Евнухи в Византии: читать начало книги онлайн

Введение

Значительная роль евнухов при императорском дворе, сложившаяся в позднеантичный период, сохранялась и в Византийской империи. Влиятельные в политическом отношении евнухи особенно заметны в средневизантийский период. Однако в личном плане у придворных евнухов произошли заметные изменения. Количество титулов и должностей, доступных евнухам, увеличилось, и наметилась тенденция к тому, чтобы корпус евнухов пополнялся из числа коренных жителей империи, впрочем, как и из традиционного источника — иностранцев, родившихся за ее пределами. В настоящей главе мы рассмотрим эти изменения и проанализируем их причины.

Выдающиеся евнухи при дворе

С VII по ΧΙ века при императорском дворе были евнухи, выделявшиеся особо. Здесь мы приведем примеры наиболее выдающихся случаев этого хронологического периода, чтобы проиллюстрировать факт сохранения и значения власти евнухов в Византии[516]. В VII веке евнух Стефан Перс был высокопоставленным чиновником в первое правление Юстиниана II (685–695)[517]. Главный евнух и сакелларий императора, он характеризуется в источниках как человек могущественный и жестокий[518]: ему даже приписывают избиение матери Юстиниана. Когда император был свергнут, карьера Стефана закончилась тем, что его связали и потащили на Форум быка, где сожгли заживо. При императрице Ирине, которая, как известно, была первой женщиной, самостоятельно правившей империей (797–802)[519], особо важную роль играли два евнуха: Ставракий и Аэтий[520]. Оба они выделились уже во время регентства Ирины при ее сыне Константине VI (780–797) и оба пострадали как ее союзники, когда Константин отстранил от власти свою мать в 790 году, хотя изначальной целью императора было избавиться именно от всемогущего Ставракия. Из этих двух евнухов сперва был более заметен Ставракий[521], но в конечном итоге он вынужден был конкурировать за власть с Аэтием, который пережил и его, и Ирину и продолжал служить Никифору I (802–811). Оба эти евнуха получили титул патрикия и занимали ведущие должности. Во время регентства Ирины Ставракий уже был логофетом дрома, отправился с посольством к арабам и успешно провел военную кампанию против славян в Греции, за что получил триумф. В ее единоличное правление Аэтий, возможно, стал логофетом дрома и командовал войсками фем Опсикия и Анатолика.

Ключевой фигурой в истории Аморийской династии (820–867) стал Феоктист, который, как считается, был евнухом[522]. Феоктист сыграл некоторую роль в захвате власти Михаилом II (820–829), при котором он стал патрикием и хранителем императорской чернильницы. При сыне и наследнике Михаила Феофиле (829–842) этот евнух поднялся еще выше, став логофетом дрома. Он достиг вершины своей власти во время регентства императрицы Феодоры при ее малолетнем сыне Михаиле III (842–867). Он возглавлял кампании против арабов на суше и на море — правда, с переменным успехом, — хотя его возвышение стало следствием успешной атаки византийцев на египетскую Дамиетту в 853 году. Некоторые ученые считают Феоктиста важной фигурой и в византийском культурном возрождении IX века[523]. Однако его влияние старался ограничить Варда, брат Феодоры и дядя Михаила, у которого были собственные политические амбиции. В результате в 855 году Феоктист был устранен.

