— О? — Дрю выглядит удивленным. — Если это нужно. — Он бросает взгляд на Лидию. — Это может быть немного сложно запланировать прямо сейчас. У нас еще есть несколько недель до сбора урожая.
— У нас здесь нет недель, мистер Хейг. — Я пристально смотрю на него. — У вас должен быть персонал, который может помочь, если вам нужно отлучиться на несколько часов.
Я ожидаю, что он сразу же отступит, но он этого не делает. Его глаза голубые и непоколебимые. Эмили досталась вся красота в семье, но у Дрю есть кое-что еще. Даже в его фермерской одежде я вижу, что он привык владеть силой. Властью. И что ему редко бросают вызов.
— Если кто-то на моей территории работает, можете поспорить, я буду там. Это кодекс, которым мы здесь клянемся. Я надеюсь, вы понимаете.
— Ваша трудовая этика достойна уважения, — говорит Уилл, задерживаясь на этом слове. — Но сейчас у нас нет времени проявлять гибкость. Я жду вас завтра в своем офисе. — Он смотрит на Лидию. — Вас обоих. Как насчет одиннадцати утра?
Выражение лица Дрю становится резче. Он злится.
— Конечно, — говорит Лидия, не глядя в его сторону.
В дверях появляется Дженис, и Дрю наклоняется вперед, хватая свою шляпу. Когда он встает, то на мгновение вжимается в пространство моего тела, и я чувствую, как от него исходит потрескивание физической силы. Все кончено в мгновение ока, но у меня странное чувство, что это движение намеренное, что он хочет наклониться ко мне слишком близко… согнуться. Мои мышцы мгновенно прочитали его подтекст, напряглись и насторожились. Я не могу не думать об обвинении в изнасиловании, когда он учился на старшем курсе, и о том, что насилие в отношении женщин почти никогда не связано с сексом, а связано с доминированием. О сокрушении женской автономии с помощью полного контроля, движимого ненавистью.
Когда он уходит, Лидия провожает нас до двери.
— Мы смотрели новости из Петалумы. У меня даже есть несколько друзей, которые работают волонтерами в поисковом центре Полли Клаас. Если для Кэмерон начать что-то подобное — вопрос денег, мы хотели бы внести свой вклад. Мы с Дрю уже обсуждали это.
Мы с Уиллом обмениваемся взглядами. Может быть, она чувствует вину или стыд за то, что не сделала больше сразу, или, может быть, это предложение — своего рода завуалированная попытка извиниться, расплатиться за то, что сделал ее муж, или за то, кто он такой. Некоторые жены сексуальных хищников — молчаливые соучастники, в то время как другие — очень немногие — открыто сотрудничают, служа своего рода сутенерами для удовлетворения аппетитов своих мужей. И еще есть те, кто ничего не знает и ничего не подозревает, даже когда насилие происходит под их собственной крышей, и не потому, что они невежественны или им не хватает проницательности. Многие преступники обладают сверхъестественной способностью показывать только то, что они хотят, чтобы другие видели. Существует определенный уровень двойственности — барьер между несогласованными частями их личности. Из нашего краткого визита нет никакого способа узнать, где Лидия находится в континууме.
— Хорошо, что вы предложили, — говорю я ей.
— Мы можем подробнее обсудить это завтра, — добавляет Уилл. — Спасибо, что уделили нам время.
— 31-
— Что, черт возьми, это было? — спрашивает Уилл, когда мы возвращаемся в машину.
— Будь я проклята, если знаю. Но он мне не нравится.
— Я не могу сказать, что и думать. У него вся эта история с Клинтом Иствудом среднего звена. Но тогда также возникает ощущение, что он побывал во многих залах заседаний, размахивая своим весом и подписывая большие чеки.
— И эта чушь о том, что никто на его территории не работает, если его там нет? Он настоящий?
Уилл пожимает плечами, заводя двигатель.
— В любом случае у него есть алиби.
К сожалению, я не могу спорить. Я бросаю еще один взгляд на дом, величественный непропорциональный парадный вход, где в профиль сидят две дирхаунды. Они не сдвинулись ни на дюйм с тех пор, как мы впервые прибыли, как будто их приклеили на место. Для такой операции, как эта, требуется много рук, чтобы все прошло гладко, но я никого вокруг не вижу. Может быть, все они уже вернулись на виноградники или в хозяйственные постройки, занятые давкой или чем-то еще, что происходит днем, но все равно это странная картина, похожая на огромный улей, идеально построенный и полный меда, но совершенно пустой от трутней.
— Я бы все равно не исключала Дрю из-за статьи о насилии, — говорю я. — Тогда он не ездил на тракторе.
— Хорошая мысль, — соглашается он, когда мы возвращаемся по длинной ухоженной подъездной дорожке. — Что ты о ней думаешь?
— Лидии? Я не знаю. Несколько вещей, которые она сказала о Кэмероне, показались мне довольно проницательными. Но если ей не все равно, почему она не связалась с Эмили и Троем с тех пор, как Кэмерон исчезла? Можно было бы подумать, что она расположилась лагерем в их гостиной, как это делают семьи друг для друга. Ничего из этого не подходит.
— Даже если это урожай, — многозначительно говорит он. — Им не нужны деньги.
— Вот именно. И если они злятся на Троя, почему бы не появиться и не дать отпор? Ты слышал, что Лидия сказала о том, что у Кэмерон изменился характер с тех пор, как она впервые приехала? Она волновалась, ладно. Но зачем держать это при себе?
Уилл ворчит в знак согласия, когда мы выезжаем на главную дорогу, где виноградники тянутся длинными рядами, все дальше и дальше в симметричном красно-золотом свете. Нити цветной мишуры мерцают на проводах над виноградными лозами, чтобы отпугивать птиц, но сами по себе они прекрасны. Вот почему туристы приезжают в страну вина не только для того, чтобы опьянеть от крошечных порций Каберне Совиньон, но и для того, чтобы оказаться внутри этого мира, где каждая поверхность отражает солнце.
Я пытаюсь устроиться поудобнее перед долгой дорогой домой, но мои плечи все еще напряжены и отягощены. Радио Уилла настроено на эфир его собственного отдела. Один из его заместителей приходит сообщить о происшествии, домашнем беспорядке. Уилл наклоняется вперед, внимательно слушая, пока не отправляется другой помощник шерифа. Только тогда я спрашиваю его, что было у меня на уме некоторое время.
— Каковы шансы получить ордер на вскрытие дела об усыновлении Кэмерон? — спрашиваю я Уилла.
— Почему? Как думаешь, что ты можешь найти?