Старая пинакотека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потеряв любимую жену Изабеллу Брант и прожив четыре года вдовцом, Рубенс женился на шестнадцатилетней Елене Фоурмен. Он все более отходил от государственных дел и признался в письме другу, что не стремится «ни к чему на свете, кроме мирной жизни». Покоем и счастьем веет от портрета Елены с их вторым ребенком — старшим сыном Францем. Молодая мать в изысканном платье и шляпе держит на коленях малыша, нежность его нагого тела оттенена бархатным беретом. Художник подчеркнул красоту близких ему людей, их здоровье и жизненную силу. Он радостно показывает миру свои сокровища, и торжественным аккордом земного счастья звучит вьющаяся вокруг колонны красная драпировка.

Живопись Якоба Йорданса — это воплощение фламандского характера, сильного, жизнелюбивого, не чуждого соленой, грубоватой шутки. Оттого одним из любимых сюжетов художника был «Сатир в гостях у крестьянина», в основе которого лежит басня Эзопа: сатир, друживший с человеком, удивился, почему тот, чтобы согреться, дует на руки, а желая остудить пищу, опять же дует на нее. Йордане, взяв канву короткого рассказа, мастерски использовал ее, чтобы представить живую, уютную, слегка шутливую сценку, и перенес античный мотив в более близкую ему обстановку.

В небольшой комнате деревенского дома собралась за столом крестьянская семья, к которой зашел в гости веселый козлоногий дух полей и лесов. Хозяева беседуют с ним, как со старым знакомым, и он действительно не выглядит странно в этой простой обстановке, в дружелюбной атмосфере незатейливых, чистых сердцем людей, с внимательной улыбкой слушающих гостя. Молодая симпатичная хозяйка смотрит на зрителя, словно приглашая его полюбоваться тем, кто присутствует за их скромным обедом. Люди, изображенные на картине, близки, подобно зашедшему к ним мифологическому персонажу, к природе, также воплощенной в виде коровы, петуха, собаки, кошки — всех тех существ, без которых невозможна сельская жизнь. Смуглое, жилистое тело Сатира похоже на загорелое, обветренное и сильное тело крестьянина. Жизненная стихия, проявляясь у художника в разных формах, все время заявляет о себе их полнокровностью и тем, что все здесь близко друг другу и пронизано густыми, бродящими земными соками.

Композиция картины, по сюжету статичная (люди сидят за столом), тем не менее полна движения: крестьянин подался по направлению к Сатиру, тот привстал на стуле, чтобы яснее донести свою мысль до слушателей. Динамика, присущая барокко, у Йорданса всегда внутренне оправдана происходящим, в чем он тоже оказывался настоящим фламандцем, обстоятельным и знающим, что хочет получить в результате своих трудов.

В своих религиозных картинах Ван Дейк выразил те сладость и трепетность, на которые была способна его кисть. Сюжет одной из мюнхенских работ живописца основан на евангельском событии — бегстве Святого семейства в Египет после полученного святым Иосифом от Ангела Господнего известия о том, что Ирод ищет маленького Христа, собираясь погубить Его.

Спящий Младенец трогательно положил голову и руки на грудь сидящей под деревом юной, красивой Богоматери. Стоящий рядом Иосиф что-то говорит Ей, в его лице видны тревога и нежность. Теплая, мерцающая живопись детского тельца оттенена красным и синим цветами в одеждах Девы Марии и белизной пеленки. Изображение отмечено равновесием реального и идеального, земного и возвышенного, фламандской полнокровности и той улыбчивой грации, что наполняет работы итальянцев, у которых учился Ван Дейк, прошедший до этого школу Рубенса. Вблизи фигур пейзаж написан темными тонами, что подчеркивает тревожное настроение, присутствующее в картине, но светлеющая даль намекает на благополучный исход путешествия.

Самый талантливый из многочисленных учеников Питера Пауля Рубенса, Антонис ван Дейк более всего преуспел в портретах, заказы на которые поступали к нему постоянно. Несколько раз он запечатлел себя самого, явно с большим интересом всматриваясь в собственные облик и характер.

