Развязка 2.
Девочка напротив — начинает плакать навзрыд! С каждым разом — лишь ещё сильнее подвывая, выстанывая и набирая громкость. Почти уже — и крича! И параллельно где-то, на очередном же витке своей истерики — ещё и бьёт само стекло снаружи… из зеркала же внутри! Девушка закрывает уши и глаза, а когда открывает — понимает, что малышка… так же всё и стоит напротив: но и теперь — будто и куда «живее»; хоть и касаться к ней и её же самой — ещё боится. Но и успокоить-то до конца — как-то надо: она же — всё ещё плачет и дрожит; вот-вот готовая и продолжить, уже и из-за разбитого стекла, как первый испуг и шок схлынет! И, собравшись, всё-таки дёргается к ней — прижимая её к себе, вжимая в себя и… сжимая же собой. И сама же затем ещё — начинает плакать за и вместе же с ней, продолжая держать её крепко, утыкая и утыкаясь же сама в её шею! Маленькое тельце — холодное. Неживое… Но — и не пугает!.. Ведь знает, что её — как бы и нет. И что это даже — скорее всего, а там «точно» и «именно»: сон. Но и чувствует желание — согреть. Спасти и… Спрятать. И делает — это! Когда же и обе успокаиваются — смотрит вновь и… в свои же глазки напротив. Улыбается!.. И лезет рукой уже не в правый, неосознанно даже и для себя, а в левый внутренний карман пальто, извлекая из него… то фото троих!.. Что и почему-то так и не осталось в коробке: хотя она помнила, что клала его туда — поверх вещей. Точно — «сон»! Так ещё — и «осознанный»! Отдаёт «копию» девчушке, подворачивая с двух теперь уже краёв, оставляя только серёдку и… себя-её же! Девочка улыбается во все свои имеющиеся четыре передних сверху и снизу зуба, принимая подарок. Мнёт его в своих ручках какое-то время, а затем разворачивает и… прижимает к себе, будто и плюшевого мишку обнимая! И девушка, всего на секунду опустив взгляд вниз, охает, видя теперь — только их двоих: и как сама, стоя, а при преломлении света и «сидя» за её спиной — обнимает её! Вновь смотрит на малышку — и резко просыпается!.. Видя теперь и в дверях же — лишь свою воспитательницу. А стекло в том месте, где оно и было, нет. «Как его — и не было»!..
Я хотела твою фамилию
(Cover — Мари Краймбрери)
Девушка сидит на крыше машины в свадебном платье: в тёмном павильоне и на фоне белого же экрана — с кадрами его выбора и примерки, приглашения гостей, семьи, родных и близких, друзей, подруг и знакомых, заказа зала и еды, алкоголя, тамады и развлекательной программы… И всё же это — вместе!.. Они — не верят в «приметы». Вдвоём!.. А верят — в них: «себя»! Но и пока не подходит время венчания, ЗАГС’а с алтарём и… её же одной — у него. А его — нет! Пять минут. Десять!.. «Нет» — в принципе. Не приехал же — даже. С другой! Как и сейчас же всё… И под ней. В машине!.. Пока и на фоне же всё — она в слезах и выбегает. Убегает и… Идёт так — по улицам!.. Дворам и площадям. Под дождём и… По лужам!.. Зато — в платье. Да!.. И с букетом! Дважды: «да». Машина же — ещё и освещена изнутри фиолетовым светом и крутится на подиуме-платформе, пока она поёт в его кожанке полулёжа-полусидя, то прижимаясь лбом и плача, то спиной и смеясь: время от времени — ещё и стуча руками по крыше! Затем — в ней появляется ещё и белый дым: ни капли не скрывающий собой и под себя же — их руки на стекле у водительского… и их влажные же разводы после! Кон-ден-сат. Да-да!.. А рядом с ней — такие же потерянные и одинокие, брошенные танцующие (не)пары: где-то — одни парни и в костюмах, где-то — и одни девушка… как она! Спускается с помощью них на багажник, почти и