и хозяева кастрировали людей по своему желанию, а проблемы со здоровьем означали, что людей приходилось кастрировать ради самой жизни, а не потому, что они хотели стать евнухами. Как и в тогдашнем законодательстве империи, существовали лазейки, которые могли оправдать или объяснить кастрацию, принятую фактически добровольно. Священнослужители-евнухи проявляются особенно ярко в истории Византийской империи. В Х веке Лиутпранд, как известно, отметил распространенность евнухов-епископов в Восточной Церкви, что было вызвано его встречей с епископом Левкады, который действительно был евнухом[639]. Лиутпранд жалуется на то, что это противоречит каноническому праву, но дело не обязательно обстояло именно так, и им, без сомнения, двигали враждебность к Византии и отсутствие в западном христианском мире евнухов-клириков. Кроме того, булла кардинала Гумберта, отлучавшая патриарха Михаила Кирулария от Церкви в 1054 году, содержит обвинение в том, что Михаил и его сторонники были похожи на секту валесиев тем, что кастрировали своих друзей и делали их не просто священнослужителями, но даже епископами[640]. В Византии существование придворных евнухов означало, что евнухи оставались привычными для Востока, равно как и базовая практика кастрации. Возможно, это способствовало лучшему приятию евнухов-священнослужителей, хотя, видимо, в христианстве вообще существовал некий энтузиазм по поводу кастрации. Аль-Мукаддаси в Х веке утверждает, что византийцы кастрировали своих детей и посвящали их служению Церкви, «чтобы те не были заняты женщинами и не страдали от похоти»[641]. В пару к свидетельствам о том, что некоторых византийцев кастрировали ради карьеры при императорском дворе, имеются и примеры того, как конкретных византийцев кастрировали ради служения Церкви. Яркий пример — случай Никифора, митрополита Милета в Х веке. В его житии описано, как его родители хотели, чтобы он сделал церковную карьеру, и поэтому кастрировали его, когда он был еще ребенком[642]. Он был зачислен в число императорских клириков. Пример евнуха, кастрировавшего своего племянника из христианских чувств, описанный в труде Феофилакта Охридского «В защиту евнухов» XII века, хотя и вымышлен, но имеет определенную ценность[643]. Кроме того, количество евнухов-священнослужителей, которое мы встречаем в Византии, предполагает, что религия была мотивирующим фактором для кастрации, несмотря на то что в некоторых случаях кастрации подвергались по другим причинам (например, в качестве наказания и из-за предположительно плохого здоровья), а религиозную карьеру могли избирать, подобно карьере при дворе.

Византию, безусловно, отличает череда знаменитых священнослужителей-евнухов[644]. Несколько константинопольских патриархов известны как евнухи. Вероятно, самый известный из них — Игнатий Новый, который дважды был патриархом в Х веке (847–858, 867–877) и который увековечен на мозаике в Святой Софии Константинопольской[645]. Другие яркие примеры патриархов-евнухов — Никита Славянин (766–780), Стефан (925–927), Полиевкт (956–970) и Евстратий Гарида (1081–1084)[646]. Другие случаи менее достоверны. Поздний источник сообщает, что Герман (715–731) был кастрирован тогда же, когда его отец был казнен по приказу Константина IV за причастность к убийству Константа II в 668 г.[647] В XI веке Герман действительно был изображен как евнух на фреске кипрской церкви Агиос Николаос тис Стегис в Какопетрии[648]. Некоторые источники утверждают, что Феофилакт Лакапин (933–956) также был евнухом[649]. В отдельных случаях никакие источники не называют патриархов евнухами, но их всё равно подозревают в скопчестве. Такова ситуация с Константином Лихудом (1059–1064), которого Гийан считал евнухом, потому что он был до этого протовестиарием[650]. Стоит добавить, что патриарх Мефодий (843–847) слыл евнухом от рождения[651]. Когда ему предъявили обвинение в неподобающих сексуальных отношениях с женщиной, приведших к рождению ребенка, он обнажил свои неразвитые гениталии, чтобы показать, что был не способен на это[652]. Он рассказал, что его срамные уды атрофировались благодаря чуду: когда он был в Риме, то мучимый вожделением, взмолился апостолу Петру о помощи, и тот пришел к нему ночью и прикоснулся к его гениталиям, которые с тех пор стали недееспособны.

Как заметил Гийан, если евнух достиг вершины церковной карьеры, став патриархом Константинопольским, то вполне вероятно, что были и евнухи, занимавшие другие должности в Церкви[653]. Некоторые из евнухов, ставших патриархами, ранее занимали разные церковные должности. Никита Славянин был пресвитером церкви святых Апостолов, Стефан — митрополитом Амасии, а Герман — митрополитом Кизика[654]. Священнослужителями-евнухами были иерархи Левкады и Милета в Х веке. Можно привести и другие примеры. Лев, епископ Никеи во Фракии, принявший мученическую смерть от болгар в 815 году, был евнухом[655]. Евнухом был митрополит Кизика в 846 году[656]. В царствование Михаила IV евнух Антоний Пахий, родственник императора, стал митрополитом Никомидии[657]. Позднее, в XI веке, имел место знаменитый казус Иоанна, митрополита Сиде, с которым мы уже сталкивались в контексте его роли при дворе[658]. В начале XII века в своем труде «В защиту евнухов» Феофилакт ссылался на нескольких современных ему иерархов-евнухов, называя прямо митрополита Фессалоники и епископов Пидны, Петры и болгарской Эдессы[659]. В середине XII века Никифор Василаки был способен, по крайней мере, представить себе священнослужителя-евнуха (по имени Багой), если эта фигура только историческая личность или основана на ней[660]. В палеологовский период евнух Иоанн, дядя Никифора Григоры, стал епископом Ираклии[661].