Основатель Македонской династии (867–1056) Василий I (867–886) имел репутацию небольшого поклонника евнухов[524]. Тем не менее в его правление евнух Ваан достиг выдающегося положения[525]: он был патрикием, препозитом и сакелларием. При торжественном крещении малолетнего сына Василия Стефана на Рождество 867 года, по окончании церковного чина, Ваан вместе с императорской семьей возвращался во Дворец на колеснице, держа на руках младенца[526]. Он был доверенным лицом императора при отстранении Фотия от патриаршества и при последовавших за этим событиях. Когда Василий отсутствовал в Константинополе, ведя кампанию на восточной границе, Ваан представлял императора в столице. У преемника Василия — Льва VI (886–912) — была гораздо более очевидная приязнь к евнухам[527]. В его царствование выделились два знаменитых придворных евнуха: араб Самона и Константин Пафлагонянин[528]. Возвышение Самоны началось около 900 года, когда он сообщил императору о заговоре против его жизни. Несмотря на свою попытку бежать на родину в 904 году, Самона характеризуется как верный помощник императора, особенно во время борьбы за церковное признание четвертого брака Льва. Он стал патрикием, крестным отцом малолетнего сына Льва Константина в 906 году и, в конечном итоге, паракимоменом, то есть занял пост главного евнуха. Однако его успех оказался недолговечным. В 908 году он впал в немилость и был заключен в монастырь: его разоблачили как организатора заговора с целью дискредитации другого придворного евнуха — Константина Пафлагонянина, которому он стал завидовать. По иронии судьбы именно Самона представил Константина ко двору, в качестве подарка Зое Карвонопсине, четвертой жене Льва. Императрица и император привязались к этому евнуху, что привело к попыткам Самоны избавиться от соперника. Когда Самона подорвался на своей собственной мине, Константин извлек из этого выгоду, став паракимоменом. Он был ключевой фигурой и во время регентства Зои при ее сыне Константине VII (913–959), потеряв власть вместе с ней из-за возвышения Романа I Лакапина (920–944). Этот император был отцом одного из самых известных византийских евнухов — Василия Лакапина, более известного как Василий Ноф («бастард»)[529]. Василий приобрел особый политический вес при Константине VII, после свержения своих сводных братьев Лакапинов в 945 году став патрикием и паракимоменом. Он одержал победу в битве с Сайф аль-Даулой в 958 году и был награжден за это триумфом. Снискал он благосклонность и у Никифора II Фоки (963–969), и у Иоанна I Цимисхия (969–976), хотя, как сообщается, в конечном итоге предал их обоих. Именно Никифор возвел его в сан проэдра — звание, созданное специально для Василия. Наконец, при Василии II (976–1025) этот евнух достиг апогея своей власти благодаря неопытности молодого императора. Василий II отреагировал на это в 986 году, отправив Василия Лакапина в ссылку. Затем, в 996 году, император издал знаменитую новеллу, в которой отменил все хрисовулы, изданные этим евнухом[530]. Василий Ноф был известен, в частности, активным приобретением земель, в том числе для основанного им монастыря[531]. В упомянутой новелле рассматривается, в более широком контексте, присвоение земель динатами («могущественными»), что волновало и других императоров Х века. Здесь Василий II приводит в пример конкретного персонажа — протовестиария Филокалия[532]. Интересно, что и Филокалий, вероятно, был евнухом: он был не только протовестиарием, но и китонитом. Данная новелла, сохранившаяся в двух версиях, сообщает, что Филокалий «был вначале одним из бедняков и селян, но позднее — одним из славных и богатых ‹…› и понемногу завладел всей деревней и превратил ее в собственное поместье». Когда Василий II проезжал по этой местности, бедняки пожаловались ему, так что император лишил Филокалия его владений и низвел его до первоначального статуса. Важно также, что, возможно, именно Василий II решил признать недействительными законные завещания в пользу евнухов — не вдохновлялся ли он опытом общения со своим двоюродным дедом?[533]

