— Не «только», но… Лучше просто не делай — так! — Проговорил глухо малыш и снова взглянул своими большими карими глазами на меня. А ну-ка!.. Фу! Разжала кулаки. Ещё и ты тут — ребёнка попугай, ага! О… «Попугай»! И правда!.. Или у вас сейчас — будет спарринг? Совсем сдурела, Попка-дурак, ребёнка — бить?! Ещё хуже, чем «лежачего»! Затк-нись! Ну-ну… Ещё подорвись, прям при нём, чтобы и её же — хорошенько разукрасить! Она — заслужила!.. Как исключение и из «правила» же? Пф!.. Да пожалуйста. Мальчонку только — не зашиби! Что?.. — Всё хорошо, Катрин… — Дёрнул за левый рукав моей кофты и меня же обратно, резко остановив, он. — Не нужно… Правда!
Ну надо же!.. «Отпустило»! Я — не повторяюсь! А я — да!.. И всего-то лишь надо было сказать и назвать же тебя — Катрин! Или лучше будет: «обозвать»? Мать же — «на-зывает»! Кхм!.. Да! Не Катя и не Катерина… Кат-рин! Это звучит — гордо!.. Люблю — этого парня! Никаких тебе: формальностей, официоза и… фамильярностей же! Просто и… со вкусом! Апофеозно!.. Катрин и Максим. Как Бонни и Клайд! Ух… И забойный коллаб бы вышел — будь он постарше, а я… Ещё старше! Ты его, что, посадить хочешь? Или в обратку — и сама сесть? Таких дел бы наворотили! Сначала — не сядьте, воротилы!
— Если бы ты знал — как я хочу забрать тебя с собой!.. Забрать — у «этих»… (не)людей! — Прошипела я, вновь сев перед ним на корточки, хоть и всё ещё продолжая испепелять, пусть уже и боковым же зрением, «тушу» на полу — над правым же плечом.
— Знаю, но… Ты — не можешь! — Покачал головой мальчонка, растрепав свои короткие каштановые пряди.
— Через пару лет — я бы смогла… — Сжала я уже и обе руки перед собой — в один кулак: тем самым — найдя ещё и устойчивую точку-опору. — Когда бы — «встала на ноги» и… нашла бы себе — мужа. И тебе же — «отца»! «Нормального»… Я бы всё — сделала!..
— Это — долго!.. — Надул губки ребёнок.
— В этом-то — и «проблема»! — Горько хмыкнула я и вытащила из переднего же левого кармана кофты несколько мелких денежных купюр. — Держи!.. На сладости.
— Спасибо! — Счастливо улыбнулся Максим, обняв меня уже и своими обеими руками за шею: правым кулачком — сжимая несколько прядок моих же волос, а левым — деньги; параллельно ещё — и касаясь его пальцами кожи её! Но и ощутив резкий контраст температур, его холода и моего же всё тепла, я ойкнула, резко вздрогнув и немного отстранившись от него. — Что-то — не так? — Поджал губы в непонимании он, тут же повторив за мной и глянув в глаза. Вот дура!.. Не ударила, так обидела, да? Почему он «такой»… холодный? Или я — слишком горячая?.. А ты всё о том, да, «разновозрастном романе». Лолита, ты!.. Это ты — Набоков и… Извращенка! Только заболеть — не хватало!
— Ты… холодный! — Выразила я, наконец, и одну же из своих «больных» мыслей.
— Умылся — холодной водой… — Пожал плечами ребёнок и взял меня своей левой рукой за мою же правую. — Пойдём!.. Покажу — кое-что. — И, всё-таки улыбнувшись ему, недостаточно поверив, но и без возможности чем-то иным опровергнуть-по-крыть, кивнула ему и направилась следом за его худой, даже и «худощавой» фигуркой — под краткие стоны и хрипы с кухни. После чего ещё — и прикрыв белую деревянную дверь за нами. И затем, под его же всё контролем, опустилась вновь — на пол. — Закрой глаза и не открывай — пока не скажу-разрешу!
— Хорошо!
И, заслышав, наконец, лёгкий топот ног за спиной, тихонько хихикнула, но глаз так и не открыла. Он никогда не умел — тихо прятаться! Да… Я всегда знала, где его найти — ещё до того: как начинала отсчёт — в голос или про себя! Но — играла честно! Определённо! Пока не перерою же всю квартиру — не подойду к шкафу или той же шторе с «каморкой». Не подходила — и к креслу-кровати! Он же так радовался — когда я долго не могла его отыскать! И гордился тем — что умеет хорошо прятаться! А я — и поддакивала… Ложь во благо? Меньшее… из возможных! Да и видимся же мы — не так часто: не могу полностью — окунуться в этот мир, его мир, вынырнув из своей же войны!
— Открывай!
Вздрогнув от вновь и резкого же появления его слева от себя, я приоткрыла глаза и ошарашено отодвинулась назад, больно приложившись спиной о стену! Но и не успев, благо, откинуться к ней — головой. Да и вообще — откинуться! Хотя и, наверное, стоило… Это ведь — не то?.. «Не то», что и о чём же я подумала?! Просто… белая пластиковая бутылка… газировки с… ярко-красной наклейкой! Подумаешь, да?.. Да и пусть же ещё — и с чёрным мелким шрифтом… почему-то предупреждающим, вместе с жёлтыми же знаками и «огоньками», о легковоспламеняемости и горючести!.. И с бело-коричневым же картонным коробком… шоколадки, какой-нибудь «ребрендинг» или «редизайн», с… наждаком же по краям и… серебряным напылением. Да!.. Газировка и… шоколадка. Ха!.. Всего-то! Неа… Пожалуйста!.. Не в этот раз! Боже-дьявол… Не помогут! Прости…
— Что. Это. Максим? — Вышло чересчур — «полно» и строго. Но иначе — я не могла!