В автопортрете, созданном, когда Ван Дейку было немногим более двадцати лет, он передал свою внешнюю красоту, восхищавшую окружающих, приписывавших ему многочисленные романы. Обращают на себя внимание тонкие, длинные кисти рук, любовно выписанные художником, подчеркнувшим не только собственную принадлежность к профессии, в которой приветствуются нервность и чуткость пальцев, но и близость к высшим слоям общества: холеные руки являлись своего рода символом сословия. Происходя из семьи уважаемых антверпенских бюргеров, живописец, тем не менее, хотел видеть себя человеком благородных кровей, недаром, получив в Италии в подарок от герцога Фердинандо Гонзаги золотую цепь, изобразил ее на портрете. Не будучи аристократом по рождению, Ван Дейк стал им по духу, во всяком случае, в душевной грации ему никак нельзя отказать. В этой работе он передал свое внутреннее изящество, сквозящее наряду с пытливым умом в пристальном и мягком взоре художника.

Итальянская школа живописи

Первым из европейских художников, кто поместил изображение божественных событий в приближенный к реальному и доступный пониманию обычного человека мир, был Джотто ди Бондоне. Открытия мастера проявились во всех его произведениях — фресках, алтарных образах и небольших работах, например, тех, что хранятся в Пинакотеке и, возможно, входили в единый живописный цикл, ныне рассредоточенный по мировым музеям.

На одной из картин представлено Распятие. Художник, что типично для эпохи треченто, изобразил льющуюся из ран умершего Спасителя кровь, но подчеркнул в Его образе не следы перенесенного страдания, а красоту и покой. Близкие и ученики Христа переживают состояние глубокой скорби: Богоматерь погружается в обморок, на лицах поддерживающих Ее женщин отразилось их внутреннее потрясение, святой Иоанн Евангелист отпрянул от разрывающего сердце зрелища, в сплетенных кистях его рук — еле сдерживаемая душевная боль. К стопе Иисуса припал, целуя ее, святой Франциск Ассизский, его присутствие здесь наводит на мысль, что живописный образ находился во францисканской церкви Санта-Кроче во Флоренции. У креста стоят и коленопреклоненные донаторы.

Фоном происходящему служат золотые небеса. Несмотря на привносимую ими в картину условность, художник наделил пространство, в котором находятся персонажи, глубиной, чему способствуют их расположение и выглядящие объемными фигуры. Они у Джотто лапидарны, что наряду с тугими, пластичными линиями силуэтов придает изображению повышенную выразительность и одновременно выявляет внутреннюю гармонию образов. Мастер удивительно соединил в картине рвущиеся наружу чувства и тихую молитву, звучность красок и высокое молчание.

Другой композицией из предполагаемого живописного цикла Джотто является «Сошествие Христа во ад». Событие, описанное в апокрифическом Евангелии от Никодима и связанное с Воскресением Христа, имеет символический смысл и вневременной характер, что и отразил в своей работе художник. Изображенный слева Спаситель в светлых одеждах и с сияющим нимбом над головой подходит ко входу в пещеру, находящуюся внутри огромной мрачной горы и представляющую собой преддверие ада. В том месте, по преданию, находились ветхозаветные праведники. Впереди всех видны Адам, которому Иисус протягивает руку, и тянущаяся к Нему Ева. Христос несет хоругвь Воскресения, символизирующую победу над смертью, позади Него стоит Благоразумный разбойник, некогда распятый рядом со Спасителем и уверовавший в Него.

Спокойствия и торжественности исполнен образ Христа, что достигается во многом благодаря Его изображению в профиль: такой ракурс позволяет придать монументальность облику и в то же время подчеркнуть его красоту и тонкость. Спаситель берет протянутую длань Адама. (Джотто любил и умел передавать ключевые моменты событий, выраженные в жестах или объятиях.) В склоненной фигуре Иисуса отразилось Его бесконечное милосердие, с которым Он пришел к праведникам, в надежде влекущимся Ему навстречу. Некоторые из служителей ада пытаются затащить обратно души тех, кто спешит спастись от взметающегося вверх страшного пламени, но на отрогах мрачных скал корчатся сатана и его приспешники, побежденные божественной волей. Золотой фон, изображающий райские небеса, вторит светоносному облику Спасителя и усиливает ту высокую, праздничную ноту, которая звучит в картине.