Все эти перечисленные лица взяты из византийской истории, но не следует забывать, что священнослужители-евнухи встречались и в поздней Римской империи[662]. Евсевий Кесарийский отмечает Дорофея, хорошо образованного пресвитера в Антиохии, которого император Диоклетиан назначил ответственным за производство пурпурной краски в Тире[663]. Дорофей, которого Евсевий слышал в церкви, описывается как евнух от природы, с момента своего рождения, что предполагает его интерсексуальность. Встречаются и священнослужители, которые стали евнухами в результате кастрации. Известен случай Леонтия, священнослужителя в Антиохии, который сблизился с женщиной по имени Евстолия и кастрировал себя, чтобы продемонстрировать чистоту их отношений[664]. Леонтий потерял свой сан согласно нормам канонического права, но император Констанций II впоследствии назначил его епископом Антиохии. В «Диалоге о жизни Иоанна Златоуста» Палладия сообщается, что когда Ираклид был низложен с Эфесской кафедры в начале V века, его заменил некий евнух[665]. В начале V века есть также пример евнуха Тигрия, пресвитера в Константинополе и сторонника Иоанна Златоуста[666]: Созомен сообщает, что этот евнух был варваром и домашним рабом, но был освобожден своим хозяином. От конца VI века имеется пример Нарсеса, который был придворным евнухом, но стал епископом Аскалона[667]. Похоже, что евнухи в позднеантичный период могли даже стать патриархами Константинопольскими: когда Македония (496–511) обвинили в развратных действиях с мальчиками, выяснилось, что он скопец[668].

В поздней Римской и Византийской империи клирик был не единственной религиозной ролью, доступной евнухам. Они могли стать и монахами. Действительно, среди евнухов монашество, по-видимому, было гораздо более распространено, чем служение в рядах клира[669]. Монахами-евнухами изобилует, например, «Луг духовный» Иоанна Мосха: там есть Косма, игумен Фаранской лавры, чью могилу посетил Иоанн; отшельник Феодор, превративший морскую воду в пресную во время путешествия в Константинополь; игумен Иоанн, чей монастырь находился на девятой миле от Александрии[670]. В VI веке Пётр, патриарх Иерусалимский, назначил евнуха Иоанна, игумена монастыря Мартирия, настоятелем Новой церкви[671]. Существование монахов-евнухов дополнительно подчеркивается феноменом так называемых «монахинь-трансвеститов»[672]: это были женщины, которые переодевались мужчинами, чтобы вступить в мужские монастыри. Интересно, что они притворялись не полноценными мужчинами, а евнухами, чьи черты лиц были больше похоже на их собственные, особенно отсутствием бороды. Касательно Византийской империи можно отметить, что многие из упомянутых выше священнослужителей были и монахами. Игнатий Новый, Полиевкт и Евстратий Гарида были монахами до того, как стали патриархами. Что касается Никифора, митрополита Милета, то он стал монахом после того, как начал свою духовную карьеру. Он жил на горе Латмос, прежде чем переехать на мыс Микале[673]. Евнушеский статус Симеона Нового Богослова может вызывать сомнения (см. выше), но на посту настоятеля монастыря святого Маманта в начале XI века его сменил монах-евнух Арсений[674]. Еще один интригующий пример — монах Савва, изображенный в рукописи гомилий Иоанна Златоуста XI века (Paris. Coislin 79), который, по-видимому, наставляет там императора Никифора III Вотаниата касательно этих гомилий: поскольку Савва изображен безбородым, высказывалось предположение, что он был евнухом[675]. Будущего императора Алексея I Комнина мать поручила заботам монаха-евнуха[676]. В конце XI — начале XII века жил евнух Иоанн Постник, который основал Петрский монастырь в Константинополе[677]: считалось, что Иоанн был кастрирован в детстве из-за слабого здоровья.

Присутствие монахов-евнухов в поздней Римской и Византийской империи дополнительно подтверждается созданием монастырей, которые были предназначены именно для них[678]. В первой половине VI века возник так называемый Монастырь евнухов близ Иерихона. Об этом сообщает Кирилл Скифопольский, который рассказывает, как этот монастырь был основан евнухами, служившими знаменитой аристократке Юлиане Аникии в Константинополе[679]. Когда их госпожа умерла, они пришли в Великую лавру близ Иерусалима, чтобы попросить благословения у Саввы Освященного, которого встретили в столице. В конце концов, их поселил в своей обители Александр, игумен монастырей архиепископа Илии, близ Иерихона[680]. Известный пример монастыря евнухов — обитель при церкви святого Лазаря в Константинополе, возведенной императором Львом VI[681]. В XI веке святой Лазарь превратил основанный им монастырь Спасителя на горе Галесий в Малой Азии в обитель для евнухов[682]. Позже, в XI веке, знаменитый судья и историк Михаил Атталиат основал странноприимный дом Христа Всемилостивого, включавший в себя монастырь в его константинопольском доме, который он желал наполнить монахами-евнухами[683]. Последний конкретный случай приводит Феофилакт Охридский, который рассказывает, что монах-евнух Симеон основал монастырь для евнухов в Фессалонике[684], — вероятно, этого Симеона следует отождествлять с Симеоном Освященным, весьма неоднозначным игуменом афонского монастыря Ксенофонт в конце XI века[685].

Известны и другие примеры монастырей для евнухов, хотя они менее достоверны. Из двух случаев, упомянутых Гийаном, один — это монастырь Святого Лазаря Льва VI, а другой — монастырь Кафаров, построенный в царствование Юстина II евнухом-кувикуларием Нарсесом[686]. Однако единственная причина для определения данного монастыря как евнушеского — само название его насельников, которое означает «чистые», так что эта идентификация скорее сомнительна. В IX веке на Олимпе Вифинском, в Пандиме, существовал еще один монастырь, известный как «монастырь евнухов». Он появляется в «Житии Антония Младшего», но фактическое присутствие в нем евнухов не очевидно[687]. Возможно, в этом монастыре когда-то были евнухи, или данный термин мог использоваться в метафорическом смысле. На том же Олимпе находился монастырь Агавров, построенный в VIII–IX веках[688]. В «Житии Евстратия», который был игуменом этого монастыря в IX веке, говорится, что обитель не всегда носила название Агавров (что означает «статные», или что, возможно, было эвфемизмом для «нищих»), но стала так именоваться после того, как в монастырь были приняты монахи-евнухи[689], — возникает вопрос, не имеет ли здесь место конструирование прошлого для объяснения настоящего. Далее Жанен указывает, что эта обитель была также известна как монастырь Агавра, то есть конкретного человека, так что, возможно, о группе евнухов здесь не может быть и речи. Кроме того, он отмечает, что монастырь явно не предназначался исключительно для евнухов и, возможно, в нем еще не было евнухов, пока Евстратий был жив. Несмотря на последние рассмотренные нами примеры, нет сомнений в том, что монастыри, предназначенные для евнухов, существовали в поздней Римской и Византийской империи.

