— Покажите комнату гражданина Гайдо.
Он подвёл меня к двери, покрытой старой облупившейся краской.
— Туточки он проживает.
Я толкнул дверь. Естественно комната оказалась закрытой.
— У вас есть ключи? — повернулся я к Шишкину.
Соседи по коммуналке часто оставляли ключи друг другу. В случае с Гайдо надежды на это мало, но вдруг...
— Фран… то есть гражданин Гайдо никому из нас не доверял. Оно и понятно, он же в уголовном розыске работает, — развёл руками мужчина.
— На нет и суда нет. Тогда придётся ломать. Отойдите в сторону, пожалуйста.
Шишкин отпрянул и прислонился к стене. Я налёг плечом на дверь, после нескольких толчков раздался треск. Всё… путь свободен.
Я нарочно не стал переступать порог, пока на сцене не появилась вторая понятая — женщина лет сорока с сонным и потому слегка опухшим лицом. Её волосы были закручены в бигуди. Она зябко куталась в наброшенное на голые плечи пальто.
— Гражданка Шишкина?
— Я.
— Уголовный розыск, Быстров. Я здесь, чтобы провести обыск в квартире гражданина Франтишека Гайдо. Вы должны внимательно наблюдать за мной и запоминать всё, на что я обращу ваше внимание. После обыска я составлю протокол, а вы его подпишете, — произнёс я заученную фразу.
— Простите, а разве не должны быть какие-то бумаги? Ордер или как там это у вас называется… — проявила юридическую грамотность женщина.
— Ордер скоро привезут. К сожалению, у нас мало времени, поэтому приходится опережать события.
Мы вошли в комнату.
Гайдо оказался настоящим аккуратистом. В комнате царил идеальный порядок, все вещи на своих местах, ни пылинки, ни соринки.
Я осмотрел платяной шкаф, комод, проверил кровать, накрытую шерстяным солдатским одеялом, залез во все доступные уголки и щели, простукал стены и деревянный паркет. Ничего такого, что помогло бы в розысках беглеца… Далеко не новая одежда, всякая бытовая мелочь и прочая не имеющая никакой ценности в главах уголовного розыска дребедень.
Дневника Гайдо не вёл, пометок в книжках не делал, если и был у него блокнот с записями, то, вероятно, остался при нём.
Супруги Шишкины с интересом наблюдали за моей вознёй.
Наконец, я сдался и обречённо опустился на кровать. Умные мысли и прочие гениальные соображения никак не желали приходить мне в голову.
Моё внимание снова привлекла идеальная, почти армейская чистота в комнате. Тут было как в казарме — ничего лишнего.
— Он сам убирался или ему кто-то помогал?
— Сам, конечно, — сказал Шишкин.
— Были ли у него женщины?
Супруги синхронно пожали плечами.
— Если и были, то сюда он никого не приводил. Знаете, он всегда был очень вежливый и ничего предосудительного за ним не водилось. Что он такого натворил? — вкрадчиво спросил Шишкин.
— Раз мы им заинтересовались, значит, натворил, — уклончиво произнёс я. — Друзья-приятели…
— Он тихо жил. Сам никуда не ходил и к нему не ходили, — мгновенно ответил Шишкин.
Его супруга было открыла рот, но почему-то замолчала. Её реакция от меня не укрылась, и я решил её приободрить.