съезжая, открывает его с одного «совершенно определённого приложения-движения» тазом к нему, параллельно же и с тем, что происходит в салоне и куда «реалистичнее», со стороны же и всё той же (не)той, и достаёт… свой букет: с лицом того самого «хорошего парня», что и не нёс же за спиной и не прятал в рукаве ничего кроме, когда же напротив и оппонент, «напротив» же, нож! И, зычно хлопнув крышкой, отходит от машины, чтобы затем и при своих же кадрах с грязным и рваным платьем, «упавшим» букетом и на мостовой, под грозой и громом, перед этим отослав и послав добрую часть «Помочь» и «Подвезти», бросает цветы в экран, будто бы и «разбивая» его! После чего — осыпаются порванные фотографии и паспорта. Штампы и заявления о браке!.. Камера отъезжает. Резко зажигается белый свет и… Она — в «мягкой комнате» и смирительной рубашке! Как и остальные такие и не: буйные и просто оставленные. А по ту сторону «решётчатой двери» — мир, живой мир, которому не нужна… такая душа. Как и телу! Что даже и не представляет перемен-проблем, продолжая существовать, смотря на протекающую «под ногами» воду и даже не замечая, как так же утекает и сама жизнь!..
Безысходность
(«AM-A-S» — Гузель Хасанова)
…Это всё — она делает!.. Да-а-а. Точно!.. А кто: «она»? «Мать», конечно! Не я. Не-е-ет!.. Красиво же… Красиво — вышивает! Рисует и… Нет. «Пи-шет»! Да. «Рисую» — я. А пишет — она. И… Пишет — картины. Пишет — красиво и!.. Лучше — меня. Пишет и… Всё — она. «Луч-ше» и!.. А я — никак. Ни-кто и… Ни-что! Да. Определённо!.. Ведь и не она же мне ещё сама это и так сказала, а я. Я!.. Сама и… Себе! Да. Вот только и уставала — я, а не… не она! И всё же это, и даже больше, было — у меня, а не… не у неё! Висело — у меня и… Стояло — в полках!.. У меня. Но… да. Ей же и вновь всё, вся и все — виднее! Она же — была и в моём же детстве: моим Дедом Морозом; что и постоянно же «как-то» проникал, через двойной стеклопакет на пятом этаже деревометаллического балкона с пластиковым окном и дверью, за письмом. А после — и приносил же подарки под ёлку! И дело ведь не в том — те или не те. Так же!.. Не входя же — через дверь. Ту!.. Да и входную. Будто бы и из воздуха! В котором и пропадал, просто исчезая: если приносил их вдруг и под дверь. Да и так «тихо» затем сбегая по ступенькам, что и… не подумаешь же, что он умеет летать! Да и он же — не умеет. Умеют — его друзья эльфы и помощники олени!.. Они-то, видать, и бегали по этажам, будучи на посылках. Как и его же всё внучка — Снегурочка и… Удобно же, однако, устроился старый! Неприятно… Но ведь и ни капли не неожиданно, что и пока она была в квартире и рядом со мной — это всё и за: делали её же подруги и друзья! Да и потом, когда мы уже разъехались и… вновь, узнала же, где я живу и… сама уже принесла всё это, подарки и… не, чтобы только лишь: с ума меня окончательно свести! Будто бы мне и нашего с ней «отражения» на пару и… одного — не достаточно: чтобы с ума сойти! Сначала — высветляя и отращивая волосы. Затем — вытемняя и состригая… Красясь и не. Выдёргивая брови почти под ноль и… «отпуская»!.. А уж про съеденные на пальцах рук ногти, до ног — ещё не добралась, но ведь и ещё не вечер, а и особенно на «особенном» же, «нашем» с ней, отзеркаленном и… одном — вообще можно промолчать. Как и об умышленно-насильном убийстве её же в себе: самоубийстве — женственности и… женщины! И откуда она только узнала мой адрес? Я ведь с ней и не, рядом — уже давно не живу и не общаюсь! Как и она: не живёт и… не общается! А я?.. Живу? Или: существую?!..
