— И бабушка — Оли. Верно? — Продолжил он за неё и одновременно «ней», но и всё-таки — с вопросом: не решившись пока «жечь» и сразу же всё — «с напалмом».
— Да… А откуда Вы?.. — И голос её резко поднялся с недоверчивого до злого. — Говорите, что передать Ане, и!..
— Видите ли… — покрутив правой рукой белый провод, мужчина начал не спеша накручивать его на свои пальцы, — …я уже давно занимаюсь той историей, связанной ещё и с вашей семьёй, и… хотел бы сказать, что у Вас — замечательная внучка! Очень храбрая и… Вам, определённо, повезло с ней! Спасибо… и Вам же… за неё! — Вот только и по ту сторону — уже никто не разделил этого его энтузиазма; разве что — молчанием. — Ирина?..
— Откуда Вы — всё же знаете её? — Прошептала женщина.
— Она заходила ко мне — и дала почти точную картину произошедшего!.. Извините! Мне очень жаль, что именно и Вам — пришлось всё это перенести и… пережить! — Снова — молчание: только и на этот раз — куда более напряжённо-тяжёлое. — Подождите… Как?..
— Что, как? — Недопонял он и нахмурился, переспросив.
— Как Вы — говорили с ней? — Теперь — она была напугана, но и старалась же ещё пока не показывать этого сполна: сначала — всё узнать, а уже после — реагировать.
— Она пришла ко мне — на сеанс!.. И мы… где-то с полчаса-час… проговорили о…
— Зачем Вы — так?! — Прокричала женщина, прервав его, и тут же заплакала. — Что я Вам такого сделала?! Что мы — Вам?.. Что Вам от меня и нас — нужно?!
— О чём Вы?..
— Зачем Вы издеваетесь — над нами?! Вам кажется это — смешным? Хватит! Это — не шутки, понимаете? С таким — не шутят! Хотите посмеяться?.. Так сходите — на какое шоу или… «комедию»! Зачем Вы рвёте нам — сердце?! Вы не могли — говорить с ней. Не могли! Хотя бы и потому, ч… П-потому, что… — Она даже начала — заикаться и почти задыхаться. — Потому, что — она умерла в тот день: в день — когда произошёл теракт!
— Как?.. — Выдохнул врач и, при своей и так бледности, побледнел — ещё больше.
— А то Вы не знали!.. Тоже мне… Хранитель! Психотерапевт… Тьфу! Она — спасла свою мать, выстрелив в террориста! Но… При падении… Он всё же успел — выстрелить в ответ и… Попал ей — прямо в сердце! Серебряной пулей! Вот так и закончился для нас — ваш нацистско-расистский теракт: демоны — против ангелов и людей. И кто ещё — кто! Она — умерла! Моей внучки — нет! Её «больше» — нет!.. Не звоните сюда! — И из трубки — начали доноситься губки. А врач — так и не убрал её от уха, смотря в одну точку — перед собой: то, что он был в шоке, ничего не сказать — он был в ступоре и просто не верил в и услышанному! Я же — разговаривал с ней и… Видел — её!
Затем, более-менее уже придя в себя и нажав на чёрную кнопку диктофона, воспроизводящую запись, он услышал — лишь одни свои вопросы. А вот ответы… Ответы — были будто за- и стёрты: вместо них же — был просто белый шум, с тихим стуком его карандаша и… хрипами его же дыхания! В голове же — не укладывается. Как?..
— Этого просто — не может… Не могло быть! Она же — была жива и… Была — здесь!
Начав уже даже и разговаривать с самим собой, мужчина подпрыгнул в кресле, и, практически же «пролетев» свой кабинет, выскочил в приёмную — к секретарю, девушке-ангелу, двадцати пяти лет, что и как раз же и сама собиралась к нему, и даже уже «шла», как и была почти сбита им же с ног, столкнувшись — нос к носу! Растрепав же при этом — свои белокурые кудри, чуть ниже лопаток; сведя в непонимании на узко-низком же и бледном своём лбу — узкие же и светлые брови; прищурив свои светло-серые глаза с чёрными длинными ресницами и втянув немного впалые же розовые щёки, образуя тем самым и небольшими же своими, но и пухлыми розовыми губами — букву «о», как и своим же ровным округлым подбородком, вздёрнутым вместе с острым, и пусть коротким, носом. Пока и её же белый костюм, из юбки до колена и пиджака поверх блузки «в тон», всё так же сидел — «по фигуре»; как и её же белые лодочки на тонкой и высокой шпильке — «по ноге». Ну а руки же, уже и в свою очередь, с белым коротким маникюром, всё ещё держали папки и прозрачные файлы с белыми листами: «пробитыми», как и его же ранее всё визитка, чёрным мелким шрифтом; и «заверенными» — размашистой синей подписью.