Кроме возможности стать священнослужителем и монахом или тем и другим одновременно, евнухи могли достичь даже статуса святых. Известны евнухи — мученики и преподобные. Евнухи-мученики встречаются, конечно, чаще в раннехристианский период[690]. При Диоклетиане дворцовые евнухи стали жертвами его гонений на христиан: так, считается, что Дорофей и Горгоний, которые служили в императорском дворце в Никомидии и приняли мученическую смерть, были евнухами[691]. Евнухи были замучены и в Персии во время правления Шапура II (309–379), в том числе старый евнух Усфазад (который воспитывал шаха и был начальником царского хозяйства) и Азад (еще один дворцовый евнух)[692]. Евнух-мученик стал общим местом в мученичествах: известны, например, случаи Ларга и Смарагда, Прота и Иакинфа, Калокира и Парфения, Иоанна и Павла, Домнина, Иакинфа, Нерея и Ахиллея, Индиса[693]. Даже если это вымышленные личности, они передают идею того, что евнухов могли представлять как досточтимых мучеников за Христа.

В XII веке Феофилакт Охридский в своем труде «В защиту евнухов» привел примеры Индиса, Иакинфа, Прота, Усфазада, Азада и Феодора, чтобы продемонстрировать, что евнухи присутствовали и среди мучеников[694]. Настоящие святые евнухи, похоже, появляются уже в Византийской империи, и люди, достигшие такого статуса, встречались нам выше в качестве священнослужителей и/или монахов[695]. Самый известный пример — Игнатий Новый, ставший патриархом Константинопольским[696]. Игнатий — монашеское имя святого: первоначально его звали Никита, но он стал монахом, когда его отец, император Михаил I, был отстранен от власти Львом V. Одновременно с тем, как Никита был вынужден стать монахом, он был оскоплен вместе со своим братом[697]. Игнатий был особенно известен страданиями, которые он претерпел от Варды и Фотия. Никифор, митрополит Милета в Х веке, также почитался как святой: его житие появилось вскоре после его смерти. Преподобный Иоанн Постник тоже был причислен к лику святых: хотя его житие XII века утрачено, существует похвальное слово ему, написанное в XIV веке Никифором Каллистом Ксанфопулом[698]. В том же XIV веке Никифор Григора написал житие своего дяди Иоанна, евнуха и митрополита Ираклии[699]. Еще один пример — патрикий Никита, который сделал светскую карьеру, прежде чем стать монахом, и который был святым-иконопочитателем[700]. Другие примеры более дискуссионны. Если бы патриарх Герман действительно был евнухом, его можно было бы включить в список святых евнухов, но в его житии не сообщается, что он был кастрирован. Есть также случай Симеона Нового Богослова, в котором некоторые видят евнуха, однако другие это отрицают: как было отмечено в предыдущей главе, в его житии, написанном Никитой Стифатом, прямо не утверждается, что он был евнухом.

Конкурирующие подходы

Таким образом, в поздней Римской и Византийской империях мы можем встретить евнухов в качестве священнослужителей, монахов и святых. Очевидно, что такая ситуация устраивала не всех. Как и в отношении государственных должностей, существовало противодействие тому, чтобы самооскопившиеся становились священнослужителями. Конечно, не все евнухи решились на кастрацию добровольно, и Никейский собор оправдал тех, кто был кастрирован по причине плохого состояния здоровья или против их воли варварами или хозяевами, имея в виду предположительно тех, кто был рабами. Чего не ожидал Собор, так это того, что родители-византийцы будут кастрировать собственных детей (или что взрослый ромей будет кастрировать родственника-ребенка), — ситуацию, которая отличала именно Византийскую империю. В связи с этим возникает вопрос: а каков был статус этих евнухов? Считалось ли, что они были кастрированы добровольно, или считалось, что они находились под юрисдикцией других лиц и, следовательно, не контролировали это решение? Конечно, в Византии всё еще существовали евнухи, которые были обязаны (или предположительно обязаны) своим статусом плохому здоровью или власти чужих людей, но и тех, кого спокойно кастрировали их собственные семьи, было достаточно, чтобы поднять вопрос о том, насколько это оправданно. Возможно, замечание Лиутпранда о том, что византийский клирик-евнух бросал вызов каноническому праву, было не просто выражением западных предрассудков или неточным наблюдением, но отражало его знание о том, что византийцы кастрировали своих собственных детей. Таким образом, легитимность некоторых византийских священнослужителей-евнухов, возможно, была некоей серой зоной. Однако, как мы видели на примере императорского законодательства, византийцы вполне могли игнорировать юридические установления, точно так же, как те, кто позднее производил кастратов в Италии, могли игнорировать угрозу отлучения от Церкви. Однако в труде Феофилакта Охридского «В защиту евнухов» ответ евнуха, который кастрировал своего племянника, заключается в том, что, хотя добровольная кастрация взрослых — это отвратительный акт, предпринятый с сексуальными целями, оскопление мальчика с согласия его собственной семьи — вполне благовидное для христианина деяние[701]. Евнух Феофилакта оправдывал кастрацию тем, что она сродни обрезке виноградной лозы и что подвижники тоже изменяли свои тела с помощью жестокой аскезы, — так опровергается обвинение в том, что те, кто был оскоплен, исказили образ Божий[702].