ПАПА
(«AM-A-S» — ЛОЛИТА)
«Если я за что-то и “сяду”, то точно — не за совращение малолетних!».
…Точно. Да!.. Ведь и тогда — это полная задница: начиная самим совращением и, как это ни странно, самой же задницей малютки — и заканчивая в руках коренастого и взрослого мужчины; а про срок — и вообще можно промолчать: счастье — любит тишину! Да и по большей же части, не половине, «задница» — как раз таки и для него, во всех смыслах, ведь и сядет: только он. Хотя и, казалось бы, да, подумаешь — ну целует он взрослую!.. Что тут такого? А такого — лишь «внешне»!.. На деле же, уже и не теле, обнимает-держит — младенца… в полотенце: её душу и внутренний, ещё такой хрупкий мир, что может и на один прихлоп — разбиться; и на тот же притоп — раствориться. Его же и… Мой!.. Странный был — сон! А ещё странней — был перевёртыш «Лолиты»: в разрезе меня, «меня» и… моего же папы! И ведь не столько — в инцесте дело, сколько… это могла быть — и параллельная вселенная. Другой мир!.. Или «аллегория» на то, как я вверяю ему душу — беспрекословно. Бескомпромиссно и… безвозмездно! А могло быть — и уже действительно «крайнее» сходство с матерью: после которого — выбрасывается не только косметика и её же вещи, обувь на «донос», но и все возможные и «не» параллели между нами; что так и тянутся, не став вдруг и… перпендикулярами. Векторами!.. Чтобы и с низкого старта — и… вверх. Ввысь!.. Куда-нибудь! Только — отсюда и… От меня!.. Чтобы не пришлось отрезать палец, как «Хвосту», и делать ноги-лапы: пока они уж окончательно — ни прижучат и… ни задушат; фотографиями, видео и… воспоминаниями-снами! И пусть не до конца, но… Там ведь — уже подключится собственное тело, наученное тяжким опытом-трудом, и… Буквально!.. «У мальчиков — сделай табуретку. У девочек — сплети верёвку. Где-то между — намути мыло. Без спирта, чай, никуда!.. И вот тебе и альтернатива — Табуретка. Люстра. Шарф». Но только и стоит ли это того, на самом деле, если и куда больше — именно от папы? А кавалеров «от мамы» — можно и потерпеть: в их же всё и отсутствие!.. Ведь и странно бы было и мне — искать и в них же: вновь папу. Или нет?.. А как же сон, да? А как же и явь?.. И где хватило «нелюбви» её, чтобы… уже и полюбить хоть кого-то; и «полюбиться» — самой: докормив уже этого «сглаженного» уробороса собой-им же и… отрастить новый хвост; без страха и… упрёка. «Тебя сглазили, милая!.. Так любить — нельзя». Вот только и почему это решила единственная и… главная женщина — в моей жизни? Почему не разучила «любить» их: а разучила — «себя»? Таким, действительно, должен был быть мой первый опыт: «баланса-равновесия-гармонии»? Или это сбой? Ведь так — нечестно. Несправ… А хотя да!.. И именно. Точ-но!.. Чтобы не искать мне её и по сердцу, которого нет, а по внешности… Но и я — не лукист! Да и… «папина же дочка»!.. Не по внешности! Тогда — по сердцу и… папы. «Дальше — не может быть хуже!»..