Среди придворных евнухов XI века выделяются две фигуры: Иоанн Орфанотроф и Никифорица[534]. Иоанн приобрел политическое влияние при Василии II и стал препозитом в правление Романа III Аргира (1028–1034)[535]. Восшествие на престол Михаила IV (1034–1041) свидетельствует о его могуществе, ибо Михаил был братом Иоанна. Его власть начала ослабевать при Михаиле V (1041–1042), хотя этот император тоже был его родственником, а именно племянником. Иоанн был отправлен в монастырь, а затем сослан и ослеплен при Константине IX Мономахе (1042–1055). Именно при Константине IX в императорский дворец попал Никифорица, который служил всем следующим императорам, а ключевую роль сыграл в правление Михаила VII Дуки (1071–1078) в должности логофета дрома. Он был дукой Антиохии при Константине X Дуке (1059–1067) и претором Пелопоннеса и Эллады в правление Романа IV Диогена (1068–1071). Печально известен тот факт, что при Михаиле VII именно Никифорица ввел государственную монополию на зерно. Когда Никифор III Вотаниат (1078–1081) пришел к власти, Никифорица бежал, но впоследствии был передан Вотаниату и умер под пытками, когда его допрашивали по поводу сокровищ, которые он спрятал.

Эти примеры ведущих придворных евнухов средневизантийского периода хорошо иллюстрируют постоянное присутствие и власть евнухов в империи. Они были постоянными помощниками императоров и императриц, им доверялись административные, военные и финансовые должности. Они могли даже стать символами самих этих царствований. У некоторых были краткие минуты славы, тогда как другие выстроили более долгую карьеру, служа даже нескольким монархам, пусть с перерывами. Карьера такого евнуха могла быть отмечена не только неудачами, но и новым возвышением, хотя могла закончиться и впечатляющим падением. Придворные евнухи, как и другие имперские чиновники, должны были хорошо разбираться в придворных играх, если хотели добиться успеха и выжить. Образы этих евнухов, представленные в источниках, написаны часто враждебно, а их поступки показаны в негативном свете, хотя им могли давать и положительные оценки[536]. Очевидно также, что по сравнению со своими позднеантичными предшественниками эти евнухи могли получать самые разные титулы и должности. Именно эта трансформация и будет рассмотрена в следующем разделе.

Титулы и должности византийских евнухов: «Клиторологий» Филофея

Уникальное представление о титулах и должностях, доступных евнухам в средневизантийский период, дает нам «Клиторологий» Филофея, атриклина, носившего титул императорского протоспафария[537]. Атриклин был должностным лицом, отвечающим за организацию императорских праздников и соблюдение правильного порядка размещения участников, с учетом их социального приоритета. В своем «Клиторологии» Филофей описывает для своих коллег-атриклинов тех, кого можно было пригласить на императорские праздники, точный порядок их старшинства и основные праздники года, на которые приглашаются различные комбинации этих гостей. Документ был составлен во время правления Льва VI, в 899 году, хотя в нем есть следы более поздних дополнений, — в конце концов, он был включен в трактат «О церемониях» Константина VII. Текст Филофея обычно носит заголовок «Клиторологий», так как он посвящен праздникам, но часто отмечается, что его следует понимать как «Тактикон», учитывая его внимание к перечислению должностей и титулов[538].

Таким образом, «Клиторологий» Филофея сообщает очень многое о должностях, титулах и социальной иерархии своего времени. При описании этой системы он уделяет особое внимание положению в ней евнухов. Выясняется, что евнухам был доступен специальный набор титулов, отличных от тех, которые были доступны другим мужчинам (их Филофей называет «бородатыми»). Перечисляются восемь евнушеских титулов, снизу вверх[539].

1. Нипсистарий

Этимология этого титула указывает на функцию ответственного за омовение, которую символизировало изображение тазика, прикрепленное к льняному камисию его владельца. Один из источников сообщает, что Самона стал нипсистиарием вскоре после поступления на службу ко Льву VI[540].

2. Кувикуларий

Этот титул происходит от термина, обозначающего камердинера.

3. Спафарокувикуларий

Он указывает на вооруженного камердинера, то есть телохранителя. Символом этого титула был меч с золотой рукоятью.

4. Остиарий

Этот термин обозначает привратника, а обладатель такого титула получал золотой жезл, украшенный драгоценными камнями.

5. Примикирий

Управляющий, в чьем непосредственном подчинении находились командиры полков императорского эскорта.

6. Протоспафарий

Означает главного телохранителя.

