– Потише, ты ее разбудишь.
– Она и так все слышит. И запоминает. Бессознательно, но запоминает.
– Прошу, у девочки был стресс. Не надо шуметь. – Она поцеловала меня и продолжила шепотом. – Мне нравится здесь. Так тихо, так спокойно.
– И вы обе здесь. Со мной. – Я запустил ей руку в волосы. Боже, ее темные пряди были нежнее шелка. – Я люблю тебя. И Марго. Больше жизни.
– Я знаю. – Она подарила мне еще один поцелуй, который завел меня. Мы растворились друг в друге, слившись в единое целое.
Мы уже почти добрались до вершины экстаза, как вдруг в моем сознании ясно предстала картина: Марта и Виктория…вместе. Человеческий мозг не рисует картины просто так – я прочел это воспоминание в ее сознании. Во время контакта сознание партнеров объединяется, и они могут видеть воспоминания друг друга. С одной стороны, это позволяло испытать большее удовольствие, а с другой – открыть тайны, которые никто бы осветил в обычном разговоре:
– Подожди. – Я поспешил встать. Возможно, я ошибся, и это была галлюцинация, побочный эффект от лекарства торусов.
– Что случилось? – Она обняла меня сзади. Прикосновение снова спроецировало эту картину в моем сознании.
– Я не могу, Марта.
– Почему? Ты ведь сам… – я прервал ее:
– Ты сама знаешь, почему.
– Прости, я… – я снова прервал ее, на этот раз телепатией:
«Иногда я жалею, что могу видеть твои мысли и воспоминания. Можешь не утруждать себя оправданиями. Я могу это понять – вы были там одни, девушка все это время безответно страдала по мне, а ты решила ее пожалеть и не удержалась, но…» – на этот раз она прервала меня:
«Что ты собираешься делать?» – Она взяла меня за руку.
«Ничего, Марта. Ровным счетом ничего. Я ничего не видел, мне просто показалось. Давай спать».
Она попыталась снова завести меня, заскользив руками по моей спине, но это лишь вновь воспроизвело эпизод в моей памяти:
«Прошу, хватит. Ложись спать, Марта». – Я почувствовал, как на ее глазах стали наворачиваться слезы. По правде говоря, я хотел, чтобы эта ночь стала нашей, но каждое ее прикосновение, каждый вздох снова и снова воспроизводили эту сцену в моем сознании. Я не мог на это смотреть, поэтому поспешил встать с кровати, одеться и направиться к выходу из каюты:
– Куда ты? – Спросила она.
– Посмотрю, чем у торусов принято напиваться. Ложись спать, Марта. Я вернусь ближе к утру.
– Прости меня.
– За что? Я ничего не видел. – Я открыл дверь и направился к пищеблоку.
Пищеблок, ночь 18 августа
– Ищешь, чем напиться? – Спросил Тойя. Он поедал свой ужин – какую-то сублимированную гадость. Чистая стряпня торусов. – На военных кораблях мы не держим выпивку.
– Засада. Может, наркотики? Сильно действующая химия или что-то в этом роде. Я увидел то, что не должен был видеть. И теперь… – он не дал мне договорить:
– При каждом ее прикосновении ты переживаешь это снова и снова. Да, неприятная ситуация. Я вижу, что ты любишь ее.
– Я готов умереть за них, если потребуется, но это… – я дотронулся пальцем до виска:
«Это сущая пытка – видеть это снова и снова. Помоги мне».
– Это нельзя забыть, человек. Старайся просто не думать об этом. Думай о том, что ты любишь ее – и больше ни о чем. – Он доел свой отвратительный ужин и выбросил посуду в урну. – Или это выше твоих сил?
– Нет, Тойя, не выше. Я в состоянии это пережить.
– Вот и славно. – Он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями.