Лукьяненко: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если говорить о достижениях, ставших возможными благодаря этому методу в нашей стране, то можно упомянуть Новоукраинку-83, полученную от скрещивания сорта Украинка с канадским сортом яровой пшеницы Маркиз. Районированный в 1945 году, этот сорт отличался хорошей урожайностью (по тем временам) и хорошими мукомольно-хлебопекарными качествами. Достаточно напомнить, что в послевоенные годы сорт занимал площадь свыше миллиона гектаров.

А Безостая-1? В-ее родословной сорта из разных стран (Аргентина, Италия, США и другие).

Необязательно при скрещивании отдаленных эколого-географических форм сорта должны быть из разных стран. Хорошие результаты может давать и скрещивание наших, отечественных, географически отдаленных форм. Именно таким путем были получены Одесская-3 (академик Ф. Г. Кириченко, Л. П. Максимчук и другие), отличающийся высокой урожайностью и высеваемый на площади в 5 миллионов гектаров.

Быть может, лучшие сорта зарубежной селекции выведены особым, нам неведомым путем? Нет, все тем же методом отдаленной гибридизации, методом отбора.

Всем известна роль японских сортов в выведении низкорослых, высокоурожайных сортов. Сорт Сан Пасторе-14, к примеру, занимает в Италии основные площади посева; снискавший себе мировую славу канадский сорт Маркиз получен от скрещивания галицийского сорта Редфайф с индийской пшеницей. Словом, все лучшее, что создано в нашей стране, в странах Америки, Европы, — все это выведено традиционным методом скрещивания.

Лукьяненко приходит к выводу, что «гибридизация географически отдаленных форм является эффективным современным методом селекции, с помощью которого создаются наиболее жизнеспособные сорта, завоевавшие наиболее широкий ареал в производстве».

В этой фразе вся суть работы Лукьяненко в селекции. Результатом всех его достижений всегда было внедрение в производственную сферу сортов, выведенных под его руководством. Все это при непременном, ощутимом в масштабах всей страны экономическом эффекте.

Лукьяненко считал самым важным достоинством метода гибридизации отдаленных эколого-географических форм тот факт, что он «позволяет планово, непрерывно повышать продуктивность сортов».

Говоря о Безостой-1, академик продолжал: «Сорт Безостая-1, районированный в 1959 году, дал в среднем за 6 лет по 50,6 ц с 1 га и превысил Новоукраинку-83 на 15,6 ц с 1 га или на 51 %, а сорт Украинка примерно в два раза».

И снова данные, на этот раз с Лабинского сортоучастка: «…урожай сорта Безостая-1 в 1962 году составил 65,8 центнера с 1 гектара, а Украинки — только 35,5 центнера, то есть здесь новый сорт дал прибавку урожая, составившую 30,3 центнера с 1 гектара».

Нет слов, трудно переоценить значение сорта Безо-стая-1. Вот что писал о нем сам Павел Пантелеймонович: «С внедрением в производство сорта Безостая передовые хозяйства Кубани почти удвоили урожайность и стали получать по 40 центнеров и более с 1 гектара, а площади, занятые этим сортом в производстве в 1969 году, составили около 6 млн. гектаров. Он является первым сортом озимой пшеницы советской селекции, который начал широко внедряться в ряде зарубежных стран (Румынии, Болгарии, Венгрии и др.). В некоторых из них он уже занимает свыше половины всех площадей посева пшеницы».

Но и это еще не все. Производственный успех Безостой-1, кроме всего прочего, был сопряжен и с другими выгодными сторонами. Как известно, полегание хлебов на протяжении всей истории возделывания пшениц на Кубани было тяжким бичом для земледельца. Казалось бы, и налились хлеба на славу, и вот-вот косить можно, а пройдет перед самой жатвой ливень, ветром покрутит вдобавок ниву — и полег хлеб, доброй части урожая недосчитаются труженики. Все тут было виной тому — и тучный кубанский чернозем обвиняли, и избыток дождей, и слабую, тонкую да высоченную соломину, которая не в силах удержать веса налитого колоса. А вот Безостая выдерживает — урожай в два раза выше предшествующих сортов, но она стоит, не кланяется никому — ни при ветре, ни под ливнями — как с гуся вода — за счет прочной соломины, за счет короткого стебля, за счет удивительной способности поглощать минеральные удобрения, а следовательно, и максимально укреплять свой организм, полностью мобилизовать все ресурсы на формирование тяжелого, полновесного колоса.

Лукьяненко, помимо всего прочего, утверждал, что способ отдаленной гибридизации таит в себе неисчерпаемые возможности. Дело в том, что от гибридов уже возделывающихся, уже запущенных в производство и занимающих большие площади, можно и должно получать новые сорта, более урожайные, более устойчивые к разного рода заболеваниям.

Этот способ имеет исключительно важное значение для селекции пшеницы, в то время как в практике выведения новых сортов кукурузы метод двойных межлинейных гибридов уже не дает желаемых результатов в деле повышения урожайности. Если использование подобного метода позволило на начальном этапе, как считали его сторонники, поднять урожайность кукурузы на 25–30 процентов, то теперь этого от уже новых гибридов ожидать не приходится, а о большей урожайности их можно говорить лишь в сравнении со старыми, уже давно не возделывающимися сортами. В селекции же пшеницы «метод скрещивания отдаленных географически форм и направленный отбор позволяют непрерывно повышать продуктивность сортов».