7. Препозит

Полное название — «сиятельнейший препозит», что, несомненно, происходит от поздней римской должности praepositus sacri cubiculi.

8. Патрикий

Этот титул нам знаком благодаря древнему отличию патриция.

Хотя эти почетные звания считаются титулами, ясно, что по крайней мере за некоторыми из них стоят и определенные функции[541]. Некоторые из этих титулов подразумевают прислуживание императору, а препозит продолжал выполнять административную роль. Несмотря на то, что они перечислены как евнушеские титулы, два из восьми на самом деле носят общее название титула, доступного и неоскопленным мужчинам: протоспафарий и патрикий[542]. Для этих общих титулов примечательно, что, согласно Филофею, знаки их отличия у евнухов могли быть более сложными. Так, отличительной чертой бородатого протоспафария была золотая шейная гривна, украшенная драгоценными камнями, а вот на гривне евнуха-протоспафария был и жемчуг. Поразительно также, что в общей иерархии евнух-патрикий занимал более высокое положение, чем его бородатые коллеги.

Что же касается должностей, то Филофей перечисляет десять тех, которые были зарезервированы для евнухов, теперь сверху вниз[543].

1. Паракимомен

[516] Можно ознакомиться с просопографией, чтобы получить более полное представление о роли и значении придворных евнухов.

[517] ODB, 1955; PmbZ 6931; PBE, Stephanos 4.

[518] Феофан Исповедник AM 6186, AM 6187; Никифор, Бревиарий 39, 40.

[519] В последние годы было опубликовано несколько книг о византийских императрицах, многие из которых посвящены как раз Ирине: Garland (1999), 73–94; Herrin (2001), 51-129; James (2001). Считается, что Ирина особенно зависела от евнухов потому, что они не могли претендовать на ее императорское положение, хотя сообщается, что Ставракий планировал стать императором. Возможно, евнухи считались менее опасными по сравнению с полноценными мужчинами, или, возможно, у Ирины как у женщины было больше возможностей наладить прочные связи с евнухами, чем с обычными мужчинами.

[520] Ставракий: ODB, 1945; PmbZ 6880; PBE, Staurakios 1. Аэтий: ODB, 30; PmbZ 106; PBE, Aetios 1.

[521] Власть Ставракия признается с самых первых дней регентства: Феофан Исповедник AM 6274.

[522] ODB, 2056; PmbZ 8050; PBE, Teoktistos 3. Именно Продолжатель Феофана идентифицирует Феоктиста как евнуха: Продолжатель Феофана 4.1, ed. Bekker (1838), 148. Кажется странным, что эта идентификация встречается редко, учитывая количество других источников, где упоминается Феоктист, но, как правило, считается, что он был евнухом, несмотря на сомнения в Guilland (1943), 220, (1967) I, 180.

[523] Например, Grégoire (1966), 105–108.

[524] Guilland (1943), 221, (1967) I, 180.

[525] PmbZ 719; PBE, Baanes 5. Статьи о Ваане нет в ODB. PmbZ идентифицирует его как Ваана Ангурия, хотя PBE считает этого Ваана, вероятно, отдельной личностью. Ваан не идентифицирован как евнух (ни PBE, ни PmbZ не причисляют его к таковым), но его титул препозита и должность сакеллария указывают на то, что он, вероятно, был одним из них. Гийан ясно считал, что он евнух: Guilland (1943), 221, (1967) I, 180, (1970), особ. 301. Из писем Фотия мы знаем о некоем Иоанне Ангурии, который был евнухом, а также патрикием и сакелларием: PmbZ 3322, PBE, Ioannes 447.

[526] Георгий Амартол 840.

[527] См., например, Tougher (1997b), особ. 197–203.

