Я уехал в тот же день. Я направился в аэропорт и сел на первый попавшийся рейс в Дубай. На следующий день у меня был билет в Бангкок через Токио, где я планировал провести следующий месяц, пропивая деньги со своего банковского счета и заигрывая с тайскими официантками. У меня не было планов, что я буду делать дальше.
В первую ночь, когда я был в городе, я напился и вырубился в своем шикарном отеле. И когда я проснулся, и ничего не изменилось. Я был таким же незрелым, безответственным придурком, каким всегда был.
Поэтому я решил, что больше не хочу быть мудаком. Я хотел перемен. Я продал все — свои дизайнерские часы, свою электронику, все, что связывало меня с другой жизнью, где я был сыном одной из величайших моделей на планете.
И я сделал то, чего никогда раньше не делал.
Я стал работать.
Случайные работы, тут и там. Я подружился с людьми, которым было наплевать, чьим ребенком я был.
Логинову и маме потребовался месяц, чтобы утихла шумиха из-за последствий того, что случилось с Катей и мной.
Через пару недель после того, как это произошло, СМИ широко освещали инцидент, но затем они перешли к какой-то другой, более скандальной истории. Катя отказалась давать какие-либо интервью.
И я узнал, что она пошла всё-таки работать в галерею, а не в бизнес цент.
Я улыбнулся, когда прочитал это. Она была на своём месте.
Иногда я думаю о ней в прошедшем времени, как будто она часть моей прошлой жизни. А потом я вижу кого-то похожего на нее, когда смотрю краем глаза, или девушку, которая заправляет волосы за ухо, как это делала Катя… и она снова становиться частью моего настоящего.
Шесть месяцев назад моя мать написала мне по электронной почте, предлагая вернуть мне мой счет. Я согласился, но на своих условиях. Первые несколько инвестиций, которые я сделал, были связаны с искусством, в местах, которые, как я знал, понравились бы Кате. Я проверил их так же, как я планирую сделать с другим бизнесом, которому хочу помочь, начинающими компаниями и людьми с хорошими идеями, которые борются, но не имеют капитала для финансирования своих проектов. Я не думал, что какое-либо из мест, в которые я инвестировал, имел какое-либо отношение к неё.
До недели назад.
Не повезло, что я наткнулся на крошечное упоминание об этой выставке в Интернете. У меня были настроены онлайн-оповещения о компаниях, в которые я инвестировал. . и на Катю. Думаю, мне никогда не грозила опасность выкинуть ее из головы, даже на другом конце света.
Когда я увидел объявление о арт-шоу, сразу бросилось в глаза название. Но именно картина работы художника заставила меня пойти в ближайшее турагентство и купить билет в один конец, обратно в Москву.
Глава 23
Это безумие. Я кружусь по галерее, в полной эйфории. Не могу поверить, что вижу свою работу на стене, на настоящей выставке.
— Ты восходящая звезда, Екатерина. У тебя такой талант, — восхищённо сказала директор галереи.
— Я рада что вы боролись за галерею, — говорю я, — Три месяца назад это место было под угрозой исчезновения, и, учитывая долгую историю галереи в этой части города, это было бы трагедией.
— Благодаря ангелу-инвестору,— проговорила она.
— Ты не знаешь, кто это был?
Она качает головой и пожимает плечами, — Очевидно, он предпочитает делать свои добрые дела анонимно, в любом случае, здесь журналист, который хочет взять у тебя интервью.
Я тихо ей говорю, — Только не о моей личной жизни.
Она качает головой, — Интервью будет сугубо об искусстве
— Но. . . Зачем?
— Я же говорила тебе, что ты талантлива, — говорит она, — Как ты думаешь, почему я провела последние два месяца, уговаривая тебя позволить мне показать твою работу?
Ей потребовалось два месяца, чтобы убедить меня показать свои наброски углем, главным образом потому, что я не верила, что ее интерес не связан просто с тем фактом, что я своенравная дочь мэра.
Мы с отцом не разговаривали несколько месяцев. Его не интересует то, как я «выбрасываю» свою жизнь. Но я горжусь собой за то, что выбрала искусство.
Я не горжусь собой из-за того, как все закончилось с Громовым. Тот разговор в коридоре перед свадебным банкетом до сих пор не дает мне покоя. В моей голове снова и снова прокручивается его «Я чертовски люблю тебя. ”
Я не ответила. Я стояла там, пока он смотрел на меня, отдавая все, что у него было, зная, что Громов не был тем парнем, который говорил что-то подобное.