SHENA? | Анна Шульгина
(Cover — SHENA? Анна Шульгина; «AM-A-S» — «Вендетта» / domiNo; «Хирург», «Ученик», 2001–2002 г., Автор — Тесс Герритсен; «Лягушки» / Лампасы)
Анархия: Детский дом и «Старый» воспитатель
«Неблагодарная участь второго воспитателя, мужчины, в детском доме, не так ли?». Незавиднее «-учителя», м-!.. Чи-ка-ти-ло. Хотя!.. Если выбирать из двух зол и… При не наличии опять же этого самого выбора… Уж лучше — тот, кто дарит плюшевых мишек, чем… «Животное из кустов или?.. Зверь и… в лицо!». Цветок или нож? Не дай же мне и в этот раз пожалеть, что я выбрала не того… опытного учителя, муж-чи-ну, и… по жизни!
Ножевая: Стокгольмский синдром
«Больно было осознать, что ты — не одна такая?». Какая?.. На одну ночь? Не больнее — лишения девственности. Ладно тебе!.. На войне — все средства хороши, нет? Не ожесточишься морально — не окрепнешь физически! Иногда — это именно и надо, чтобы до конца не сойти с ума: начиная тем, что, как ты и ранее сказал, мы всё ещё были в детском доме и заканчивая тем, что… он имел — всё и вся, всех, что двигалось; а не двигалось — двигал и имел! И да, возможно, это сейчас странно-страшно звучит. Да ещё и спустя столько времени: вспоминая себя же — ребёнком. «Де-воч-кой». Но!.. Как есть. Я пыталась выжить и не свихнуться: не существовать. Я хотела — жить и!.. Жила. Как умела!
Живёшь в моей голове: Эдипов комплекс
«Ты ведь видела в нём — отца». О да!.. И кстати — вижу же и… до сих пор. Правда, уже только — во снах; и лишь иногда — в толпе. Но!.. И всё же. Но ты же и не об этом… не для того спрашивал, чтобы я и тебя же поправив, исправила: уточнив! «Ученик превосходит своего собственного учителя — похвально!». Ну, если уж яйца курицу не догонят-обгонят, так хоть и согреются, верно? Всегда приятно «Учиться, учиться и… ещё раз учиться» — чётко, с толком и… расстановкой. А уж и о преподавателе — я вообще молчу!.. Так поверхностно пройтись по синдрому, чтобы затем только и «так» же углубиться в комплекс: как много мы знаем о дружбе и мало о любви и влюблённости. На тот же момент — я ещё не знала… не узнала родительской любви, как таковой, нормально и… целостно, чтобы об этом-ней и именно так говорить, но… Нет! Отцовского, «статуса», там и «в нём» же всё: было — ни на грош… А вот — «папочкиного»!.. «Понял».
Не любили: Жертва
«Ладно!.. Хорошо. Точнее: «плохо». Но!.. Вы. «Де-ти»! Ещё ведь и куда ни шло. А «взрослые»?.. Нянечки и… За и на что он их покупал и подкупал — собой?». Не изобретая велосипед и не открывая Америку! Тем же, чем и сейчас промышляет… если и не каждый, то «второй» — слезливой историей о прошлом расставании: в его же случае — семье. «Стой! А «первая»?.. Воспитательница-женщина!». А ты думаешь, это был чистый показ «демона и ангела» и «ада же и рая» соответственно? О-о-о, мой друг!.. Кто ещё из нас же всё с тобой здесь и сейчас — откроет мир других мужчин… и женщин. Преподавать — не берусь!.. Опять-таки, светлого в нём — тоже было столько же, сколько и в ней… светлого же. Зато тёмного — от и больше!.. Она — делала то же самое. И с теми, и… другими. Ин-клю-зив-ность! Так же это сейчас называется? Никакого раздела по: коже, цвету, полу и… возрасту! «Всё — в дом. Всё — в дом. В наш — прекрасный… милый дом!». Он говорил — что она спилась и сторчалась, вынеся перед этим и всё же из их дома. Кроме — ребёнка!.. Которого ему «пришлось» и «от горя», естественно; а не от невозможности, читай «нежелания», прокормить; сдать в приют. А она — что он «сыгрался» и… «продался» же буквально, аж до трусов, что и ребёнка почти заложил. «А потом?..». А потом — и суп с котом. Буквально! Нашли вроде — у цыган. А там!.. Куда и вновь все дороги ведут? Пра-а-авильно. В Рим! Издеваешься? В приют. Ага! Куда ж ещё».