[528] О Самоне написано очень много. См., например: Janin (1935); Jenkins (1948); Rydén (1984); Tougher (1997b), особ. 197–201, 208-16; ODB, 1835–1836. Хотя не менее, а может быть, и более важно, что в пренебрежении оказался Константин Пафлагонянин. Он даже не заслужил статьи в ODB. Некоторые замечания о нем см. в Guilland (1943), 222, (1967) I, 181; Tougher (1997b), 200–201; Garland (1999), 118–123.

[529] О Василии см. Brokkaar (1972); Ross (1958); Guilland (1943), 223–226, (1967) I, 182–183; ODB, 270.

[530] См. Svoronos (1994), 190–217, особ. 214–215; McGeer (2000), 111–132, особ. 128–131.

[531] См., например, Howard-Johnston (1995), 93, n. 63.

[532] См. Svoronos (1994), 202–203; McGeer (2000), 118–119.

[533] Peira 31, 1. См. также Kazhdan, McCormick (1997), 179, n. 61.

[534] Об Иоанне см. Janin (1931); Guilland (1943), 228–229, (1967) I, 184–185; ODB, 1070. Орфанотроф был главой константинопольского орфанотрофия. Об этом сиротском приюте см., например, Miller (2003), особ. 176–208. О Никифорице см. Angold (1997), особ. 121–124; Kazhdan, Franklin (1984), особ. 51–57; Lemerle (1977), 300–302; Guilland (1943), 230–231, (1967) I, 186–187; ODB, 1475.

[535] Михаил Пселл сообщает о его роли при Василии II, хотя он (Хронография 3.18) и другие сообщают также, что Иоанн состоял на службе у Романа Аргира до того, как тот стал императором. См., например, Janin (1931), 431.

[536] Вопрос об образе евнухов будет рассмотрен далее в главе 7.

[537] Текст см. в Oikonomidés (1972), 81-235. Старое издание — Bury (1911).

[538] См., например, ODB, 1661–1662. Oikonomidés (1972) включает в себя издание и других тактиконов: «Тактикона Успенского» (датируется 842–843 годами), «Тактикона Бенешевича» (датируется 934–944 годами) и «Эскуриальского тактикона» (датируется 970-ми годами). Ни один из них не так сложен, как трактат Филофея, и никто так не интересуется евнухами. Таким образом, текст Филофея представляет для нас особый интерес. Возможно, он был составлен по специальному указанию императора Льва VI. Может быть, Филофей сам был евнухом. Kazhdan, McCormick (1997), 179, n. 63, предполагают, что евнухи действительно сыграли определенную роль в составлении трактата «О церемониях», так как он демонстрирует особое внимание к их функциям. Они предполагают на возможное участие Василия Лакапина в создании лейпцигской рукописи трактата. Они также в целом отмечают роль евнухов в контроле за императорским церемониалом в IX веке.

[539] Ed. Oikonomidés (1972), 125.13-129.10. Гийан обсуждает эти наименования в ряде своих статей. О нипсистарии, кувикуларии, спафарокувикуларии и остиарии см. Guilland (1955), (1967) I, 266–299. О примикирии см. Guilland (1956), (1967) I, 300–332. О препозите см. Guilland (1961), (1967) I, 333–380. Обсуждение евнушеских титулов см. также в Bury (1911), 120–124.

[540] Житие Евфимия Нового, ed. Karlin-Hayter (1970), 51.6–7.

[541] См., например, Oikonomidés (1972), 300–301.

[542] Эти титулы бородатых см. в ed. Oikonomidés (1972), 93.12–95.9. В общей сложности мужчинам, не бывшим евнухами, было доступно восемнадцать титулов. О протоспафарии см. Guilland (1955/56/57), (1967) II, 99-131.

[543] Ed. Oikonomidés (1972), 133.18-135.8. Эти должности обсуждались в ряде статей Гийана. О паракимомене см. Guilland (1944b),(1967) I, 202–215. О протовестиарии см. Guilland (1944c), (1967), I, 216–236. О других должностях см. Guilland (1945), (1967) I, 237–265. О евнушеских должностях см. также Bury (1911), 124-9.