— Она — ушла? — Прохрипел мужчина.
— Кто? — Округлила глаза ещё больше девушка.
— Оля… Девушка, что покинула мой кабинет — чуть ранее!
— Вы, конечно, меня извините… — начала, словно бы издалека, секретарь, стараясь заодно ещё и до конца прощупать почву «его состояния и психической устойчивости», что и уже ведь, как видно, колыхались на ветру: вместе с его же грудной клеткой — выбивающей, благодаря сердцу же, просто «сумасшедший» ритм, — …но никто из вашего кабинета не выходил — кроме вас сейчас. А клиент у вас назначен — только через полчаса!
— Но… Как? — И теперь уже точно — он был не только рассея-растерян, но и «подавлен». Так ещё и готов — вот-вот опуститься же на самый пол! По крайней мере и как минимум же всё, глаза его — уже «спустились» и смотрели туда и на него же: ожидая за собой — и «прибытия» же всей головы; а там — и такого же «тела».
— С вами — всё хорошо? — Склонила голову к своему правому плечу девушка и, переложив все свои вещи в левую руку, правой — коснулась его плеча. На что же и врач уже — даже и вздрогнул: будто бы и только сейчас — осознанно и главное «понимающе» взглянув на неё и увидев же её; как и найдя-обретя же себя — здесь. — Не знаю… — Покачал головой он и, опустив взгляд затем вновь на и под свои же ноги, замер. Там… На полу… Прямо под ними и ним же самим — лежала его же карточка-визитка, которую он отдал ей!
И, недолго думая, он всё-таки поднял её и… тяжело выдохнул, так ещё и скатился после своей же спиной, да и всем же своим телом — по двери, осев затем на пол с согнутыми перед собой ногами. Голове ещё требовалось подождать — воссоединения там. Но и оно же было — уже недалеко! Ведь и на обратной стороне картонки, каллиграфическим почерком одной из его синих же ручек, было выведено: «Что ж, это был и, правда, интересный эксперимент, док… Когда-нибудь — обязательно повторим! О.».
Ты хочешь уйти, а я прошу остаться
Привет, подруга! Это я… «Диана»! И… Всё — «та же». Да… Всё та же — «я»! И… Как ты там меня называла?.. Ангел-хранитель? Точно… Да! «Твой» ангел… хранитель. Но и, похоже же, что — и вовсе же: не «хранитель». Да — и не «ангел» же, собственно! Не была и… «Не стала» — им! Ну а ты, хм, как и я, всё — не «меняешься». И это… странно. Нет! Это: «страшно»! Ведь и все же говорят, что: «Люди — меняются». Хотя бы — со временем! Но и для тебя, видимо, настал тот самый момент, который у нас называется — застывание!
Так смешно и… Так глупо! Я же вижу, что ты здесь… Я вижу — тебя и… Но тебя — и «нет»! И ты же — не «здесь». Будто и одновременно — в двух местах! Как… В «Гарри Поттере», да. «Гермиона»!.. И… «Как». Ведь и больше — в последнем, чем в первом! И я… Я не могу понять! И да… Ты бы сейчас улыбнулась и… даже «рассмеялась», возможно… но я действительно не могу понять — как это произошло: как так вышло, что вот я — здесь, а ты — там? Хоть и лежишь сейчас — передо мной: в белой стерильной палате… На белой же металлической больничной койке… С накрахмаленных белым постельным бельём и… Подстать же ему — в больничной сорочке с коротким рукавом… И молчишь! Лежишь… С закрытыми глазами, почти что и сливаясь же с обстановкой — своей бледной, от рождения и природы, кожей! И пусть ещё — и на контрасте со своими же тёмно-каштановыми длинными курчавыми волосами… Но ты — не спишь! И да… Ты — не «мертва»! Во всяком случае… Во всяком же случае — «пока»… Ты просто лежишь — с, прикрытыми веками, тёмно-карими глазами, подрагивающими вместе с чёрными же короткими ресницами: под насупленными, на высоком лбу и у небольшого же курносого носа, тёмными широкими бровями; поджав ещё и свои узкие, сухие и потрескавшиеся губы, перед этим успев и прикусив всё же нижнюю, дурная привычка, и, тем самым, приподняв ещё и полукруглый подбородок; не говоря уж и про «вакуум» впалых щёк — в попытках хоть немного, но продлить и удержать это спокойствие и… тишину. Это молчание и… Твоё одиночество!