То беспокойство, которое могли испытывать по отношению к евнухам в Церкви, распространялось и на монашество. Евнухи вместе с безбородыми юношами и детьми считались проблемной группой. Это становится ясно, например, из жизнеописаний первых отцов палестинского монашества[703]. Преподобный Евфимий указывал, что безбородому юноше запрещено входить в лавру[704]. Когда Савва Освященный стал игуменом, он постановил, что юношам не разрешается входить в его лавру[705]. Он передал это правило настоятелям других лавр, утверждая, что это древний закон, установленный ранними отцами и происходящий от отцов Скитской пустыни. Савва постановил также, что евнуху с женоподобным лицом запрещено проживать в лавре[706]. Запрет на допуск евнуха или безбородого юноши в лавру был фактически первым правилом в синайском монашеском правиле Мар-Сабы[707]. Как известно, аналогичные проблемы отмечают и византийские типиконы, например, императорские типиконы афонских монастырей[708]. Наряду с юношами, детьми и женщинами евнухам было категорически запрещено селиться на Святой горе. Запрет на прием безбородых прописан в типиконах императоров Иоанна I Цимисхия и Константина IX Мономаха и повторен в хрисовуле Мануила II Палеолога (1391–1425)[709]. Что касается Афона, то известно, что после того, как евнух Симеон Освященный пришел туда в 1078 году и поселился в монастыре Ксенофонт, другие монахи изгнали его с горы вместе с тремя его безбородыми учениками[710]. Очевидный вопрос, который следует здесь задать: почему эти монашеские тексты демонстрируют такую враждебность по отношению к евнухам? Сами тексты вообще не объясняют такого отношения к ним, так что приходится лишь догадываться, в чем здесь причина[711]. Обычный ответ — считалось, что евнухи (наряду с юношами и детьми) представляют сексуальную опасность[712]. Читти объясняет это ссылкой на «гомосексуальную одержимость» монахов[713]. Конечно, в древности существовало мнение, что евнухи — это развращенные и похотливые существа, и их обычно считали пассивными гомосексуалами[714]. Если учитывать такие концепции, становится понятно, почему монастыри проявляли некоторую тревогу по поводу евнухов. Беспокойство Саввы по поводу того, что у евнуха может быть женоподобное лицо, в этом контексте вполне осмысленно. Монахи могут пасть жертвой похоти, если столкнутся с женоподобным евнухом.

Враждебность по отношению к евнухам, неоднократно выраженная в монашеских текстах, такова, что некоторые византинисты даже утверждали, что евнухам не разрешалось становиться монахами[715]. Как уже было замечено, это явно не соответствует действительности, но есть некоторые тексты и документы, в которых утверждается такой запрет. Так, Евфимий разрешил евнуху от рождения, которого звали Гавриил и которого описывали как женоподобного, занять келью в своей лавре[716]. Однако Гавриилу было запрещено покидать свою келью, — условие, которое он соблюдал в течение двадцати пяти лет. Гавриил стал игуменом монастыря святого первомученика Стефана, по желанию его основательницы императрицы Евдокии[717]. Касательно Саввы известно, что он посылал евнухов, желавших поступить в его лавру, в общежительный монастырь Феодосия для наставления и подготовки[718]. Императорские типиконы также могут прояснить эту не столь явную реальность. Типикон Цимисхия, по-видимому, допускает, что прот (глава монахов на Афоне) и все игумены могут дать согласие на прием и пострижение евнухов (а также детей и безбородых) и что, соответственно, запрет этот может быть нарушен[719]. Последняя ситуация подтверждается типиконом Мономаха, в котором повторяется это исключение[720]. Полезно обратиться и к другим подобным текстам. Хотя типикон севастократора Исаака Комнина XII века, данный монастырю Богоматери Космосотиры, запрещал прием евнухов, он допускал исключение для тех евнухов, которые богаты[721]. Случай Симеона Освященного также весьма поучителен: хотя он был изгнан с горы Афон, но возвращен туда «Парадосисом» 1089 года, который издал прот Павел, возможно, под давлением императора Алексея I Комнина. Однако в этом документе говорится, что Симеон — это уникальный случай: он был единственным евнухом, которому было разрешено жить на Святой горе.

Учитывая то беспокойство, которое могло возникать по поводу монахов-евнухов, можно предположить, что это и объясняет существование монастырей, предназначенных только для них[722]. Случай преобразования Лазарем монастыря Спасителя в отдельную обитель евнухов, по всей видимости, поддерживает эту гипотезу. История этого решения записана в его сообщении монаху-евнуху Стефану, который пожелал вернуться в монастырь Воскресения из монастыря евнухов, но которому Лазарь предсказал смерть в монастыре Спасителя[723]. В «Житии Лазаря» сообщается, что монастырь евнухов был основан из-за тех «соблазнов», которые возникали между монахами-евнухами и другими монахами. К сожалению, причины создания евнушеских монастырей далеко не всегда приводятся в тех источниках, где они упоминаются. Это может означать, что в игру вступали и негативные факторы. Например, основание Симеоном монастыря евнухов в Фессалонике, возможно, было результатом того, что его отвергли афонские монахи, если считать, что два Симеона идентичны.