Небо: Спасатель
«Но с ней — ты не была». От чего же такая уверенность: без «вопроса»? Я не нравлюсь — женщинам? Как это?.. Могу и?.. Не нравиться? Я?!.. Или это потому, что я сейчас — не по девочкам? Шутка!.. Была. Было — пару раз. Но!.. «Так». Ничего особо… особенного. Можно сказать, что и ничего и не было… такого уж. «А это не потому, что?..». Я завидовала и ревновала его — к ней? Или сравнивая с ним — … Нет! И это опять же всё — не потому, что он: несравним!.. И ему — никого нельзя противопоставить. Просто… Да! Во-первых, я была — без опыта. Собственно, как и есть же всё сейчас и… до сих пор. Без особых… подвыподвертов!.. Ну а во-вторых… После Жертвы — должен был идти Спасатель!.. Не мне же и тебя этому учить, в самом-то деле. Да и я же ещё — тот ребёнок и тогда… был!.. Думала же, что: когда-нибудь, в определённый момент — развижу эту его и лишь «возбуждённую поволоку», разделявшую… отделявшую меня и от его же всё «небес», и увижу «себя»; и он — увидит!.. И поймёт, что я — не игрушка. Да и примет, наконец, что сделал и… Отпустит! Хотя бы — и из своих же всё уж омутов глаз. Но!.. Скорее бы… Если бы и не вновь «спустил»… Отпустил бы и пустил — по кругу-рукам: таких же, как и не я. Да!.. Принцип «от общего к частному» — был превалирующим.
Соната: Преследователь
«Холодная месть — такая… классика». Согласна!.. Именно поэтому я и курила, а не «пила». «Что?». Что?.. Не у бара — тусила, как «выпустились», выслеживая-высматривая его «вечерне-ночные службы в храме», а у и из-за угла! Буквально. С кальяном и… Из-за кальянного же уголка!.. Зала для курящих. «Я понял». Тогда, что ещё ты хочешь услышать — об этом, раз понял… уже в который раз?.. Почему — фортепиано? Пианино?.. С другими инструментами — особо не покуришь! «А кальян — на раз-два ставится на крышку, да?». Нет!.. Зачем? Стоит себе — рядом!.. Дымит. Красиво!.. Эс-те-тич-но. Нет!.. Я, конечно, могла бы «сделать вид» и как в фильме или сериале — попросить пепельницу и сигарету поджечь… с кучей зажигалок затем; за которые же и газом — не расплатишься; поставить всё это дело перед собой — и… создать таким образом антураж! Но я так не люблю — как… кто-то курит! И именно — сигареты. Или сигары… Самокрутки! Неважно. Важно — что это всё воняет и… «…навевает — его». До сих пор же кажется, что вся моя кожа — задыхается, будучи забитой дымом: каждой своей порой. Бр-р!.. А так — мне достаточно и вновь его же всё «сального» взгляда на себе, как и в старые-не-добрые времена: где он меня не знает, не узнаёт… но скоро узнает и никогда не забудет — «его дом» не позволит!
