Я совершил несколько променадов по пищеблоку, после чего решил отправиться на смотровую площадку.
Смотровая площадка, ночь 18 августа
Спокойный и тихий мир. Красные и Газовые Гиганты, причудливые созвездия, метеоритные пояса – все это было здесь и до нас. Все это будет существовать и после нас. Войны, перемирия, политические перевороты – все это – ничтожная суета по сравнению с тем, что породило этот мир…такой спокойный…и холодный.
Тойя прав – люди не должны знать о Кубе, о Наблюдателях, об истории Фантомов. Это перевернет все – непоколебимость религий, позиции научного сообщества, политику – все. Мы не готовы к таким знаниям и переменам.
С другой стороны, торусы тоже не должны единолично владеть Кубом на период поиска способа его деактивации или уничтожения. В рядах спасенных оперативников Отдела есть люди, пострадавшие от вторжения сородичей Тойи. Они все еще видят в торусах угрозу. В случае совместного дежурства у артефакта возможны провокации с обеих сторон. Это может плохо кончиться для всех нас…никогда я не чувствовал такой ответственности…мы все увидели то, что не должны были видеть:
– Здравствуйте, шеф. – Прозвучал голос Штайнера. – Не спится?
– Здравствуйте, Рихард. Да, я решил прогуляться перед сном. – Я похлопал его по плечу. – Почему Вы не с Вероникой? Я вижу, что у Вас с ней роман. – Он смутился:
– Она крепко уснула. Впервые за все это время. Я решил не мешать ей и тоже вышел на прогулку. – Он улыбнулся. – Она великолепна.
– Я Вас понимаю. – Я увидел в его сознании воспоминания о неудачном романе с аспиранткой из его университета – Анной Брайтман. Девушка просто использовала его для написания диссертации, с Вероникой же у него все было серьезно и, что самое главное, взаимно. Они любили друг друга. – У Вас с ней все серьезно, как я вижу.
– От Вас трудно что-либо скрыть. Да, Вы правы, я счастлив с ней. По-настоящему счастлив.
– Я рад за Вас, Рихард.
– Скажите, а каково это?
– Что? – Спросил я.
– Я наслышан о Ваших способностях, да что там – мы выбрались из той пирамиды благодаря Вашей телепатии. Каково это – видеть то, что другим неведомо? Видеть людей насквозь. Вам не бывает страшно или жутко от того, что Вам порой открывается?
– Бывает, доктор. И жутко, и страшно, и больно. Я начал видеть сознание других людей в 18 лет. Тогда мне казалось, что я схожу с ума. Со временем я смог научиться этим пользоваться. Я бы отдал все, чтобы стать таким, как Вы, простым смертным, но, к сожалению, такова моя природа. От этого не убежишь.
– Это дар, шеф, нельзя им пренебрегать.
– Иногда мне кажется, что это мое проклятие. Из-за этого я не могу подарить своей семье нормальную жизнь, я сам себе не принадлежу. Какой это дар?
– Вы создали структуру, которая крупнее и сильнее любой разведслужбы.
– Эта структура оказалась не готова к вторжению изнутри. Контора дискредитировала себя, Штайнер. Вероника мне все рассказала, а Тойя снабдил свежими данными о status-quo на Земле. Все очень плохо. Теперь нас адекватно воспринимают только в Европе.
– Все к этому шло, когда мы с Вероникой готовились к прыжку в измерение Фантомов.
– Благо, Фантомов и Искаженных больше не существует – хоть что-то хорошее.
– Да. Хоть что-то хорошее. Мы спасли мир, знаете ли.
– Это наша работа, Штайнер. Здесь нет ничего удивительного.
– Ошибаетесь, шеф. Удивительно тут все. Можете представить, какова будет реакция научного и религиозного сообщества, когда мы представим на их суд истинную модель мироздания? Это перевернет мир. Такая возможность выпадает не каждый день, знаете ли.
Я тяжело вздохнул:
– Мы не будем ничего никому представлять. Никаких научно-религиозных переворотов. Мы ничего не видели, Штайнер. И нас там не было.
– Но как? Мы же едва не погибли там. Мы всё видели своими глазами. Куб, Искаженные, Зеркало, Фантомы – это все было на самом деле.
– Я придумаю другое объяснение нашего отсутствия, доктор. Вы, Вероника и все оперативники должны будете принять мою версию. Без каких-либо отклонений и возражений. Я понимаю Ваше научное любопытство и энтузиазм, но, право, здесь это все неуместно. – Я заметил в его глазах несогласие и потому решил добавить. – Могу ли я рассчитывать на Вашу лояльность, Рихард?
Он натянуто улыбнулся:
– Natürlich, herr direktor.