Однако в случае монастыря евнухов Святого Лазаря, основанного Львом VI, легче представить себе, наоборот, позитивные факторы. Как уже отмечалось ранее, этот император, по всей видимости, проявлял особый интерес к евнухам[724]. Он был близок с несколькими евнухами при своем дворе и издал законы, касающиеся их, в первую очередь предоставив им право усыновлять детей. Известен он был и своей любовью к церковному пению, что, возможно, также способствовало его интересу к евнухам, поскольку голоса евнухов-певчих весьма ценились: высказывалось предположение, что монастырь Святого Лазаря играл определенную роль в обучении евнухов-певчих[725]. Вопрос о том, двигало ли этим императором положительное отношение к евнухам, конечно, остается предметом догадок, но там, где приводятся четкие причины для основания других евнушеских монастырей, гипотеза о сознательном отделении евнухов действительно не находит себе подтверждения. В случае с монастырем евнухов в Иудее ясно, что тут сами они хотели жить изолированно. Сначала Савва отправил их в общежительный монастырь Феодосия, но затем они попросили архиепископа дать им собственную обитель. Архиепископ попросил Александра, игумена монастырей архиепископа Илии, принять их, и именно Александр согласился с их желанием создать отдельную обитель. Таким образом, эти евнухи, все служившие Юлиане Аникии, имели столь сильную групповую идентичность, что хотели сохранить ее и в своей монашеской жизни. Еще более показателен случай с монастырем евнухов Атталиата, так как он дает откровенно позитивное объяснение своему решению основать монастырь, где насельниками были бы именно евнухи. В своем «Диатаксисе» он утверждает, что нуждается в евнухах, ибо они обладают «бесстрастием»[726]. Это качество было необходимо монахам потому, что церковь Предтечи (храмик, пристроенный к его дому в Константинополе) привечает бесстрастие, а также потому, что монастырь находился в центре Константинополя и в непосредственной близости от рынка, и оттого был опасен для бородатых монахов. Возникает также вопрос, присутствовал ли в решении Атталиата и некий личный аспект. Среди тех, кто внес пожертвования в этот монастырь, упоминается препозит Иоанн, который назван секретарем (γραμματικός) Атталиата[727]. Поскольку он назван также спальничим (ἐπὶ τοῦ κοιτῶνος), то, возможно, и он был евнухом[728]; похоже также, что он сам стал монахом[729]. Однако, даже если между Атталиатом и Иоанном существовала тесная связь, которая повлияла на решение первого, нет сомнений в значении понятия «бесстрастие». Евнухи ценились как монахи, потому что они были от природы бесстрастны, то есть более способны к целомудренной монашеской жизни, чем их бородатые товарищи, так как не могли стать жертвой слабостей плоти. Идея о том, что евнушеские монастыри существовали для того, чтобы изолировать эту подозрительную категорию людей, таким образом, рушится. Можно было бы возразить, что всё равно этот довод слаб, так как в источниках, несомненно, было бы засвидетельствовано больше примеров монастырей для евнухов, если бы это было правдой. Пример с Лазарем Галесиотом и монастырем Спасителя, на самом деле, скорее подрывает эту гипотезу, чем подтверждает ее, так как демонстрирует, что отделение евнухов было экстраординарным обстоятельством: для монахов-евнухов и монахов-неевнухов было более нормально жить вместе[730]. Такая ситуация отражена и в рассказах о «монахинях-трансвеститах»: они маскировались под евнухов, чтобы получить доступ в мужские монастыри вообще, а не только в монастыри евнухов.

Убеждение в том, что евнухи от природы целомудренны, не уникально лишь для «Диатаксиса» Михаила Атталиата. Несмотря на то что это полностью противоречило представлению о том, что евнухи — похотливые существа, такая концепция была вполне обычной[731]. Утверждение Христа о скопцах для Царства Небесного, понимаемое буквально или метафорически, по-видимому, предопределило понимание евнухов как людей, соблюдавших целомудрие[732]. В «Житии Иоанна Милостивого» Леонтий Неапольский рассказывает историю о монахе-евнухе, который чувствовал себя способным путешествовать с молодой девушкой, так как верил, что сатана не насылает такое искушение на евнухов[733]. Высказывалось предположение, что евнухи использовались авторами мученичеств потому, что они представляли христианский идеал целомудрия[734]. Оскопление, безусловно, было связано с сексуальным отречением, как это видно, например, в случаях тех ранних христиан, которые добровольно стали или хотели стать евнухами. Мнение, что кастрация приводит к потере сексуального влечения, распространяется и на случаи мистического оскопления, когда мучимые сексуальным желанием христиане мечтали быть оскоплены святым персонажем, например ангелом[735]. Тут вспоминается история о Мефодии, на которого напала похоть во время его пребывания в Риме и которому помог апостол Пётр, хотя, согласно источнику, это привело к физическому его изменению. Связь ангелов с мистическим оскоплением вообще интересна, так как эти существа сами по себе считались образцами целомудрия. Монашеское существование могло описываться как «ангельская жизнь»[736]. Учитывая, что ангелов также часто уподобляли евнухам, особенно в византийских текстах, это, возможно, еще раз подчеркивает концепцию целомудрия евнухов[737].

Идея сексуальной безопасности евнухов, конечно, отражается и в древней вере в то, что они подходящие спутники или опекуны для женщин. Примечательно, что в позднеантичных и византийских текстах евнухи рассматриваются как подходящие служители-мужчины для женских монастырей[738]. В своей новелле о монашестве император Юстиниан I обсуждает роль служителей (апокрисиариев) в монастырях и полагает, что там необходимы два или три таких служителя, которые, по возможности, должны быть евнухами или старцами и известны своим целомудрием[739].

Подобное мнение содержится в типиконе императрицы Ирины Комнины XII века для женского монастыря Богоматери Кехаритомени («Обрадованной»)[740]. В нем говорится, что должности управляющего (иконома) и помощника управляющего всегда должны занимать евнухи[741]. Кроме того, два священника в женском монастыре должны были быть евнухами, равно как и духовник[742]. Врач женского монастыря тоже должен был быть евнухом или, по крайней мере, старцем[743].

[618] Михаил Пселл, Хронография 5.10. Этот племянник был стратигом Фессалоники: Иоанн Скилица, ed. Turn (1973), 413.9-10.

[619] Продолжатель Феофана 390–391. Без сомнения, Фоки также стремились связать себя с могущественным евнухом. Сохранилось утешение Константину по поводу смерти его сестры, написанное патриархом Николаем: Письма 47, ed. trans. Jenkins, Westerink (1973), 266–275. См. также Jenkins (1965).

[620] Новеллы 26. Обсуждение этого закона и его последствий см. также в Miller (2003), 169–171.

[621] Можно заподозрить, что собственное желание императора иметь сына вызвало у него симпатию к евнухам. Однако Лев всё равно проявлял заметный интерес к евнухам: см. Tougher (1997b), особ. 198–202; Guilland (1943), 221, (1967) I, 180.

[622] Никифор Вриенний 4.40. Например, см. Macrides (2000), 5. О Иоанне см. также Ringrose (2003), 139–140; Guilland (1943), 201, 213, 232, (1967) I, 168, 175, 187.

[623] В связи с этим интересно указать на случай двух писем конца Х века, вышедших из-под пера Льва, синкелла и митрополита Синады, которые адресованы Иоанну, остиарию протовестиария Льва. Иоанна обычно идентифицируют как племянника Льва, а не как его сына, потому что должность протовестиария была прерогативой евнухов, а Лев, по-видимому, известен как евнух: см., например, Vinson (1985), 93. Будучи остиарием, Иоанн возможно тоже был евнухом.

[624] Новеллы 98.

[625] Лев чувствителен к тому факту, что не у всех супружеских пар есть дети, и, опять же, можно заподозрить здесь личное значение этого. Он подчеркивает, что такие пары надеялись иметь детей, в отличие от евнухов, которые знали, что у них не может быть детей.

