– Danke, Steiner.
– У Вас приятный берлинский акцент, шеф. Специально вырабатывали?
– Нет, как-то само собой получается.
– Вам идет. Что ж, вынужден откланяться. Я уже с трудом стою на ногах. Gute nacht, herr direktor. – Он медленно направился к лифту, я бросил ему вслед:
– Gute nacht, doktor Steiner.
– Danke. – Его лицо скрылось за дверями лифта.
Приятный человек. Проницательный, добрый, честный, умный. Об уровне его интеллекта говорили большие и глубокие глаза, не характерные для немца. Также об его гроссмейстерской натуре свидетельствовали и последние действия, предпринятые им на Земле – доработка ретранслятора и блестящая вербовка ученых для усовершенствования пушки Паттерсена. Один эпизод в Париже чего стоил – подло, но эффективно воспользовавшись болезнью дочери Жюля, он получил в команду ценный кадр.
Также он был хорош и в полевой работе – эпизод в доме Паттерсена показал его бойцовские качества, а битва с Фантомами и Искаженными у пирамиды лишь закалила их. Это был достойный преемник или заместитель:
«Думаю, я знаю, кому можно будет передать дела, если ООН позволит мне уйти». – Мелькнуло у меня в голове. – «Да, ключевое слово «если».
Тем не менее, он был чересчур эмоционален. Он не совсем адекватно отреагировал на случайно попавшие к нему свидетельства опытов на пришельцах. Не совсем адекватно для заместителя директора. Можно было списать это на его тогдашнюю незрелость, но, все-таки, он был еще не готов – слишком много энтузиазма и любопытства. Ученый, что сказать. Его внутреннее желание поведать всему миру о том, что мы пережили в измерении Фантомов, могло скомпрометировать нас. Ему было нужно переосмыслить свое поведение, если он действительно собирался строить карьеру у нас в конторе – в его голове проскакивали такие мысли, но неявно.
Он был сильно привязан к Веронике, как я к Марте и Марго. Определенно, он останется у нас. Я приложу все усилия к тому, чтобы он продолжил расти, но дальше все будет зависеть от него…
Я еще долго любовался на звезды и планеты, пока, наконец, не решил вернуться к семье…я все еще хотел насладиться Мартой, ее гибким и теплым телом…я найду в себе силы не думать о том, что едва не произошло между ней и Викторией на J12. Мне была нужна она…моя женщина…
Жилой блок, каюта D3241, утро 19 августа 2031 года
Марго отправилась завтракать вместе со Штайнером и Вероникой, мы же с Мартой получили целое утро для того, чтобы вдоволь насладиться друг другом. Ночи нам оказалось мало, чтобы наверстать упущенное:
– Я люблю тебя, Марта. – Шептал ей я, скользя пальцами по ее плечам и спине. То воспоминание больше не жгло мне мозг – я закопал его в своем сознании настолько глубоко, насколько это было возможно.
Мы провели в забытьи несколько часов. Я не хотел отпускать ее от себя ни на миг:
– Я тоже люблю тебя. – Выдохнула она, когда мы вошли в экстаз.
Я поцеловал ее в губы, шею, заскользил вниз к ее бедрам. Мы были счастливы. Вместе…
РЕПОРТЕРША (АГЕНТ ВЕРОНИКА)
Корабль объединенного флота «Деструктор», пищеблок, система Борланд, утро 19 августа 2031 года
– Марго, расскажи нам что-нибудь.
– А что Вы хотите узнать? – Девочка намотала макароны на вилку.
– Расскажи нам о жизни на J12. Чему тебя учили, что ты видела. Нам интересно послушать. – Рихард пригубил свой сок.
– Ну, там была древняя библиотека. Огромные стеллажи в несколько этажей, заставленные древними свитками, манускриптами и фолиантами. На верхнем уровне была обсерватория со светящейся звездной картой и телескопом.
– Интересно. – Я взяла Рихарда за руку.
– А что это был за телескоп? – Спросил Штайнер. – Оптический, радиотелескоп или что-то другое?
Девочка добила макароны и переключилась на десерт:
– Для обывателей он был оптическим. Каким-то чудом мне удалось усилить его кратность и заглянуть за пределы Туманности Овна. Сама не знаю, как – я просто прикоснулась к орнаменту на его корпусе, и он стал показывать гораздо больше, чем простой оптический телескоп. Я увидела Землю.
– Здорово. – Рихард сжал мою руку. – Скажи, а чему тебя там учили?
– Слишком много вопросов, Штайнер. – Я попыталась умерить его научный энтузиазм, дотронувшись до него ногой. – Не будем давить на девочку.