— Тебе — не нравится? — Сразу же погрустнел малыш, опуская руки… С жидкостью для розжига костров и спичками!.. вниз.
— Не то чтобы… — Мысли хаотично мешались в голове и, сталкиваясь между собой, смешивались в какой-то «ужасный микс»! Похлеще — «легковоспламеняемости и горючести» той самой жижи! — Максим, это… Это ведь — не игрушка для… тебя!
И правда, сказать «ребёнка» — язык же не поворачивается! Хотя бы уже и потому и с того — «что именно» здесь и сейчас он держит в своих, пусть ещё и «маленьких», но и уже «руках»! Разве «детям» — «такое» продают?.. Вот уж и точно: что «не так» — с «этим миром-войной»? Да и не в этом же ещё дело — он же всегда обижался… и «обижается» на это: считая себя — взрослее своего же возраста. И «кто» — виноват? Лучше спроси и тут же «сама» же ответь — «что» с этим делать! Ну… Например, перестать называть его, даже и в «своей» же голове, «парнем». Ты — опять? Снова! Чёрт!.. И какой же ты… глупый! И какая же я изначально — «глупая»! Нужно было трясти с твоей «мачехи» — лишние часы с тобой, а я… Твою ж!.. Подождём же… Под дождём!
— Знаю! — Кивнул спокойно он и его глаза вмиг прямо-таки и загорелись недобрым огоньком! А уж и стоило ему после охватить взглядом — и всю же комнату…
— Ты же не хочешь?.. — И вновь же не веря, ни себе, ни ему, я проследила за ним и будто увидела всё это пространство, и за его предел, в адском ало-рыжем зареве: в языках пламени мелких костров, образующих одно большое пламя — огромное пожарище! — Нет-нет… Нет!.. Только не говори мне, что!.. — Слова вновь просто не хотели соединяться в нормальное и доступное, а и главное «адекватное» предложение. Какой-то бред! Нет-нет-нет… Это — сон! Да. Просто — сон! Так же — не может быть… Просто — не может! Прости… Ты исчерпала уже — свой тупой лимит извинений! А ты — ещё нет!.. Начинай…
— Я хочу быть — с тобой… — Насупился ребёнок. — Не с «ними»! И только так — меня отдадут тебе: по правилам!
— Максимка, не нужно… Не говори этого. И даже думать о таком — не смей!.. Это — плохая идея! — Уже даже и прокричала и отобрала у него разом и рывком — бутылку с коробком. — Так вот — на что ты тратил деньги!.. А я-то думала… Хотя бы — и на игрушки! Да и как тебе — это продали, вообще?.. Что за безалаберность в этой… чёртовой стране: с одними «имбецилами» и «идиотами» — на квадратный метр?!
— Я друга попросил… Он почти — как и ты! Помладше только… чуть-чуть, — Просипел он и уткнулся взглядом в носки своих же носок.
— Прости, конечно, но он тебе — никакой не «друг»… после этого! — Чуть смягчилась я, но и стараясь же при этом всё равно не убирать строгости из голоса. — Да! А что?.. Если и покупает такое — мальчику шести лет! И при этом — ещё и засоряет ему мозг… своими же наверняка… дурацкими затеями!
— Они — никакие не «дурацкие»! — Прокричал вдруг в ответ малыш! Да ещё и так, что и даже оглушил меня — на какое-то время. — А ты, что?.. Уже и не хочешь — забирать меня, да? Не хочешь — и быть со мной!
— Что за глупости?.. Хочу. Конечно же, хочу! Но и… Только — не такими методами, понимаешь? — Попыталась всё же вновь достучаться до мальчика я. Но он продолжал сверлить взглядом — свои ноги! — Посмотри на меня, Макс… Посмотри, пожалуйста! — И, оторвав, наконец, свой взгляд, он взглянул мне в глаза и хлюпнул носом, подавляя, как мог, его течь и слезинки, что уже готовы были вырваться из, ставших будто и ещё же больше, хоть и куда, но и скорее же всё — откуда, глаз. — Послушай сейчас меня, пожалуйста, внимательно! Я люблю тебя и… Искренне, слышишь, искренне — переживаю за тебя! Более того — я очень сильно желаю, и хочу же — не меньше твоего, забрать тебя из «этого»… дурдома! Но — законно… И только — по правилам! А это… — и приподняла же вновь предметы для поджога, — это не просто уже и «плохая», а и именно — ужасная идея-затея! И мы не будем — следовать ей!.. Несмотря на всё то, что с тобой происходит, твои родители не настолько плохие и… ужасные… чтобы поступать с ними — так!
— Ты сама-то в это веришь, Катрин? — Спросил — только он; а чувство было такое, что и одновременно вместе со мной — у меня же! Где и я же — так и не нашлась с ответом. И на что уже он один — вновь вскрикнул и даже притопнул ногами: для возвращения моего внимания к себе и убедительности. — Они именно и настолько же — плохие и… ужасные!
Дайте уже и хоть кто-нибудь ему сил — не сойти с ума! Остаться — адекватным и… вменяемым. Такое — не каждый перенесёт! Но он должен — справиться… Должен! Или всё же «должна»?.. И… «Ты»! Кого ты пытаешься, на самом деле, вразумить-убедить?
— Бывают — и «хуже»… Поверь!..
— Да не нужны мне — другие! «Чужие»… Мне нужны — «свои», понимаешь, «родные» и!.. «Близкие». Не такие, как… «эти»!.. Вот — у тебя же… У тебя же — хорошие!