Уже в то время Лукьяненко и его сотрудниками были получены десятки новых линий, которые сулили быть перспективными — они превосходили Безостую-1 по весу зерна с одного колоса, сочетая этот важнейший показатель с устойчивостью к болезням, неполегаемостью, хорошим качеством зерна и т. д.

Павел Пантелеймонович никогда не замыкался в узком кругу своих научных пристрастий. И здесь, в этой своей статье, он остался верен себе. Отдавая предпочтение методу гибридизации отдаленных географически форм, он отдает должное и другим.

Да, ничто не стоит на месте, и никто не может поручиться за го, что способ, великолепно зарекомендовавший себя в течение даже не одного десятка лет, не устареет уже завтра. И потому Павел Пантелеймонович обстоятельно и беспристрастно говорит и о другом пути в селекции — методе экспериментальных мутаций. В конце концов вопрос стоял так: ставить под угрозу самое главное, ради чего, собственно, и существует селекция — производство зерна, но зато дать дорогу прогрессивному, новому, сулящему переворот, и, возможно, коренной, в производственной сфере и в самой селекции пшеницы.

Дело в том, что на страницах наших газет и журналов стали появляться статьи, в которых последний метод стал преподноситься как чуть ли не панацея от всех бед.

Но во-первых — о новизне. Людям непосвященным могло показаться, что они являются свидетелями действительно нового, невиданного еще метода. Ничуть не бывало.

Еще в 1927 году, как пишет в своей статье Лукьяненко, опыты по экспериментальной мутации — воздействие рентгеновскими лучами на семена пшеницы — были проделаны у нас в СССР Л. Н. Делоне и в следующем году А. А. Сапегиным, затем этой работой начинают заниматься ученые США (Стадлер и др.), в Швеции (X. Нильсон-Эле и О. Густавсон — конец 20-х годов).

И здесь неминуемо как бы сама собой напрашивается такая параллель — более сорока лет изучается искусственный мутагенез у пшеницы, и в этот же период примерно столько же применяется ставший давно традиционным метод гибридизации, воспитания и отбора. Но как же разнятся они между собой, как контрастны! Один по прошествии сорока лет все еще находится в стадии изучения, а другой шагает по планете, даря людям все новые и новые сорта, которые из лаборатории ученых перекочевывают в производство. И прав Лукьяненко, сделав вывод, что, несмотря на такой сравнительно большой промежуток времени — целых 40 лет! — ни одного сорта пшеницы ни в одной стране мира способом мутагенеза не выведено…

Еще Вавилов в свое время говорил о методе экспериментальных мутаций, «что рекомендовать этот метод для широкой селекционной практики пока нет оснований, тем более что внутривидовая и межвидовая гибридизация дает неизмеримо большие возможности для селекции. Теоретически, конечно, путь получения мутаций представляет большой интерес, и в этой области надо упорно работать некоторым из наших центральных учреждений. Возможно, будут найдены новые пути овладения изменением генотипа. Пока этот раздел находится в начале экспериментальной разработки».

Вавилов знал о том, что делается в селекции в этом направлении, и потому замечал, что «нельзя не отметить с точки зрения селекционера получение таким путем, преимущественно форм биологически малоценных. Подавляющее большинство форм уступают исходным родительским формам».

Как ученый, обладающий универсальными знаниями в области биологической науки, Вавилов был осведомлен и о том, что сторонники этой идеи уже в самом начале своих экспериментов пришли к единому мнению — о невозможности подменить главный метод селекции — гибридизацию и отбор — генными мутациями у пшеницы. При этом Вавилов ссылался на опыт таких американских исследователей, как Стадлер и Меллер, на опыт отечественного нашего ученого А. А. Сапегина.

От этого течения ожидали очень многого. Но прошло несколько десятилетий, а о каких-либо существенных достижениях говорить не приходится. Пока что подтвердился вывод Вавилова о том, что метод экспериментальных мутаций не дал того, чего от него хотели.

Лукьяненко, обращаясь к истории мировой селекции за четыре последних десятилетия, замечает, что новые сорта растений, полученные таким путем, исчисляются единицами, среди которых, однако, нет ни одного сорта пшеницы. Но и среди культур, относящихся к второстепенным, не встречаются сорта, выведенные с помощью мутаций и отличающиеся высокой урожайностью. Шведский опыт выведения подобным образом овса, превышающий предшествующие исходные формы продуктивностью на 6—10 процентов, показывает то, что, применяя традиционные методы в селекции, селекционеры этой страны вывели значительно более урожайные сорта, под которыми и находятся основные площади посева в Швеции.

Позиция Лукьяненко вызвала большой резонанс как в ученом мире, так и среди агрономов-практиков и тружеников села. Ему писали, отмечая его высокую гражданскую принципиальность в науке, в жизни, во всех делах.

Обращались к нему студенты, преподаватели и профессора. Это утверждало во мнении, что он отстаивает истину, и придавало сил.

Глава третья

В октябре 1965 года Павел Пантелеймонович приехал к брату Василию на встречу выпускников Ивановского реального училища. Полвека пролетело!