[626] Закон Льва о кастрации: Новеллы 60. Лев неодобрительно относится к наказанию оскопивших оскоплением.

[627] Ed. Zepos, Zepos (1931), vol. 1, Appendix, no. 15, p. 638. Комментарий к этому акту см. в Angold (1991), 22, n. 48; Guilland (1943), 229, (1967) I, 185. Ангольд отмечает, что Исаак заплатил также за лампаду на могиле монаха Феодора, бывшего новелиссима, и предполагает, что Феодор — это монашеское имя Константина, брата Иоанна. Могила Феодора находилась в Неа Мони на Хиосе.

[628] Angold (1991), 21–22.

[629] Patterson (1982), например, не в состоянии оценить различия между поздней Римской и Византийской империей.

[630] Евнухи играли религиозную роль и в исламе, хотя самооскопление там не фигурирует: см., например, Marmon (1995), ix, который уделяет особое внимание «священной общине евнухов, основанной у гробницы пророка Мухаммеда в Медине где-то в середине ΧΙΙ века». Она отмечает, что совсем недавно, в 1990 году, «в мединском святилище служило семнадцать евнухов, а в Мекке — четырнадцать».

[631] См., например, Nock (1925).

[632] Marmon (1995), 26, действительно подчеркивает ту идею, что евнухи — хранители исламских святынь, ценились за их безбрачие.

[633] Nanda (1998), особ. 24–37.

[634] Однако утверждается также, что интерсексуалы — настоящие хиджры: Nanda (1998), 97.

[635] Nanda (1998), 73.

[636] Justin, Apol. 1.29.

[637] Engelstein (1999), 19.

[638] Канон 1. Текст и перевод см. в Hefele, Leclercq (1907), 528–532. Дискуссию см. в Caner (1997), особ. 407. «Апостольские постановления» также касались этой проблемы.

[639] Лиутпранд, Посольство 63.

[640] PL 143, 1003. См. также Runciman (1955), 48.

[641] Ayalon (1999), 107, 217-20, (1979a), 75. Мукаддаси также сообщает, что, когда мусульмане совершали набеги на Византийскую империю, они забирали из церквей оскопленных мальчиков. Можно подозревать, что они увозили таких мальчиков в качестве добычи.

[642] Ed. Delehaye (1895), 136.4. Впрочем, Lemerle (1971), 243, n. 5, скептически относится к причине кастрации Никифора, утверждая, что его родители в действительности планировали для своего сына светскую карьеру при дворе.

[643] Ed. Gautier (1980).

[644] См., например, Guilland (1943), 202–203, (1967) I, 168–169. О евнухах-клириках см. также Leclercq (1910), особ. col. 2371. О евнухах и религии в Византии см. также Wada (2006).

[645] PBE, Ignatios 1; PmbZ 2666; ODB, 983–984. Как ни странно, PBE перечисляет Игнатия среди мужчин, а не среди евнухов, хотя хорошо известно, что он был кастрирован, когда его отец, император Михаил I, лишился власти в 813 году.

[646] О Никите см. PBE, Niketas 1; PmbZ 5404. О Стефане см. Продолжатель Феофана 410. О Полиевкте см. ODB, 1696. Хотя Продолжатель Феофана не уточняет, что Полиевкт был кастрирован, это делает Лев Диакон: 2.11. Иоанн Скилица рассказывает, что Полиевкт был константинопольцем, которого родители сделали евнухом: Иоанн Скилица, ed. Turn (1973), 244.90–92. О Евстратии см. Анна Комнина, Алексиада 3.4.4.

[647] О Германе см. PBE, Germanos 8; PmbZ 2298; ODB, 846–847. ODB соглашается, что Герман был кастрирован. Поздний источник — это Иоанн Зонара 14.20.2–3.

[648] Воспроизведение см. в Karlin-Hayter (2003), 155. О храме см. Stylianou, Stylianou (1997), 53–75.

[649] О Феофилакте см. ODB, 2068. Источники о нем включают в себя Лиутпранда, Посольство 62, и Георгия Амартола 902.

[650] Guilland (1943), 203, (1967) I, 169.

[651] О Мефодии см. PBE, Methodios 1; PmbZ 4977; ODB, 1355.

[652] Продолжатель Феофана 158–159. PmbZ считает этот рассказ недостоверным.

[653] Guilland (1943), 203, (1967) I, 169.

[654] Никита: Никифор Константинопольский, Бревиарий 83. Стефан: Продолжатель Феофана 410. Герман: Никифор Константинопольский, Бревиарий 46.

[655] См. PmbZ 4414.

[656] См. PBE, Anon 565; PmbZ, Anonymus 11648.

[657] Иоанн Скилица, ed. Turn (1973), 400.29.

[658] См. главу 5.

[659] Ed. Gautier (1980), 297.4–5.

[660] См. Magdalino (1993a), особ. 51–63.

[661] Об Иоанне см., например, Laurent (1930).

[662] См., например, Leclercq (1910).

[663] Евсевий, Церковная история 7.32.3–4. См. также Guyot (1980), 195; PLRE, vol. 1, Dorotheus 1, p. 269. Евсевий отождествляет как евнуха и Мелитона, епископа Сард: Церковная история 5.24. Касательно Мелитона см., например, замечания в Stevenson (2002), 123.

[664] См. Афанасий Великий, Апология о бегстве 26, История ариан 28; Феодорит Киррский, Церковная история 2.19; Сократ Схоластик 2.26.9-10.

[665] Ed. Coleman-Norton (1928), 92, 125. См. также Boulhol, Cochelin (1992), 58.

[666] Сократ Схоластик 6.15.15; Созомен 8.24.8–9.

[667] См. PLRE 3, Narses 11, pp. 935–936.

[668] Евагрий, Церковная история 3.32. См. также Schölten (1998), 67, n. 109.

[669] О некоторых случаях монахов-евнухов в Византии см. Guilland (1943), 204–205, (1967) I, 169–170. Boulhol, Cochelin (1992), 72, n. 139, также обратили внимание на существование монахов-евнухов. Они упоминают игумена Косму у Иоанна Мосха (ошибочно названного Иоанном Лествичником), Луг духовный 40, и монаха, который, как выяснилось, был евнухом, у Леонтия Неапольского. Житие Иоанна Милостивого 24.