В творчестве Мазолино да Паникале отразились те поиски равновесия между реалистическим и эмпирическим началами, которые вели тосканские художники, начиная с Джотто ди Бондоне. Большое влияние на Мазолино, как и на всю итальянскую живопись, оказал выполнявший вместе с ним некоторые работы Мазаччо, сумевший объединить в своем искусстве земное и небесное.

Находящийся в Пинакотеке алтарный образ кисти Мазолино представляет Мадонну с Младенцем на фоне золотых небес. Яркие, «играющие» цвета и изысканные, то текучие, то прихотливо вьющиеся линии свидетельствуют о заимствованиях из интернациональной готики. Но окутанные легкой сияющей дымкой лицо Девы Марии и тельце маленького Христа, пластически выписанные фигуры и складчатые драпировки — все выглядит объемным, а пространство наделено глубиной. Названные особенности и живость, непосредственность Младенца свидетельствуют о новой эпохе, наступавшей в итальянском искусстве.

Художник соединил две иконографии: «Мадонна Кормящая» и «Мадонна Смирение» — Мария представлена здесь собирающейся кормить ребенка, сидя на положенной на землю подушке и преклонив колено в знак Своей молитвы перед Сыном. Наверху изображен Бог Отец, от Которого к Богоматери и Христу слетает белый голубь — Святой Дух.

Картина «Мадонна с гвоздикой», написанная молодым Леонардо, представляет раннеренессансный период его творчества. Но в стремлении тогдашних мастеров старательно передать красоту окружающего мира художник обнаружил возможности нового искусства, которое позднее назвали Высоким Возрождением. Недаром Джорджо Вазари заметил по поводу леонардовского творения: «… он нарисовал полный воды графин с цветами, и кроме того, что они сами по себе кажутся живыми, он еще сбрызнул их росой, которая смотрится естественнее, чем в натуре». В эпоху Возрождения ценили природу, если та выглядела рукотворной, и превозносили искусство, когда в созданном человеком находили высшее естество.

В картине явственно виден типичный для кватроченто декоративно-повествовательный план: Дева Мария наряжена в одежды модной флорентийской дамы, современницы Леонардо, Ее голубой плащ с желтой подкладкой завязан внизу так, что образует подобие водоворота на реке, а Младенец наделен живостью и непосредственностью, присущими всем детям. Взгляд маленького Христа, тянущегося к красной гвоздике, символу Его искупительной жертвы, устремлен ввысь, и в глазах ребенка словно отражается горний мир. В тихом облике Богоматери видно стремление Леонардо к идеальному, недосягаемому. Два окна, создающие уравновешенную композицию, вместе с образом Младенца означают присутствие Троицы.

Ранняя и зрелая живопись Боттичелли исполнена тоски по «нездешнему», возвышенной меланхолии. Но с тех пор, как художник стал одним из приверженцев учения Джироламо Савонаролы, светлая печаль уступила в его картинах место драматизму с оттенком экзальтации, что отличало деятельность вышеназванного монашествующего проповедника и правителя Флоренции.

Композиция этой картины развивается по горизонтали, а начало «движению» задает лежащее на коленях Девы Марии тело Ее Сына. Отяжелев, оно выгнулось наподобие лука, придавая всему изображению повышенную напряженность. Богоматерь, находящуюся в обморочном состоянии, поддерживает святой Иоанн Евангелист, на помощь ему, плача и закрывая лицо плащом, спешит одна из трех присутствующих здесь Марий, последовательниц Христа. Другая, упав на колени и обняв голову Иисуса, целует Его лицо, третья, святая Мария Магдалина, склонила голову к ногам Спасителя, окутывая их пеленой, и волосы женщины, упавшие на Его ступни, напоминают о евангельской истории — совершенном ею омовении ног Христу. Слева стоят святые Иероним в одеянии аскета и пустынножителя, с камнем, орудием покаяния, в руке и Павел с мечом, а справа — святой Петр с ключами от Рая Небесного. Позади собравшихся виднеется гробница, ее темный зев усиливает скорбное настроение, наполняющее картину.