Справа от тебя — стоит белая пластиковая тумба с… кучей всякой техники! И таким же количеством, а там и «качеством» — длинных белых проводов и… трубок. Разной — ширины и… принадлежности. От капельниц и катетеров с иглами… до дыхательного приспособления с маской. Ведущих — к тебе и… «в тебя»! Твоё уже и механическое сердце… Как и такие же — твои «лёгкие». И твой же — аппарат жизнеобеспечения! Скорее — «существования»… Но и — хоть какой-то «деятельности»! Он — пищит и… как-то ещё одновременно «жужжит»: выдавая на белом же длинном листе с мелкой чёрной клеткой — схему биения твоего сердца! Пока и белая же пластиковая капельница с двумя прозрачными небольшими бутылками наверху — впрыскивает в тебя лекарство. Ты — наркоманка, знаешь! Стала и… Теперь — ты просто зависишь от этого. Но и это, наверное, первая и последняя, «единственная» твоя зависимость: с помощью которой — ты живёшь!
Медсестра, в белом же «обмундировании», длинном халате, бахилах с шапкой и в маске с перчатками, меняет её — каждый час. Пока и врач же, и в форме же — «подстать», но и на «мужской же фасон», заходит следом: проверяя остальные «датчики» в частности и твоё же внутреннее состояние в целом, так услужливо предоставленное же ему ими и одним синим электронным экраном, передающе-показывающим: твоё давление, сердцебиение, температуру и… И, записав всё это, он в очередной же раз — хмурится. Осматривает вновь тебя, уже и куда более «внешне», и, покачав головой, выходит… За ним уже — и семенит медсестра! Что ж, сегодня — уже лучше! Не так чтобы и… «сильно». «Но»! И даже малюсенький процент, при и в нашем же с тобой всё состоянии «не стояния» и положении вещей и тел-дел, может продлить — твою жизнь. А это — плюс! Хотя… И о чём это я вообще говорю? Какие могут быть — «плюсы»?! Тебе даже… восемнадцати — нет! Почти. «Год» — пошёл, а… День рождения — только через месяц… А ты уже — на больничной койке и… ждёшь «бабу… с косой»! Демона… что приберёт. Раз уж и ангел — не «уберёг»! Чёрный юмор! Да и… Ничего более! Ни личного. Ни… бизнеса!
И зачем ты только поехала — с ними? Зачем — «напросилась»?.. Чего тебе вновь дома — не сиделось?! Нет же, сорвалась — и поехала к… матери крёстного… на дачу! И вот… И где же было то «седьмое чувство», «интуиция», которое — не даёт совершать ошибки, м? Почему оно «выключилось», когда было так нужно?.. Или что, только — «мне»?! Но и… Окей! Опять же ж… Могла остаться — на ночь! Но нет — рванулась домой… Как завещали… в завещании! И спустя полчаса-час — уже ехала в этой… грёбаной белой… «к-Ок-ашечк-е»… на заднем сиденье. А впереди — мама с бабушкой! Да… Мать крёстного — решила остаться… А ты — поехала! Конечно!.. Ведь и «твои» — поехали. А как же и «ты» — их оставишь «одних»?.. Без себя! Ей богу-дьявол, как с игрушками! Может, уже матрас из них сошьёшь, да и париться не будешь: что кого-то всё-таки забыла взять «с собой» — спать?! Ух! И?.. Что — в результате? К чему «мы» — пришли, а?! Машину занесло на мокрой от дождя дороге — и в неё тут же врезался… какой-то чёрный джип! Да и плевать, не правда ли? Ночью не только: все кошки — «чёрные»! А ещё и — «чьи-то» мозги! «Зад» — сносит полностью. Остаётся — только «перед». И… Это ж как… Отрезать — часть машины! Раз… И нету! Хм!.. «Интереса» — и кому ещё так дома не сиделось и кого же прямо-таки и «занесло»: на и под «огонёк»! Мама с бабушкой — обходятся парой гематом. А ты… Ты ж… Пожалуй, уже и промолчу!
Эх… Никогда не думала, что значит: утонуть или ещё «захлебнуться» — в собственной крови. Теперь же — знаю и… «Отлично» понимаю! В момент удара: ты же как раз и лежала — лицом к лобовому стеклу; и спиной — к… багажнику. Конструкция машины — краш-тест «кое-как» прошла. А твой позвоночник — никак… нет! Я просто… Просто не могла узнать — тебя и… «Не узнаю» же — до сих пор! Такая… Свёрнутая и… Скукожённая фигура. Вся в крови и… Стёклах! С осколками — в руках и ногах… И как в замедленной же съёмке — всё вновь повторилось! Опять и… Снова! И вот — ты уже в палате. Прикована — к постели и… «Вынуждена» в таком положении — доживать свои… последние дни! Да… уж! А и как раньше… Как раньше-то — было «смешно»: будто — ещё и жить да жить… Да! Впереди — ещё годы и… Года! Если уж — и не «века». А «веки»… А тут: раз — и… остались «дни». Так — много… Но и одновременно: так — «мало»! А ведь ты могла ещё и умереть… там: прямо — на месте аварии! Варианта ж было — два и… Ты выбрала — не «первый»!