[670] Иоанн Мосх, Луг духовный, гл. 40, 173, 184.

[671] Кирилл Скифопольский, Житие Саввы, 86, ed. Schwartz (1939), 193. См. также Patrich (1995), 337–338.

[672] Этот феномен особенно связан с позднеантичным периодом. О монахинях-трансвеститах писали много, но Boulhol, Cochelin (1992), 72, необычны тем, что подчеркивают их важность с точки зрения евнухов.

[673] См., например, Morris (1995), 39.

[674] См. Tomas, Hero, eds. (2000), 974.

[675] См. Dumitrescu (1987).

[676] Никифор Вриенний 4.21. Евнух был выбран потому, что он был способен и ловок (ἐντρεχεῖ τε καὶ περιδεξίῳ), и он был рядом с Алексеем, когда тот боролся с Василаки. Анна Комнина. Алексиада 1.7.5–9.3 называет его Иоанникием, хотя и не указывает, что он был евнухом. Возможно, тот факт, что он был монахом-евнухом, побудил Анну приписать ему ту роль, которую Вриенний приписывает Симеону: см. ниже. Николай Катаскепин в своем Житии Кирилла Филеота 47.11, ed. Sargologos (1964), 233–234 (с комм. на с. 460, прим. 147) пишет, что Анна Далассина дала Алексею духовника по имени Игнатий.

[677] См., например, Magdalino (1981), 52, n. 10.

[678] См. также Tougher (2006). При изучении монашества евнушеским монастырям уделялось мало внимания. Некоторое признание их существования см., например, в Guilland (1943), 204, (1967) I, 169; Simon (1994), 9. Я не знаю никаких свидетельств, подкрепляющих утверждение Симона о том, что евнушеские монастыри были основаны из-за значительного числа монахов-евнухов.

[679] Кирилл Скифопольский, Житие Саввы 69, ed. Schwartz (1939), 171. Юлиана Аникия была аристократкой императорского происхождения и наиболее известна тем, что построила церковь святого Полиевкта в Константинополе: см., например, Harrison (1989).

[680] Другой текст, «Письмо» Павла Элладика, ed. Lundstrцm (1902), уточняет, что монастырь находился во второй башне, построенной Илией. Монастырь евнухов встречается также у Иоанна Мосха, Луг духовный, гл. 135, 138, 165.

[681] Продолжатель Феофана 364–365. Этот монастырь упоминается также в «Житии Евфимия Нового», ed. Karlin-Hayter (1970), 63.18–22. Лев VI попытался похоронить там свою третью жену, но его настоятель Иерофей отказал ему в этом. Патрии 4.33, утверждают, что первоначально он был построен Василием I, но облагодетельствован Львом.

[682] Житие Лазаря Галесиота 100, AASS, Nov. III, 539. О Лазаре и его деятельности см. также Morris (1995), особ. 40–42.

[683] Однако он разрешил бородатым монахам входить в монастырь при определенных условиях. Свидетельство существования монастыря — «Диатаксис» Атталиата; его типикон был утерян. Текст см. в Gautier (1981), 17-130. Англ. пер. Тальбот в Tomas, Hero, ed. (2000), 333–370. Обсуждение этого монастыря см. в Lemerle (1977), 67-112; Tomas (1987), 179–185.

[684] Феофилакт Охридский, В защиту евнухов, ed. Gautier (1980), 329.3–7. Некоторые предполагают, что греческий текст неоднозначен и может указывать на то, что евнушеский монастырь Симеона находился на Афоне или что в Фессалонике и на Афоне были евнушеские монастыри, см., например, Ringrose (1999), 135, n. 35. Однако я согласен с Gautier (1980), 116, что здесь подразумевается Фессалоника.

[685] См., например, Gautier (1980), 115–116; Morris (1995), 279–280; Ringrose (1999), 134–136. Я вернусь к Симеону ниже.

[686] Guilland (1943), 204, (1967) I, 169. О Кафарском монастыре см. также Honigmann (1939), 617–619.

[687] Житие Антония Нового, ed. Halkin (1944), 189, 212.

[688] См., например, Janin (1975), 132–134; Hergés (1898/99).

[689] Hergés (1898/99), 231, предполагает, что название монастыря должно быть Αὔγαροι, что значит «изнеженные, женоподобные».

[690] См., например, Boulhol, Cochelin (1992); de Gaifer (1957).

[691] Лактанций, О смерти преследователей 15.2; Евсевий Кесарийский, Церковная история 8.6.1, 8.6.5. Руфин Аквилейский, Церковная история 8.6, описывает Дорофея как «cubiculii regii praepositus». См. также PLRE 1, Dorotheus 2, p. 270, Gorgonius 1, p. 298.

[692] Созомен 2.9.6-13, 2.11.4. Созомен, по-видимому, опирается на подлинные документы времен гонения Шапура. О мучениках-евнухах в Персии см. также замечания в Boulhol, Cochelin (1992), 70. Об Усфазаде см. также Peeters (1910), (1925), особ. 264–268.

[693] См. Boulhol, Cochelin (1992), 62-4; de Gaifer (1957), 36–46.

[694] Ed. Gautier (1980), 327.8-14.

[695] См., например, Ringrose (1999), 133-4; Tougher (2004a), где особое внимание уделяется Игнатию Новому.

[696] Наиболее известная версия его жития обычно приписывается известному историческому персонажу и литературному деятелю Никите Давиду Пафлагонянину: PG 105, 487–574. Об авторстве Никиты Давида см., например, Jenkins (1965b). О Никите вообще см., например, Karlin-Hayter (1970), 217–219.

[697] См. также Продолжатель Феофана 20.

[698] Об этом энкомии см. Gelzer (1886).

[699] Об этом тексте см. Laurent (1934).

[700] Житие Никиты в полном виде не сохранилась и дополняется короткими сообщениями: см. Papachryssanthou (1968).

[701] Ed. Gautier (1980), 303.10–26. Однако возникает вопрос, какое влияние оказывала кастрация на детей. Примеры из дел русских скопцов свидетельствуют о том, что кастрация могла применяться к детям насильственно: см. Engelstein (1999), 10. С другой стороны, в случае с певцами-кастратами есть упоминания о детях, готовых подвергнуться кастрации, чтобы стать певцами: см., например, Heriot (1975), 43, 142; Clapton (2004), 15.