У него другая: Спасатель
«Так и?.. Слово за слово!». Вино, пьяно и… domiNo. И вот — я уже с лимонной водой; с ним — на заднем и с таксистом же — слева; еду: к нему же домой. И надо ж было, а!.. Губу раскатал. Хотел и мне же вновь — ту же самую «свою» всё историю «за так» затереть, вином со снотворным залив; чтобы, видать, ещё поразбухла, на ушах повисла и… глаза шорами занавесила; и, смешав, но не взболтав, увезти: «под шумок» и по «тихой же грусти». Да-да!.. Видали. И пусть — не плавали!.. Слава — всему же, всем и вся. Но!.. Знаем! И, как та же всё судьба, карма и… кто там ещё… вселенная… просто развернула — и обернула всю же эту «его» ситуацию: против него же. А что?.. Кто-то же — должен был! Вот она — я. Спасатель из… Спасателей!.. Малибу. Но и скорее — Гаечка! Чип и Дейл — «двинули же лапы»: ещё на этапе «полупустого-полуполного бокала»! «И таксист ничего не сказал?». Я ж ещё тому — в «дочери» годилась и… «гожусь»!.. Не гордясь. Да и… «папина ж дочка». Кхм!.. Так сказать. И яблоко от… апельсинки. В общем!.. Придумала, что позвала отца на выступление, а он впервые так: раз — и… пришёл. В стрипуху!.. Где ещё и дрэги — выступают периодически. Ну и… Вот!.. Поплохело — мальца. Домой — везу: люлей уже и от матушки — получать. Да и ждать, когда отче… наш… очнётся: чтоб добавить. Честное слово!.. Будто в метро или где на переходе — играла. На вокзале!.. Он — поржал. Но вопросов больше — не задавал. Так ещё и бесплатно довёз, прикинь!.. Настроение я ему, видишь ли, сделала — на всё оставшееся время. Приличным оказался!.. Во всех смыслах. Ну я и отплатила ему — той же монетой: водички попить… другой… дала!.. На той же — отпечатки губ. И не только!.. Но и не радугой же — «папа» рыгает… от счастья. Кстати, ты знал, что кислота лимона с цедрой — перебивает «медикаментозно-химозный» запах? И я — нет. Вот — и «минутка познавательного лайфхак-контента» здесь!
На камеру: Жертва
«Нашла клад?». Бери — выше! Напала на такую «золотую жилу», что даже антилопе не снилось. Хотя и скорее же это выглядело — как раз таки и обратным: после того, как и всё золото ссыпится с её копыт!.. Ну или ещё «обратным» от того, как можно было всё превращать не в «золото», а… В дерьмо! «Я… не буду повторяться». Отлично! Что ж, кому-то всегда будет важнее — видеть: а кому-то и только лишь чувствовать — вполне же сойдёт. Как и мне же всё, собственно! И посмотреть бы, конечно, как это всё и его же — могло погрести под собой. Или «сломать»… Как и та же всё «гора монет». Не все «сказки» — врут! И не вся же жизнь — правда. Но!.. Пришлось отсмотреть все его шкафы, тумбы и кровать… кладовую и чулан — на предмет «хоум-видео», что он записывал: ещё в детском доме и уже непосредственно же здесь. «Его спальной комнаты, с чуть ли и не сотней камер на квадратный метр и БДСМ-атрибутикой, тебе не хватило?». Ох, поверь, не многие ещё вкурили принцип пряток — на видном месте! Уж точно — не он. И другие, такие же и «не», как он: что и всё же ещё хранят деньги — под матрасом и в банках. Стеклянных — банках!.. Хотя бы — и не органы, верно? «Кому как». И то верно! «Кому» ведь и «как»… «чем» — деньги и не пахнут. «Он ведь не успел их?..». Отмыть-сбыть? Нет! Опять-таки — возрадуемся же, что и он из того ещё поколения, что и «с вашим этим… интернетом»: на «вы». Ну и тому, что я — «не»! Собрала ж всё и… благо таксист — помог дотащить его до его же машины: матушка не любит — запах перегара… засыпала его всё же — ими, чтобы затем вывезти за ближайшую лесополосу, в чисто поле — и… спалить ко всем: чертям, демонам и дьяволу! Гринпис — должен быть мной горд: могла ж — и закопать; с ним и… машиной. А так — «малой кровью» отделались! Не говоря уж и за будущих, таких же и «не», как я и была, малохольных, что повелись бы на него, уже и как Жертву — и слили бы всё это в сеть с лозунгом: «Давай накажем этих сук — они же тебя насиловали!». О времена, о нравы!.. «Каков мир — таков и век… Таков и чёртов человек!».