[702] Защита кастрации на том основании, что она сродни обрезке виноградной лозы, находит отражение и в случае обрезания. В отчете о своем визите в Константинополь в 839–840 годах арабский посол из Испании Яхъя аль-Газзаль сообщает, что императрица Феодора спросила его, почему арабы совершают обрезание, и он ответил, что это всё равно, что обрезать виноградную лозу, чтобы сделать ее крепче: см. Lévi-Provençal (1937), особ. 12–13, n. 1. Благодарю за эту сноску Джудит Херрин.

[703] Удобный справочник — Patrich (1995).

[704] Житие Cyriacus 4, ed. Schwartz (1939), 224; Житие Саввы 7, ed. Schwartz (1939), 91; Житие Евфимия 31, ed. Schwartz (1939), 50.

[705] Житие Саввы 29, ed. Schwartz (1939), 114.

[706] Житие Саввы 7, 69, ed. Schwartz (1939), 91, 171.

[707] Patrich (1995), 274.

[708] Об этом беспокойстве в византийских типиконах см., например, Galatariotou (1987), особ. 121–124. «Типикон Афанасия Афонского» также запрещал евнухам появляться в его лавре: см. Tomas, Hero, ed. (2000), 263.

[709] Акты Протата, ed. Papachryssanthou (1975), 7.101-6, 8.45–53, 13.71-2.

[710] История Симеона изложена в «Парадосисе», ed. Papachryssanthou (1986), 59–75. Дискуссию см., например, в Morris (1995), 279–280; Ringrose (2003), 125–126. Неясно, были ли эти трое учеников тоже евнухами. Διήγησις μερική, сборник материалов, относящихся к скандалам на Святой Горе в царствование Алексея I Комнина, содержит упоминание о присутствии евнухов на горе Афон, и было высказано предположение, что это может быть связано с фигурой Симеона Освященного: Morris (1995), 280; Angold (1995), 280–283.

[711] Необычно, что Мануил II в своем типиконе-хрисовуле объясняет запрет на прием евнухов слугами или послушниками: ed. Papachryssanthou (1975), 13.71–72. Он утверждает, что это не направлено против евнухов и безбородых как таковых, а на то, чтобы помешать женщинам, переодетым евнухами и безбородыми, входить в мужские монастыри.

[712] См., например, Galatariotou (1987), 121–124.

[713] См., например, Chitty (1995), 66–67.

[714] См., например, Hester (2005), особ. 18–24. Это будет обсуждаться более подробно в следующей главе.

[715] См., например, комментарии Т. Ф. Мэтьюза о сакелларии Льве в Evans, Wixom, ed. (1997), 20.

[716] Кирилл Скифопольский, Житие Евфимия 28, ed. Schwartz (1939), 45.

[717] Житие Евфимия 30, ed. Schwartz (1939), 49. Гавриил также был пресвитером церкви Воскресения.

[718] Patrich (1995), 264. Так было в случае с евнухами Юлианы Аникии, которые завершили свою жизнь в собственном монастыре.

[719] Ed. Papachryssanthou (1975), 7.101–106.

[720] Ed. Papachryssanthou (1975), 8.45–53.

[721] См. Tomas, Hero, ed. (2000), 800, 824.

[722] Tis is suggested by Greenfeld (2000), 189–190, n. 435.

[723] AASS, Nov. III, гл. 100, 539.

[724] And см. также Tougher (1997b), особ. 201–202.

[725] Moran (2002), 105. См. также Witt (2002), 246.

[726] Ed. Gautier (1981), 65.791–797.

[727] Ed. Gautier (1981), 91.1200–1201, 91.1225, 95.1264.

[728] Ed. Gautier (1981), 99.1309–1311.

[729] Если это тот же монах, которого описывают как блаженного господина Иоанна, печально известного мистика и китонита: ed. Gautier (1981), 129.1777–1778; Lemerle (1977), 90, n. 42.

[730] На это также указывает, например, то, что Афанасия, став монахиней, отправила своих евнухов в мужские монастыри: Житие Матроны Пергской 47.

[731] Эти противоречивые концепции будут подробнее рассмотрены в следующей главе. Marmon (1995), 64, также отмечает, что в исламском контексте могут существовать противоречивые представления о евнухах.

[732] Возможно, что Христос также опирался на идею евнухов как верных слуг, как предположила Дейрдре Гуд в докладе, представленном на конференции «Евнухи в древности и за ее пределами» в Кардиффе в 1999 году.

[733] Леонтий Неапольский, Житие Иоанна Милостивого 23.

[734] См., например, de Gaifer (1957), 45; Boulhol, Cochelin (1992), 73.

[735] О мистической кастрации см., например, Ashbrook Harvey (1984), 90; Murray (1999); Boulhol, Cochelin (1992), 72, n. 142; Kuefer (2001), 271–272. Идея мистической кастрации встречалась как в восточном, так и в западном христианстве.

[736] См., например, Morris (1995), 32, n. 4. Михаил Атталиат в своем «Диатаксисе» утверждает, что он решил поддерживать монахов, а не иереев, потому что первые угодны Богу и ему из-за их ангельского образа жизни: ed. Gautier, 39.353–355.

[737] О смешении ангелов и евнухов см., например, Ringrose (2003), особ. 142–162; Sidéris (2002), 166–168. Я подробнее рассмотрю этот вопрос в следующей главе. Marmon (1995), 46, также отмечает связь между евнухами и ангелами в исламском контексте.

[738] См., например, Talbot (1998), 121; Guilland (1943), 205, (1967) I, 170.

[739] Юстиниан, Новеллы 133, 5.

[740] Текст см. в ed. Gautier (1985), 19-155.

[741] Ed. Gautier (1985), 54-7.

[742] Ed. Gautier (1985), гл. 15, 16.

[743] Ed. Gautier (1985), 106–107. Однако следует отметить, что, несмотря на предпочтение евнухов бородатым мужчинам, доступ в монастырь евнухам, как и другим мужчинам, был обычно запрещен: ed. Gautier (1985), 144–145.